Глава 8. Озеро

Александр На следующий день с утра поработать не получилось. Едва я открыл глаза, пытаясь стряхнуть с себя остатки тяжёлого, тревожного сна, как Варя, словно ураган, вломилась в комнату. Дверь распахнулась с оглушительным стуком о стену. — Пап! — Её голос был чистым и громким, как колокольчик, но прозвучал для меня как набат. — Ты обещал нам озеро! Дождя нет, погода отличная! Вставай давай! В голове мгновенно всплыла мысль: Надо вставить замок на двери. Это был уже второй раз за последнее время, когда меня будили не лучшим образом и, что самое главное, не та, кого бы я действительно хотел видеть. — И тебе доброе утро... Ну, раз обещал... — С глубоким вздохом, который, казалось, вырвался из самой души, я скинул одеяло и поднялся, заставляя себя собираться. Солнце светило так, будто и не было вчера ни какого ливня. Небо было пронзительно голубым, без единого облачка, и золотые лучи заливали каждый уголок двора, обещая по-настоящему жаркий день. Ася уже стояла на крыльце в бирюзовом купальнике, завязывая волосы в хвост. Рядом с ней, словно дикая кошка, выгибалась Вика в обтягивающем тигровом купальнике, её поза была нарочито непринуждённой. И Костя, в обнимку с Варварой. Все ждали только меня. — Выдвигаемся! — радостно крикнула дочь и мы вышли на тропинку, ведущую к воде через лес. Дорога петляла и я шёл последним, чтобы видеть, как солнечные зайцы играют на спине Аси, когда она двигалась. Её силуэт, словно вырезанный из света, завораживал. Я любовался ею, стараясь впитать каждую деталь этого утреннего зрелища, что бы потом воссоздать в портрете. Вика шаркала сбоку, бросая на меня взгляды, от которых хотелось отделаться, но я не знал как. А Костя с Варей, словно два сбежавших из зоопарка попугая, орали какую-то дурацкую, нескладную песню, размахивая полотенцами, будто флагами. Их смех и громкие голоса заполняли лес, разносясь эхом между деревьев, не оставляя мне ни единой возможности для уединения или хотя бы одной спокойной мысли, но я улыбнулся, глядя на то, что моя малышка сейчас счастлива. — Эй, молчаливый! — Варя обернулась ко мне, тыча пальцем в проблеск воды, который только что появился на горизонте. — Ты первый ныряешь! Я тяжело вздохнул. Дочь была неумолима, а я, кажется, всегда был готов выполнять её прихоти. Последние метры до берега, усыпанного песком, я прошёл, ощущая холодок предвкушения, смешанный с лёгким трепетом. Озеро предстало во всей своей красоте – широкое, спокойное, тёмно-синее под безоблачным небом. Оно манила и одновременно пугало своей неизвестностью. Вода была прохладной, но я не стал медлить и прыгнул, как был — в шортах и майке. Остальные, с весёлыми криками, последовали за мной, и я услышал всплески, когда они один за другим погружались в воду. Нырнул с головой. Глубина проглотила звуки, смех, шелест листвы. Мир вокруг меня превратился в приглушённую, подводную тишину. Открыл глаза: мутно, зелено, словно я оказался внутри гигантского аквариума, залитого водорослями. Свет проникал сюда искажённым, и я видел лишь расплывчатые силуэты. И вдруг — над головой мелькнули её ноги. Белые, стройные, словно изваянные из мрамора, они грациозно скользнули над моей головой, а затем потянулись вверх, к поверхности. Я догнал Асю одним мощным рывком, вытянул руку и схватил за лодыжку. Она мгновенно выгнулась дугой, обернулась в толще воды, и я увидел её глаза, широко распахнутые в удивлении, но тут же наполняющиеся весельем. Пузырьки смеха вырвались из её губ и быстро поднялись к поверхности. Вынырнул. Мокрые волосы прилипли к лицу, а с ресниц стекали капли. Воздух на поверхности показался необыкновенно тёплым после ледяной воды. Я огляделся и почему-то обнаружил, что мы вдвоём были дальше всего от берега. Остальные, включая Костю и девчонок, плескались гораздо ближе, их голоса доносились приглушённо. Ася откинула мокрые волосы с лица, и её глаза, сияющие, полные озорства, встретились с моими. Она улыбалась – открыто, беззащитно, и эта улыбка была самой прекрасной вещью, которую я видел за весь день. — Холодно, — сказала она, и мои руки сами обвили её талию под водой. Я прижал её спиной ближе к себе, чувствуя, как её тело прильнуло к моему. Я знал. Знал, что она не отстранится. Знал, что она ждёт этого прикосновения так же сильно, как и я. Играть с ней было опасно, но я уже не мог остановиться. Сам этого хотел. — Сейчас согрею, — пробормотал в её мокрое плечо. Ладонь скользнула вверх, медленно, почти нежно, нащупав упругость её груди сквозь тонкую, промокшую ткань купальника. Она замерла, но не отпрянула — только чуть заметно дрогнула от неожиданности. Я сжал сильнее, чувствуя её сердцебиение, проводя большим пальцем по соску, который тут же набух под моим прикосновением, реагируя на холод воды и мой жар. — Александр… — её голос звучал как предупреждение, но тело выгнулось навстречу рукам. — Что? Холодно же, — я притворился непонимающим, моргая невинными глазами, хотя прекрасно видел, как по её щекам и шее разливается алый румянец. Внутри меня всё ликовало от её реакции, от этой её беспомощности перед моим прикосновением. Я продолжал ласкать, усиливая нажим, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым, почти загнанным. Она попыталась увернуться, сделать какое-то движение, которое можно было бы истолковать как попытку вырваться, но это было лишь слабое шевеление, почти имитация сопротивления. Я легко удержал её на месте, крепче прижав к себе в холодной воде. — Это… нечестно, — прошептала она, но этот шёпот почти моментально перешёл в тихи стон, глубокий, вырвавшийся из самой глубины груди, когда я вновь легонько ущипнул сосок, ощутив, как он каменеет под моими пальцами. И тут же, словно играя, но в то же время испытывая её, я всё-таки отпустил Асю, дав ей свободу. Мне было интересно, что она будет делать дальше. Её щёки пылали, но она не отводила взгляд. Наоборот, её глаза горели каким-то неистовым, почти безумным вызовом. Я наклонился, чтобы поймать её губы, почувствовать их вкус, чтобы завершить начатое, когда… …в этот самый момент, словно по какому-то злому року или чудовищному совпадению, с мостика, с оглушительным всплеском и комичным воплем, грохнулся Костя. Тишина, которая мгновение назад окутывала нас, растворилась в общем хохоте. Дети визжали от восторга, Костя отплёвывался водой, пытаясь выбраться на берег. Мне отчаянно хотелось скрыть предательскую выпуклость в шортах, которая теперь была видна слишком явно, и избавиться от жгучего, почти невыносимого желания сорвать с Аси купальник зубами, прямо здесь, посреди озера. Я чувствовал себя хищником, которого внезапно выдернули из охоты. Минут через десять, когда холод воды немного остудил пыл, я наконец смог взять себя в руки, заставляя разум вернуться к реальности. — Пап, давай наперегонки! — звонкий голос Вари, звонкий и беззаботный, вырвал меня из задумчивости. Она болталась на воде, перебирая руками как щенок, и её лицо было полно нетерпения. — Позже, — крикнул я, не глядя на неё, и поспешил выбраться на берег. Песок лип к ступням. Я снял промокшую майку и почувствовал, как с меня стекают капли, оставляя на коже прохладные дорожки. Я схватил полотенце, висящее на ветке, и вытер лицо. Вдохнул глубоко, и в нос ударил смешанный запах: озера, солнца, её кожи. Мысли всё ещё крутились вокруг Аси, когда рядом плюхнулась Вика и капли воды с её распущенных, тёмных волос полетели мне в лицо. Её купальник, был слишком откровенным. Тонкие полоски ткани едва прикрывали то, что должны были, и мне казалось, что он просто режет глаза своей наглой демонстрацией. — Не надоело бегать от меня? — её голос был низким, почти мурлыкающим, но в нём сквозила стальная нотка вызова. Она склонилась ко мне, и я почувствовал её сладкий, приторный запах, который тут же вступил в диссонанс с чистым ароматом озера. — Вика… — начал я предупредительно, стараясь сохранить спокойствие, но в то же время давая понять, что этот разговор мне уже не нравится. Но она не дала мне закончить. Её пальцы, длинные и цепкие, скользнули по моему колену, а затем начали медленно ползти вверх по бедру, пробираясь под мокрую ткань шорт. Прикосновение было нарочито медленным, вызывающим. Я схватил её за запястье, крепко, почти до боли, и вжал её руку в песок. Мой взгляд был жёстким, и я не собирался отступать. — Хватит, — мой голос был низким и совершенно бескомпромиссным. Я видел, как её глаза расширились, когда она увидела выражение моего лица. — Это не работает. Никогда не сработает на мне. Пойми это. — Ой, — она фальшиво, слишком фальшиво, засмеялась, пытаясь выдернуть руку, но я держал крепко. — Говоришь, как будто я хочу тебя. Мне просто скучно. — Врёшь, — я встал, стряхивая песок, чтобы создать хоть какое-то расстояние между нами. — Придумала себе соревнования какие-то с Асей и пытаешься добиться моего внимания. Перестань. Это выглядит глупо. Её лицо перекосилось. Она вскочила, вцепившись ногтями в мою руку. — А она-то чем лучше меня?! — шипела Вика, указывая в сторону Аси, которая сейчас смеялась с Варей у самой воды. — Ты её рисуешь, как святую! Смотришь на неё постоянно! Я могу тебе дать всё, чего ты хочешь – секс, красивые позы, и так далее! Всё, что ей и не снилось! Шагнул вплотную, заставив её отступить. Моё лицо было в дюйме от её, и я говорил спокойно, но каждое слово было чеканным, словно выбитым из металла. — Слушай внимательно, — мой голос был ровным, без тени эмоций, но от этого звучал ещё более веско. — Если ты хочешь, чтобы я нарисовал тебя — я нарисую. Красиво, талантливо, так, как ты хочешь. Но только это я и могу тебе дать. Не интересна ты мне как девушка, пойми же наконец. Мне не нужны ни "красивые позы", ни "секс" от тебя. Она фыркнула, но в глазах, несмотря на злость, мелькнуло странное удовольствие. Удовольствие от того, что хоть чего-то она от меня добилась, хоть в чём-то смогла уломать. Как будто небольшая победа, даже такая, была для неё важнее всего. — Договорились. — бросила через плечо, уходя. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как по моей спине пробегает холодок. И в этот момент я понял: не зря говорят, что с террористами не ведут переговоров. И что, кажется, я совершил ошибку, согласившись.