ГЛАВА 16

Кора

Прошло две недели с тех пор как я вернулась в город, и думаю, можно с уверенностью признать, что мой первоначальный энтузиазм вернуться к нормальной жизни угас.

Я немного тянусь со своего места на стремянке. Я в своём магазине, протираю верхние полки, готовясь к приезду нашего автора. Хэдли настаивала на том, что никто не сможет увидеть верхние полки, так какой в ​​этом смысл, но я не хотела говорить ей, что мне просто нужно отвлечься.

Последние тринадцать дней я захожу в книжный магазин, стремясь вернуться к рутине. И последние тринадцать дней я с таким же нетерпением ждала, когда Мэтт мне позвонит.

Мои уши навострились при звуке телефонного звонка в магазине.

— «Сердца и Герои», это Хэдли, — чирикает моя сотрудница. Я напрягаюсь, чтобы услышать разговор, немного свешиваясь со стремянки. — Здравствуйте, миссис Клири.

Моё сердце замирает. Это просто клиент. Я заканчиваю вытирать пыль с полок и медленно спускаюсь по лестнице как раз в тот момент, когда Хэдли заканчивает разговор.

— Без проблем. Мы с нетерпением ждём встречи с вами на мероприятии. — Хэдли вешает трубку и закатывает глаза в притворном разочаровании. — Похоже, уже в третий раз, она уточняет дату и время.

— Ей девяносто лет, — предлагаю я и пожимаю плечами.

— Верно, — говорит моя подруга. Когда я не отвечаю, Хэдли продолжает болтать. — Итак, я подтвердила, что стулья будут доставлены в пятницу, а твоя мама разобралась с официантами, пока тебя не было. — Я отключаюсь от её чрезмерной болтовни, не в силах сосредоточиться.

Почему Мэтт не позвонил мне?

Я отвлекаю себя, раскладывая книги на витрине перед столом. Хэдли продолжает щебетать, не обращая внимания на то, что я слушаю только одним ухом.

— А эта новая обложка… парень просто бог! — Хэдли восторженно визжит, и я смотрю на обложку книги, которую она суёт мне в лицо.

— Сексуальный. — Я нерешительно признаю, что на самом деле меня не волнует блондин без рубашки, лапающий полуобнаженную женщину, которая, кажется, выпрыгивает из платья.

— Он такой сексуальный, и я слышала, что модель, которую они использовали, настоящий, и он просто работал личным тренером, и тут бам! Его нашёл фотограф… — и я снова отключаюсь от Хэдли.

«Может быть, он не звонит, потому что всё это было ошибкой». Я почти съёживаюсь от смущения. «Я имею в виду, это странно, верно? Что я переспала с отцом моего бывшего?»

«Кто так делает?» — спрашиваю я себя, внезапно чувствуя гнев и стыд за то, что поддалась искушению.

Я заканчиваю раскладывать книги и иду к другой книжной полке.

— И о, боже мой, ты знаешь, кто ещё придёт? — Хэдли следует за мной к книжной полке, явно не поняв намёка на то, что я не в настроении для разговоров. — Эта рыжеволосая с твоей помолвки, с которой общался отец Марки. — Отец Марки… подожди, Мэтт?

Я оживляюсь, внезапно загоревшись желанием выслушать свою общительную лучшую подругу.

— Похоже, она дружит с той девушкой, которая… о боже, Кора, мне так жаль. — Хэдли тут же замолкает, её милое лицо полностью покраснело. — Я не хотела упоминать о твоей помолвке.

— Нет, продолжай. Что ты собиралась сказать? Об отце Марки?

Но моя подруга не слышит.

— Я такая дура. Я просто болтаю. Не подумав. Знаю, что это ужасное время для тебя. — Хэдли выглядит такой обезумевшей, что я не могу сдержать слабую улыбку.

— Хэдс, я в порядке, правда.

Моя подруга выглядит обеспокоенной.

— Но ты так хандрила последние две недели, и ты продолжаешь находить все эти глупые проекты, чтобы отвлечься. — Увидев мои поднятые брови, Хэдли кладёт руки на свои узкие бёдра. — Я твоя лучшая подруга, поэтому я знаю, когда у тебя что-то на уме.

Часть меня хочет рассказать ей всё: что Марки гей, что я спала с его отцом и что я люблю Мэтта Харрисона.

Люблю Мэтта? Я делаю паузу на мгновение, застигнутая врасплох осознанием. Я знаю это уже давно, но по какой-то причине, когда я произношу эти слова, даже самой себе, это заставляет моё сердце биться чаще.

— Давай, Кора, — Хэдли выжидающе смотрит на меня, и меня вдруг начинает тошнить.

— Честное слово, Хэдли, — я делаю глубокий вдох, надеясь, что чувство тошноты пройдёт, — я в порядке. Какое-то время я буду хандрить, но я покончила с Марки и всеми этими отношениями. Это отстой? Да. Готова ли я поговорить об этом? Ещё нет.

Нет, всё ещё чувствую себя немного плохо.

— Хорошо… — Хэдли выглядит надутой, и я не могу не смеяться над ней.

— Хэдс, ты замечательная подруга, и когда я всё это переварю, я приду к тебе.

— Хорошо, подружка. Я буду терпелива. Только не думай, что ты одна, ладно? — с улыбкой Хэдли возвращается ко входу в магазин, чтобы поприветствовать покупателей.

Я направляюсь к той части магазина, которую мы обустроили в ожидании встречи с автором. Я хочу перестать думать о Мэтте и о том, что хорошо, а что плохо в наших отношениях. Есть стопки коробок, заполненные последним любовным романом автора, которые нужно достать. Я разрезаю первую коробку и чуть не задыхаюсь. Герой на обложке очень похож на Мэтта! Тёмные, чёрные волосы, тёмно-синие глаза и перекатывающиеся мускулы.

«Так много того, что должен принять мой разум», — я стону.

Перебирая книги и стараясь не смотреть на обложку, я уступаю и позволяю себе думать о нашей запретной связи. Я хочу сказать Хэдли, но часть меня чувствует, что это может испортить драгоценные воспоминания. Кроме того, это просто табу.

Может быть, это и хорошо, что он не позвонил?

Эта мысль обрушивается на меня, как тонна кирпичей, и я забываю, как дышать от эмоциональной боли.

Я люблю его. К моему удивлению, из моих глаз капает несколько тяжёлых слезинок. Я быстро вытираю их, решив, что ни Хэдли, ни покупатель не поймают меня плачущей.

Это любовь? Или похоть? Нет. Я качаю головой. Это любовь, несмотря на то, что звучит дико, абсурдно и совершенно запретно. Те несколько дней, проведённых с Мэттом в домике, конечно, были наполнены сексом, но именно тогда я поняла, насколько он на самом деле удивителен.

«То, что у нас было, было настоящим, — я признаю, — но, возможно, он так не думает».

Разочарованная, я толкаю коробку с книгами ногой. Что, чёрт возьми, я должна делать?

— Ты в порядке? — Хэдли спрашивает от входа в магазин.

— Да, хорошо, только коробка мешает. — Пытаясь контролировать своё дыхание, я сажусь на коробку и подпираю подбородок кулаками.

Ой. Что-то острое колет мой локоть из кармана джинсов. Я откидываюсь назад и выискиваю оскорбительный предмет. Что, чёрт возьми, может там быть? Что может быть таким острым…

— О, мой Бог. — Я не могу не сказать вслух, глядя на свою ладонь.

Это пропавшее обручальное кольцо.

Я внимательно осматриваю изящное украшение, опасаясь, что оно может быть повреждено. Но жемчуг сияет, а старинное золото имеет идеальный тёмный оттенок.

И вот так снова начинаются мои слёзы. Внезапно я вспомнила. Я не сняла кольцо на кухне, как думала, прямо перед пожаром.

«Нет», — я качаю головой. Я сняла его задолго до пожара, когда переодевалась из джинсов в спортивные штаны, когда только зашла в дом. Я помню сейчас, потому что я продолжаю ловить себя на том, что смотрела на него по дороге, и к тому времени, когда я добралась туда, я не могла его больше носить.

Слёзы счастья, смешанные с грустью, текут по моим щекам.

Мы не нашли его на кухне, потому что его там никогда не было.

Но мои слёзы на самом деле не из-за моей удачи. Скорее, они из-за того, что Мэтт сказал в первую ночь, когда мы занимались любовью.

— Я знаю, что мы не нашли кольцо, — пробормотал он мне, — но я думаю, что мы нашли здесь кое-что гораздо более важное.

Теперь, держа изящную семейную реликвию в полуденном свете, я знаю, что должна найти способ вернуть её Мэтту.

Я быстро бегу в свой задний офис и достаю из ящика стола мягкий конверт. Аккуратно складываю кольцо внутрь и плотно запечатываю.

— Хэдли, — окликаю я, слегка дрожа. — Мне нужно ненадолго выйти.

— Где-то на часик или на две недели? — нахально отвечает Хэдли.

— Около часа. Закройся, когда тебе нужно будет на обед, — кричу я в ответ, выбегая через заднюю дверь. Я забираюсь в машину, мои руки трясутся в предвкушении.

«Ты не знаешь, что произойдёт», — пытаюсь я себя успокоить. «Кроме того, ты просто отдашь ему кольцо, вот и всё».

— Не сдавайся, — заявляю я вслух, выруливая хэтчбек с парковочного места и направляясь к дому Мэтта.

Но когда я пробираюсь через свой сонный город, я чувствую, что моя решимость «вести себя круто» начинает ослабевать. Во-первых, меня тошнит, и это не помогает. Во-вторых, Мэтт может разозлиться из-за того, что я появляюсь ни с того ни с сего. И, наконец, что, если Марки дома? Это действительно сделало бы ситуацию неловкой.

В нескольких кварталах от особняка Харрисонов я останавливаю машину и взвешиваю варианты.

Я не сомневаюсь, что мне придётся вернуть кольцо — это бесценная семейная реликвия, и я бы не взяла что-то подобное у их семьи. Оно принадлежит Марки и, соответственно, Мэтту.

Но я также не сомневаюсь, что, если я столкнусь с Мэттом, я не смогу держать себя в руках.

Я смотрю на своё лицо в зеркало заднего вида. Ох, почему я должна была плакать? Я тыкаю в свои пятна на щеках, но они остаются слегка красными. Мои волосы, как обычно, всклокочены, выбиваясь из пучка маленькими прядями.

По крайней мере, мой наряд симпатичный.

Я смотрю на свою фирменную футболку и джинсы и качаю головой.

«Да, супер мило, Кора», — я закатываю глаза. Мэтт привык к элегантным женщинам, которые одеваются безупречно.

Так может быть, я просто отговариваю себя от встречи с ним?

Я ударяю ладонью по лбу.

«Идиотка, — ругаю я себя, — понедельник, полдень. Как и любой нормальный человек, он работает. Конечно, его нет дома».

Успокоенная этим фактом, я вылезаю из старого хэтчбека, стараясь выглядеть непринуждённо. Схватив с пассажирского сиденья конверт с кольцом, я медленно начинаю пробираться к кварталу, где живут Харрисоны.

Когда я подхожу к дому, моё сердце начинает учащённо биться. Я чувствую себя совершенно неуместно в этом шикарном районе. На каждой улице стоят величественные особняки и ухоженные газоны. Дома расположены на большом расстоянии друг от друга, а пышные деревья обеспечивают уединение от посторонних глаз. Я стараюсь вести себя так, как будто принадлежу, небрежно и легкомысленно, но внутри моё сердце трепещет.

Наконец, я добираюсь до квартала, где находится семейный дом Харрисонов. Как и другие особняки в этой части города, дом большой и красивый, но в то же время величественный и несколько пугающий своим белым портиком и величественными колоннами. На переднем крыльце из глиняных горшков свисают изящные ранние весенние цветы, а вдоль дорожки выстроились большие деревья кизила.

Я стою у кованых ворот и какое-то время смотрю на дом, заворожённая его красотой.

Почему ничего не вышло?

Я быстро качаю головой, опечаленная этой мыслью. Я рада, что мы с Марки больше не вместе, но моё горе не из-за него.

«Нет, — думаю я, когда по моей щеке скатывается одинокая слеза, — дело вовсе не в Марки». Стоя в лучах полуденного солнца, глядя на величественный особняк, большие окна и яркий сад, я чувствую утрату иного рода. Потому что мне кажется, что теперь я знаю, что значит быть по-настоящему влюблённой и ощущаю утрату. Мэтт не мой, и явно никогда им не был. Он отступил за стены этого дома, а я застряла снаружи.

Я быстро вытираю слёзы и выпрямляюсь.

Просто положи кольцо в почтовый ящик и убирайся отсюда.

Я иду вдоль увитого виноградной лозой забора и обратно. К моему удивлению, не заперто. Но где этот чёртов почтовый ящик?

Я щурюсь по дорожке в сторону входной двери. Чёрт. На входной двери я вижу что-то похожее на почтовый ящик. Я задумчиво смотрю в сторону своей машины, думая просто уйти и попросить кого-нибудь другого передать кольцо. Или ещё лучше, может быть, я могла бы отправить его по почте.

«Но сегодня понедельник», — повторяю я, открывая красивые железные ворота. «Его нет дома». Пробираясь к двери, я немного приседаю, как будто выполняю секретное задание. Я не ожидаю, что кто-то меня увидит, но мне невероятно неловко приходить в дом Мэтта вот так, особенно после всего, что произошло.

Я смотрю на выглядящую тяжёлой дверь, размышляя, не стоит ли мне просто постучать. И рискнуть войти в дом? Я наклоняюсь, чтобы мои глаза были на уровне почтового ящика, и пытаюсь протолкнуть конверт.

Ты, наверное, шутишь.

Я думала, что поступила благоразумно, когда положила кольцо в мягкий конверт, чтобы никоим образом не поцарапать его. Но теперь проклятый конверт не пролезает в щель. Набивка толстая и прочная, и я толкаю её немного сильнее.

На этот раз мне удаётся просунуть ещё немного конверта в тонкое отверстие. Теперь, держа конверт обеими руками, я поворачиваю его вперёд и назад, прислонившись к большой двери для равновесия. Просто всунься, глупый пакет.

Как только я почти заканчиваю просовывать кольцо в щель, дверь внезапно открывается, и я обнаруживаю, что меня бесцеремонно швыряет на пол прихожей. Я падаю как идиотка, прижавшись лицом к холодному мраморному полу.

Ой. Я сажусь и потираю ногу в том месте, на которое я упала.

— Кора?

О, нет. Я смотрю вверх. Красивое лицо Мэтта нависает надо мной, он смущён, и внезапно я чувствую, как весь покой покидает моё тело.

— Что ты здесь делаешь? — мне удаётся заикаться, совершенно застигнутая врасплох.

— Что я здесь делаю? Это мой дом. Что ты здесь делаешь? — Мэтт вопросительно переводит взгляд с моего лица на конверт, лежащий рядом со мной.

— Ну, я… я просто имела в виду, прямо сейчас. Что ты делаешь здесь посреди дня, в понедельник? Разве тебе не нужно работать? — я начинаю вставать, и Мэтт наклоняется, чтобы помочь. Я отмахиваюсь от его руки, желая каждой частичкой своего существа прикоснуться к нему, но зная, что, если я это сделаю, это будет концом моего самообладания.

— Я только что вернулся из командировки. — Мэтт склоняет голову набок, изучая меня. — Это не объясняет, почему ты пытаешься засунуть загадочный конверт в почтовый ящик.

— Верно! Извини. Вот. — Я сую конверт в руки Мэтта и делаю твёрдый шаг назад, желая дистанции между собой и этим альфа-самцом.

— Что это? — спрашивает Мэтт, начиная открывать пакет. Он встряхивает конверт, и кольцо падает ему на ладонь. — Кольцо моей прабабушки. — Мэтт смотрит на меня, на его точёном лице ошеломлённое выражение.

— Ага, — говорю я, надеясь, что звучу расслабленно. — Забавная история. Похоже, я думала, что оно было на мне, когда начался пожар, но оказалось, я забыла, что сняла его раньше. Видимо, оно застряло в кармане моих джинсов с тех пор, как… — мой голос замолкает, но я заканчиваю мысль в уме: с тех пор, как мы были в хижине.

Мэтт всё ещё выглядит несколько шокированным, глядя на меня с ног до головы, молчаливый и предчувствующий. Я поглаживаю себя по волосам, смущённая тем, что выгляжу, наверное, растрёпано. Я прикасаюсь руками к своим щекам — они пылают от ужаса, и я могу только представить себе их ярко-красный цвет.

«Вот тебе и хладнокровие», — саркастически говорю я себе. Мэтт молчит, рассеянно рассматривая кольцо. Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что делать или говорить. Наконец, я больше не могу терпеть неловкость.

— Итак, в любом случае, я просто хотела вернуть его, как только нашла, потому что, ну, из-за страхового полиса, который у тебя есть. И потому что оно твоё.

Кроме того, я втайне надеялась, что встречусь с тобой последние две недели.

Но всё равно тишина.

— Ладно, я лучше пойду. Я не могу уехать в командировку, но мне нужно вернуться в магазин. В субботу к нам приедет автор романов, и нам нужно многое подготовить и организовать, плюс, видимо, она очень внимательна к… — бормочу я.

— Как твои дела? — Мэтт прерывает меня.

— Как… как мои дела? — я недоверчиво смотрю на Мэтта.

— С тех пор… когда мы виделись в последний раз?

Ну, по крайней мере, он выглядит неуверенно.

Я кусаю губу, не зная, что сказать. С одной стороны, последние две недели я была несчастна, одинока и меня постоянно тошнило. С другой стороны, я была смущена из-за происшедшего и не знала, что делать в этой ситуации. Хуже всего то, что я поняла, что влюблена в Мэтта, и я ни черта не могу с этим поделать.

И вот, стоя в элегантном фойе особняка Харрисонов, я залилась безобразными, неудержимыми слезами, переполненная эмоциями.

Мэтт тут же приходит мне на помощь, заключая меня в крепкие объятия, от которых я плачу ещё сильнее. Мы стоим так несколько мгновений — я рыдаю на широкой груди Мэтта, а он гладит меня по спине и шепчет мне на ухо успокаивающие слова. И впервые за две недели я вдруг снова чувствую себя в безопасности.

Более чем безопасно. Цельной.

Наконец, я набираюсь смелости, чтобы посмотреть ему в лицо, не зная, что я найду или даже того, что я ищу.

К моему ужасу, Мэтт выглядит встревоженным, его голубые глаза темны и угрюмы. Я снова кладу голову на его твёрдую грудь, желая сохранить это объятие так долго, как только смогу. Потому что по его глазам я знаю, что в любую минуту он скажет мне, что то, что мы сделали, было неправильно, и что мы никогда не будем вместе.

Ошеломлённая, я снова начинаю рыдать, и ещё крепче обнимаю мужчину, которого люблю.