Глава 11. ОТКРОВЕНИЕ.

- Никифорова, в кабинет ко мне зайди после пар. – произносит декан, не отрывая своего взгляда от проверки работ.

Я растерянно смотрю на дверь. Беспечные студенты радостно бегут на перемену. А я опять, похоже, обречена на вечные муки… Это что ж получается, я зря всю его пару не отрывала глаз от своей тетради и даже не пискнула?!

- Зачем? – со вздохом переспросила. – У меня планы были.

- Так отмени. – безучастно перебивает. – Ты моя помощница вроде бы все еще. – поднимает взгляд и смотрит на меня как бы нехотя. – Или мне сообщить ректору, что ты отказалась от этой должности?

Шантажист, чтоб его…

- Зайду. – бурчу я в ответ. – А надолго?

- Нужно помочь мне проверить конспекты. – кивает на внушительную стопку со своего стола.

Похоже – надолго… Но я более, чем уверена, что проверка конспектов – только предлог! Он, что, сам не в состоянии их проверить?!

Может быть хочет поговорить? Снова начнет читать мне морали о том, что все это было ошибкой?! Можно подумать без него я не понимаю…

До конца дня хожу будто в воду опущенная, и даже воспоминания о вчерашнем вечере «с доброжелателем» не помогают мне поднять настроение. Сердце словно предчувствует надвигающуюся грозу.

После пар плетусь к знакомому кабинету, точно на каторгу. Ноги не слушаются, и то и дело норовят увести меня в противоположную сторону…

Стучусь нерешительно. Специально слишком тихо и не отчетливо. А вдруг не услышит? Тогда я с чистой совестью могу сказать, что приходила, а он не открыл.

Но за дверью уже слышится голос Резникова приглашающий меня пройти в кабинет.

- Дмитрий Сергеевич, это я. – говорю тихо, разглядывая паркет.

- Вижу. – отзывается мужчина с должным ему безразличием. – Проходи. Берись за работу.

Я поднимаю глаза. Резников разделяет пачку с конспектами на двое, пододвигая одну из них мне.

- Так… Вы меня действительно конспекты проверить позвали? – выдаю я, гонимая легким непониманием.

Смотрит пристально. Совершенно серьёзно.

- А для чего же еще?

- Я думала… Вы хотите поговорить… - медленно продвигаюсь к его столу и присаживаюсь на краешек стула. – После того… После того, что случилось… У нас… Между нами…

- А ты хочешь? Поговорить.

Я дрожащими пальцами ухватила первую тетрадку за край обложки. Подтянула поближе.

- Не уверена… - произнесла почти шёпотом.

Чувствовала, как он смотрит, и буквы разбегались перед глазами. Очевидно, что смысл написанного в конспекте мне сейчас недоступен… Принялась с усердием спринтера листать шуршащие странички тетрадок.

Декан театрально вздохнул.

- Жалеешь об этом? – немного хрипло спросил. Неужели, волнуется?

- О чем? – если я начну листать страницы этих конспектов еще быстрее, то разожгу огонь.

Резников накрывает мои пальцы своими. Я судорожно выдыхаю. От прикосновения все тело бьёт током. Рука замирает. Будто в замедленной съемке поднимаю на него взгляд.

- О том, что я тебя поцеловал.

Мамочки, неужели мы и правда это сейчас обсуждаем? Может у меня слуховые галлюцинации? Но его губы двигаются в точном соответствии со словами. Значит, не показалось.

Энергетика в кабинете начинает мрачнеть, тяжелеть. Будто покрывается пеплом из недоговоренностей и противоречий.

Мне так хочется высказать ему все прямо в лицо. О том, что я чувствую себя настоящим предателем перед Катей. О том, что совесть неустанно твердит мне, что я влезла в чужую семью. О том, что я глаз ночью зачастую смокнуть не могу – всё думаю о нас с ним.

О том, что беременна. И ведь в моем рюкзаке лежат первые снимки нашего малыша. Что будет, если я прямо сейчас их достану и положу на стол перед ним?

Как изменится его взгляд и лицо? Он будет злиться? Или обрадуется?

Скорее – первое. Ведь мой ребенок помешает ему вновь построить семью с бывшей супругой и их общей дочерью. Все его планы тогда пойдут прахом. Из-за меня.

Поэтому…, нет. Я ни за что ему не расскажу обо всем, что творится в моей голове.

С губ срывается только один вопрос, который нещадно мучает меня уже целые сутки:

- Зачем Вы это сделали, Дмитрий Сергеевич?

Его пальцы все еще касаются моей кисти, и я не смею пошевелиться. Сижу, замерев, словно мышка перед играющим с добычей котом.

Но декан сам решает прервать тактильный контакт. Убирает руку, и мне вдруг становится как-то пусто и холодно. Мужчина встает, отходит к окну. Смотрит за стекла тяжело и задумчиво.

А потом, будто придя к неожиданному решению, разворачивается ко мне.

Рассекает расстояние между нами двумя большими шагами.

Я подскакиваю со стула словно на автомате. Наверное, инстинкты решили, что, будучи на ногах – я скорее смогу убежать. Так мы и замираем, в нескольких сантиметрах, смотря друг другу в глаза.

Он делает шаг вперед. Я назад. Еще и еще. Пока не упираюсь спиной в холодную стену.

Стена останавливает меня. Но не его. Медленно, словно тигр, он наступает, пока мое тело не оказывается плотно прижато.

От резкого, неконтролируемого скачка адреналина меня окатывает жаркой волной. Боюсь даже помыслить, что декан планирует сделать дальше.

Вынимает руку из кармана брюк, проводит пальцами по моей горящей щеке.

- Не понимаешь, да? – с тяжелой усмешкой.

Его запах начинает пьянить, и я чувствую, что сознание вот-вот снова даст слабину. Отрицательно трясу головой.

- Поцеловал тебя, потому что не смог сдержаться. – продолжил Резников. – Потому что хотел. И ты… - он сделал паузу, заглянул мне в глаза и сверкнул хищным оскалом. – И ты мне ответила, потому что хотела.

- Я… я… - начала задыхаться. То ли воздуха здесь резко стало катастрофически мало, то ли я до того разволновалась, что вот-вот грохнусь в обморок.

Это был странный момент. Мы не смели сделать следующий шаг. Но мысленно, кажется, уже растерзали друг друга.

- Дмитрий Сергеевич…, - мой голос осип. – Нам… нельзя…

- Нельзя… - эхом отозвался декан.

- Давайте… Не будем…

- Не будем… - подтвердил он, но не сделал и малейшей попытки отойти от меня.

Его глаза будто затянулись пеленой похоти и разврата. Декан жадно глядел то на мои губы, то спускал взгляд чуть ниже – туда, где под эластичной тканью моего топа отчетливо прослеживался силуэт напряженной груди.

Ком в горле уже больше напоминал ежа. Ни выплюнуть, ни проглотить. Вдохи я делать могла, а вот выдохи уже выше сил. Кислород так и застывал в легких, ломая изнутри грудную клетку.

Резников порицательно качнул головой. Запустил пальцы мне в волосы. Под черепной коробкой в разные стороны разбежался табун мурашек.

- За какие грехи ты мне послана? – риторически выдал он.

- А что… Я – наказание? – с вызовом переспросила.

- Наказание. – он задумчиво провел большим пальцем по моей нижней губе. А я, будто нарочно, приоткрыла свой рот. Палец тут же проскользнул внутрь и лег на язык. Ощутила вкус его кожи. – Самое сладкое… Наказание… - произнес он, понижая голос до хриплого шепота, пристально наблюдая за каждым движением моих губ.

Оперся локтем о стену над моей головой, и сейчас нависал, словно глыба. Мое хрупкое тело было прижато мужским, большим и могучим. Я знала – у меня нет ни малейшего шанса освободиться, только если он сам не захочет меня отпустить. А он не захочет – это читается в каждом жесте, в каждом движении, и даже в запахе. Запах его становится все тяжелее и давит на меня атмосферой подчинения и послушания…

- Значит, я искушение? – из последних сил пытаюсь сдержать себя. Смотрю на него широко распахнутыми глазами. Открыто и без утаек.

- Самое сильное искушение в моей жизни. – признается он искренне.

- Искушение, это плохо. Всегда. – констатирую я. Голос подрагивает.

- Смотря что стоит на другой чаше весов…

Я на миг прикрываю трепыхающиеся ресницы. Пожалуй, эта самый наш искренний разговор за все время. Настоящее откровение.

- Но… Ведь на другой чаше весов Ваша жена… И дочь… Ваша семья. – вздернула подборок. Вспомнить об этом сейчас – единственный шанс остановить, то, что происходит. Но даже просто сказать об этом титанически тяжело. Потому что сейчас не хочется разговаривать. Хочется броситься в его объятия молча. Без слов. И я не могу потопить в себе это желание. Его будто кто-то высек в моей душе, и теперь этот стыд перманентен.

- Только… - он на секунду засомневался в том, что хочет произнести. Но все же сказал. – Только дочь.

- А Светлана…? – я не смогла скрыть облегченного выдоха. Его слова придали мне смелости. Но окончательно разожгли любопытство.

- У нас… - Резников раздраженно закинул голову к потолку. – Не получилось.

- Но…

- Я не обманываю тебя. – прорычал, чуть срываясь. Приблизил лицо настолько, насколько это было возможно. – И я хочу тебя. Прямо здесь и сейчас.

Сердце зашлось в шумных ударах. Кровь начала циркулировать в два раза быстрее.

Эти слова не мираж. Он действительно их произнес. Признался. Открылся. Только… Что дальше?

В голове один за другим начали проноситься вопросы. Что будет после? А если, кто-то узнает? Готовы ли мы к такому? И еще миллион разных «Что» и «Если». Но ни один не зацепился в сознании. Просто, потому что я нашла четкий ответ на первый – мне плевать, что будет дальше. Я тоже хочу. Прямо здесь и сейчас.

Решительно выдохнув, я осторожно убрала его руку.

Сделала шаг к двери.

На миг его лицо окрасилось серым цветом разочарования. Но…, только на миг. Он быстро взял себя в руки. Скупо кивнул, давая понять, что принимает мое решение.

Внутри себя я улыбалась, хотя на лице, уверена, ни выражалось ни грамма эмоций.

Быстро достигла двери. Замерла на секунду, не оборачиваясь.

И вместо того, чтобы выйти, повернула на два оборота замок изнутри.

Этот звук отпечатался в памяти как точка не возврата. Последняя инстанция, поле которой уже не получится сделать вид, что ничего не было.

Облизала пересохшие губы. Медленно обернулась. Он не спускал с меня глаз.

Выражение лица поменялось на спокойно - самоуверенное. Его взгляд будто гипнотизировал. Энергетика буквально сносила с ног.

И мне до боли в груди хотелось вновь прикоснуться к этой строгости и серьезности. Увидеть, как маски слетают. Как он наслаждается мной. Как сходит с ума от нашей безумной близости.

Молча, без единого слова, я сама подошла к нему.

Вскинул руку. Провел пальцами по скуле. Спустился ниже – на шею. Невесомые прикосновения скользнули вглубь декольте, вырывая из моей груди глухой, рваный вдох.

Вторая рука прошлась по бедру, задирая край юбки вверх.

Между ног все пульсировало от напряжения и желания. Это что-то животное. Что невозможно контролировать разумом…

С его легкой подачи одна лямка моего топа спустилась вниз. За ней последовала вторая. Очертил руками предплечья, спустился к запястьям. Заставил поднять руки вверх.

Покорно подчинилась ему, ощущая как мягкая ткань одежды скользит по животу, ключицам, лицу, обнажая меня.

Он запускает руку мне за спину, и тут же рассеивает бюстгальтер, продолжая смотреть в глаза. Крошечный предмет гардероба падает к нашим ногам. От легкого холода соски напрягаются. Я чувствую, как волны желания всё больше распирают меня изнутри.

Каждое его движение неспешное, но последовательное. Будто план был прописан заранее и теперь декан ни на шаг от него не отступает. В этом он весь – даже когда что-то пойдет не по плану, окружающие будут смотреть на него и думать «Всё так и задумано».

Я мысленно улыбаюсь своим глупым размышлениям. И позволяю ему расстегнуть молнию на моей юбке. Вскоре она бесшумно падает на пол.

Он обходит меня со спины. Интуитивно делаю шаг к столу.

Кладет руку на мою спину. Заставляет нагнуться. Перед глазами темнеет от остроты ощущений – я в одних трусиках!

Ложусь грудью на лакированную деревянную столешницу. Слышу, как расстегивается молния его брюк, и звенит пряжка ремня.

Закатываю глаза от предвкушения. Внутри все дребезжит, будто кто-то пропустил 220 вольт электричества.

Мягкая ладонь ложится на мою ягодицу. Аккуратно и нежно, но меня от этого прикосновения дергает, словно от удара хлыста.

Почему я ему поверила? Он ведь мог и солгать про Светлану. Мог сказать, что у них нет ничего только для того, чтобы получить «очевидную выгоду». Они же еще позавчера ездили смотреть дом...

Проворные пальцы проникли под резинку кружевных танго и потащили их вниз.

Потом… Все потом… Все вопросы тут же улетучились в моей голове.

Я отчётливо помню наш первый секс. И сейчас готова душу продать, чтоб его повторить. Сейчас я на пределе, да. Сейчас я думаю сердцем, а не головой.

Декан упирает носок своего ботинка рядом с моей ступней. Заставляет раздвинуть ноги. Подчиняюсь беспрекословно.

Его холодные пальцы с черепашьей скоростью скользят от низа спины и наконец то накрывают собой влажный шелк моего возбуждения.

Слышу, как за спиной с его губ срывается тяжелый вздох. Будто он тоже на грани, и сдерживает себя уже из последних сил.

По телу проходит крупная дрожь, когда его пальцы проникают чуть глубже. Податливо начинаю двигать бедрами им на встречу. Хочется сразу и всё…

Упираю стеклянный взгляд на свои ладони, распластанные на деканском столе. На полки со старинными книгами перед глазами. На конспекты с ровными строчками…

С губ срывается хриплый стон. Между ног всё кипит и сочится.

Еще миг и я кончу. Совершенно определенно - потеряю контроль над своим телом. Он это знает, поэтому ускоряет движения. И я взрываюсь разноцветными ощущениями, красками и эмоциями. В голове лопаются миллиарды хлопушек. Тело содрогается от ощущений.

Все еще не произнося ни единого слова, он дает мне пару секунд, чтоб сполна прочувствовать это.

А затем до красноты и до боли впивается пальцами в мои бедра. Разворачивает. Подхватывает. Прижимает к стене. И насаживает на себя с неприкрытым, похабным, животным наслаждением.

Запускаю руки за голову. Открываю для его губ напряженную грудь. Шире раздвигаю ноги, позволяя ему войти до упора. Из медленных и выверенных, его движения становятся шальными, окрашенными оттенками хаоса.

Мы ловим губы друг друга, жадные прикосновения, ласки и взгляды. Все смешивается в одно непоколебимое ощущение страсти.

От его больных прикосновений на моем теле завтра останутся ссадины и синяки. Но сейчас на это плевать. Я впиваюсь ногтями в кожу его шеи, спины. С жадностью глотаю аромат секса, так устойчиво висящий в тяжелом воздухе. И мы кончаем одновременно, раскрашивая атмосферу яркими стонами.

Жарко и дышать тяжело. Стоим так еще несколько долгих минут. Я чувствую, как его член продолжат пульсировать, и как меж моих бедер стекает теплая пряная жидкость.

В отличие от первого раза – в этот раз мы не предохраняясь. Что это – слепая страсть, или не нашлось под рукой нужных средств?

Я пробыла в его кабинете еще больше часа. И за эти минуты мы не сказали ни единого слова. Декан усадил меня на свой стол, а сам пристроился рядом, ловя мои поцелуи и нежное дыхание…

Слова были не нужны в тот момент. Они бы испортили всё. Мы просто хотели как можно дольше продлить миг нашего безрассудства.