Глава 1. Харизматичное чудовище

Ася Лето встретило нас зноем, который плавился в маковом мареве над полями. Я вышла из машины, поправляя соломенную шляпку, и вдохнула воздух, густой от запаха сосен и нагретой земли. Огромный дом семьи Мирас стоял на пригорке, будто выросший из самой земли — новый, но почему-то с облупившейся голубой краской на деревянных рамах окон. Мастерская, пристроенная сбоку, сверкала на солнце полностью стеклянной стеной, словно ледяной кристалл. — Асенька, не робей! — Варя выбравшись из машины за мной следом, схватила мою руку, смеясь. Её рыжие кудри взметнулись на ветру, как языки пламени. — Отдохнём! Папа обещал озеро показать. Там лебеди… романтика! Я улыбнулась подруге. Варя, всегда бойкая и эмоциональная каким-то чудом уговорила меня, поехать вместе с ней в загородный дом её отца, что бы стать натурщицей для его картины. Он у неё художник, — профессионал, судя по её восторженным рассказам, но я все равно сомневалась. Позирование перед незнакомым мужчиной, пусть и художником, вызывало во мне странное беспокойство. Что, если он окажется неприятным? Или картина получится неудачной? Впрочем, Варя обещала незабываемые выходные, и я, устав от городской суеты, решила рискнуть. Костя, парень Варвары, молча выгружал чемоданы, кивая в ответ на мою благодарность. Вика - наша третья подруга, шелестя длинным шифоновым платьем, уже кружила вокруг дома, будто искала вход в запретный сад. — Ты уверена, что он вообще хочет гостей? — она бросила через плечо, поправляя прядь чёрных волос. — Мне кажется, мы нас тут вообще не ждут. — Не ждут? — фыркнула Варя. — Папа порой неделями не выходит из мастерской. Мы для него будем как глоток воздуха. — Варя, — окликнул подругу из тени мастерской низкий голос. К нам вышел высокий мужчина, вытирая кисти о холщовый фартук. Мужественный, широкоплечий, с чуть растрёпанными волосами, он казался вытесанным из того же дерева, что и дом. Лицо его было подчёркнуто выразительными скулами, а резкая линия челюсти, была скрыта бородой. Когда он двинулся вперёд, его походка выдавала бывшего спортсмена — лёгкая, пружинистая, с едва уловимым вызовом. В нем было что-то дикое, неприрученное, и я бы никогда не подумала, что такой человек, может заниматься изобразительным искусством. Его глаза, серые и острые, скользнули по мне, и я невольно выпрямила спину — годы в балетной школе превратили осанку в рефлекс. Но в его взгляде было что-то ещё: не оценка, а почти осязаемый интерес. — Пап, это Ася, — Варя подтолкнула меня вперёд, нарушая тишину, что повисла между нами. — Это с ней я хотела тебя познакомить. Идеальная, скажи же? — Александр. — Он представился и немного прищурился, продолжая изучать меня. — А это Вика, я тебе про неё тоже говорила. Ну и с Костей вы знакомы. Но мужчина все ещё не отводил от меня взгляда. И это немного настораживало. Я и сама была словно зачарована. — У тебя идеальные линии… для картины, — произнёс он наконец, и я почувствовала, что мне стало очень жарко, щеки начали предательски краснеть. Его голос прокатился низким бархатом, задев что-то глубоко внутри. — Я… я раньше занималась балетом, — пролепетала я, сжимая ручку чемодана. — Поэтому Варя подумала, что я смогу… — Ты сможешь, — перебила подруга, закатывая глаза. — Пап, хватит гипнотизировать. Мы же договорились — работа строго по часам. Сейчас мы отдыхаем. Александр не ответил, и будто нехотя, отвёл от меня взгляд, развернувшись к мастерской. Вика, словно вынырнув из воздуха, скользнула к нему, положив руку на его локоть. — Александр, а вы покажете свои работы? Я обожаю искусство! — Её голос стал медовым, но он аккуратно высвободился, даже не взглянув. — Покажу. Вы можете увидеть их внутри. Варя, пойдём покажешь гостям их комнаты. Варя пошла первой, и завела нас в дом, где пахло сухими травами. Все было довольно обычным, единственное, что выдавало профессию хозяина, так это портреты — женщины, отражающие совершенно различные эмоции. По самим картинам было бы сложно узнать, кто именно на них был изображён, но в каждой угадывалась какая-то своя особенность. И это - завораживало. — Это мама, — Варя кивнула на портрет над камином. На нем улыбалась женщина в белом платье, её силуэт растворялся в дымке, будто она вот-вот исчезнет. Я замерла, пытаясь поймать взгляд, который казался живым, но Александр, проходя мимо, остановился рядом. — Она была балериной, — сказал он неожиданно, и я почувствовала, как его рука едва касается моей спины, указывая на холст. — Как и ты. Его пальцы, шершавые от краски, поднялись выше, коснулись моего плеча на долю секунды — будто случайно. Но этого хватило, чтобы по спине пробежали мурашки. — К сожалению, я не настоящая балерина, — выдохнула я, не решаясь повернуть голову. — И ни когда не стану ей из-за травмы. — Как бы тебе сказать... — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки, смягчая резкость черт. — Балет — это навсегда. Даже без пуантов, даже без сцены. Это чувство, это стремление, эта грация... Она остаётся с тобой... Он не договорил, исчезнув в коридоре, оставив после себя шлейф запаха масляных красок. — Ну как? — Варя толкнула меня локтем, когда мы поднимались по лестнице. — Я же говорила — он харизматичное чудовище и вы поладите. — Чудовище? — я фальшиво засмеялась, пряча дрожь в голосе. — Ага. Завораживает, а потом съедает. Будь осторожна, — она прищурилась, но в её тоне звучала шутка. Или нет? — Он всегда такой, можно сказать, что видит людей… по-другому. — У твоего отца явно нет вкуса. — Недовольно произнесла Вика, поднимаясь вслед за нами. — Он не рассмотрел моей красоты. — Ой, Викусь, не переживай! — хихикнула Варя. — Папа просто ищет музу, а не модель для модного журнала. Ты слишком совершенна для его кисти — он бы запутался в деталях! По комнатам мы распределились довольно быстро. Разобрав чемодан, я упала на кровать и уставилась в потолок. Отец Вари не выходил у меня из головы. Его образ, его слова, его манера держать себя – все это было неожиданным, не таким, каким я его себе представляла. В нем чувствовалась скрытая сила, и я невольно задавала себе вопрос: а кто он на самом деле? И это его внимательный взгляд... Я чувствовала, как жар разливается по телу, и неожиданно возникшее влечение вызывало одновременно и трепет, и смущение. Неужели я влюбилась... В отца своей подруги?