Глава 22. Федерика

— Самое главное, не давай волю эмоциям, подруга! — заканчивает наставлять Кира и решительно отодвигает высокий бокал. — Ты умеешь, я знаю.

— Это будет сложно, но я постараюсь.

— Надо постараться.

Через несколько дней состоится очередное заседание суда. Мы встретились у меня дома, чтобы еще раз обсудить некоторые моменты, настроиться и… выпить вина.

После вчерашнего вечера мне это просто необходимо. Голова до сих пор не варит, я даже на работу не поехала. Отменила все совещания и встречи.

Как я могла такое позволить в собственном доме?.. Целоваться и обжиматься со спецназовцем, как безмозглая девчонка! Самое печальное, что моя хваленая самокритика куда-то подевалась.

Я пытаюсь себя ругать, но получается слишком неправдоподобно.

Тебе же понравилось, Федерика! Признайся!..

Громко хлопнув дверцей шкафа, разворачиваюсь и складываю руки на бедрах.

— Ты, кстати, отлично выглядишь! — замечает Осипова. — В первый раз вижу, чтобы ты дома так ходила.

— Как так? Обычные шорты и топ, — закатываю глаза.

— Это короткие джинсовые шорты, на минуточку! — Кира выставляет указательный палец. — И тесные к тому же. Уверена, если бы ты хотела выглядеть «обычно», ты бы напялила длинную футболку и семейники.

— У меня нет семейников, — морщусь.

— Взяла бы старые. Те, что остались от Побединского.

— Не напоминай мне о нем. — Убираю со стола досочку с сыром.

Бред какой-то. Надела шорты, потому что в них комфортнее. Вот топик не очень удобный, соглашусь, резинка давит под грудью. Зачем только вырядилась?

— Ну ты как? Настроилась? — спрашивает Кира, подкрашивая губы.

Я оглядываю свой дом. Место, где живут мои дети. Вспоминаю «Агат». Компанию, которую они унаследуют.

— Я готова ко всему. — Складываю руки на груди.

Старшие разбрелись по комнатам. Маша, кажется, сразу уснула после долгого дня в детском саду, куда я отвела ее утром. Сама. Отвыкла от режима, моя девочка.

— Думаю, Побединский со своим адвокатом будут тянуть до последнего, стараясь отложить слушания на неопределенный срок.

— Почему?

— Существует тактика затягивания судебного процесса, Рика: сделать все, чтобы крепость рухнула сама. Они будут выводить тебя как можно дольше, потому что у нас правовое государство и закон на твоей стороне. Адвокат Коли не идиот и тоже это понимает, но ты ведь можешь не выдержать и отдать ему часть бизнеса добровольно.

— С чего бы мне это делать? — Вскакиваю со стула.

— Поживем — увидим. Поэтому я и говорю: давай без эмоций.

— Я постараюсь, Кира. Правда. И спасибо тебе.

— Поеду уже домой. Завтра важный процесс.

— Конечно.

Накинув свободную рубашку поверх топа, провожаю подругу. Мы еще какое-то время болтаем на крыльце о разных мелочах, вроде нового крема или предстоящего отпуска, пока тяжелые металлические ворота не открываются и на территорию не заезжает «Ленд Крузер».

Я немного удивлена. Думала, он вернется утром, как и в прошлый раз.

Влад выходит из автомобиля при полном параде: начищенные туфли, черные строгие брюки, рубашка оливкового цвета, красиво переливающаяся на широких плечах и груди.

Пока он хлопает дверью и прищуривается, заметив белоснежный «Жук» Киры, она как-то вся враз выпрямляется и завороженно шепчет:

— Боже… С какой колоды выпал этот валет?

Я раздраженно фыркаю.

— Это мой… сотрудник. Он работает с детьми.

— В смысле это… твой нянь?

— Да. Черт. Нет. Он не мой. Он — детей.

Одаривая меня горящим взглядом, Кира поправляет блузку, юбку и выпячивает грудь, которую я зачем-то сравниваю со своей. Глупость с моей стороны, Осипова ведь не рожала.

Ее бидончики радостно приветствуют спецназовца и машут платочками, а мои —услужливо и послушно смотрят в пол.

Хрен разберешь этих мужиков и что им нравится!

Влад тем временем отходит к воротам и, подняв руки, резко опускает рольставни.

— Он… кто такой вообще? — не успокаивается подруга.

— Бывший спецназовец…

— Стрелянный-перестрелянный, значит. Я таких просто обожаю.

Она откашливается и кричит тонким голоском:

— А не закрывайте, пожалуйста, ворота, Влад! Я сейчас буду выезжать.

Отец оборачивается и, взглянув на нас, снова тянется к рычагу. Рубашка облегает рельефные мышцы спины и узкую поясницу.

Будто специально красуется!

Отворачиваюсь.

— Бог мой, вот это экземпляр. Так… ты мне зубы не заговаривай. Ты с ним спишь?.. Признавайся. Он нянчится с твоей девочкой?

— С ума сошла? — Сглатываю горечь и закатываю глаза. — Я, по-твоему, из тех, кто спит со своими сотрудниками?

— Ты, по-моему, из фригидных дурочек, Федерика Росси!.. Какой мужик под боком, а?.. Ты посмотри: ноги, руки, задница. Блин, я завожусь…

— Ты можешь… заглохнуть? — шиплю, неловко улыбаясь.

— У тебя дома тестостероновая фабрика. Влажная женская фантазия. Фумитокс для баб — наповал укладывает их на все поверхности. Он ведь здесь ночует? Поэтому сейчас приехал?..

Я запахиваю рубашку плотнее и недовольно киваю. Интерес Киры к Владу мне не нравится.

— Может, мне сегодня у тебя остаться? И на заседание успею. — Хитро улыбается, игриво поводя плечами.

— Пошла вон, Осипова! — рычу, тяжело дыша.

— Поняла. — Она поднимает руки и хохочет.

Легко спускается по лестнице, придерживая сумку.

Влад, выпустив с заднего сиденья Пушистого, направляется к нам. Поравнявшись с Кирой, вежливо здоровается:

— Добрый вечер.

— Добрый-добрый. — Подруга проходит мимо него и сразу же оборачивается.

Делает вид, что ей не хватает воздуха и обмахивается руками.

Я скриплю зубами и рассматриваю спокойное мужское лицо. Эмоций ноль. Совершенно непонятно, где он был и зачем такой официальный стиль.

— Как у нас дела? — интересуется Влад, приказав Пушистому идти на место.

— Нормально, — беспечно пожимаю плечами. — Леон почти не выходил. Эльза весь вечер играла с котятами, заверяя, что она их старшая сестра. Надеюсь, ей хватит ума не пробовать кошачье молоко. После влажного корма я уже ничему не удивлюсь.

— А Маша?..

— Маша постоянно вас вспоминала…

— А ты? — Влад разглядывает мои шорты и сжатые на груди руки.

— Что… я?

— Вспоминала?

Приподнимает брови и улыбается.

— Я…

— Рика, ты меня проводишь?.. — слышу из-за его спины.

— Ох. Сейчас!

— Всего доброго, Владислав. Оставляю вас.

Я спешу к Кире, проклиная ее, и попутно делаю то, что обещала себе больше никогда не делать: заглядываю на пассажирское сиденье джипа.

Холодильник для косметики исчез!..

Стараюсь держаться, пока Осипова уезжает, но как только ворота закрываются, взлетаю по лестнице.

Он был у нее!

Вчера пристраивался «живым и горячим» ко мне, а сегодня поехал к своей Женечке. Еще и холодильник ей подарил.

— Федерика! — окликает.

— Что? — рычу, не оборачиваясь.

— С тобой все в порядке?

— Со мной все отлично! — Иду к себе в комнату. — Лучше не придумаешь как со мной!

Не верит, идет следом.

Закрыть дверь не успеваю.

— Я вас не приглашала. — Пугаюсь оттого, что он здесь.

Большой, высокий, привлекательный. Особенно в этой рубашке. Уж больно цвет ему к лицу.

— Ничего страшного, я без приглашения, — нагловато улыбается. — Я со вчерашнего вечера ждал.

— А как вы отдохнули, Влад Алексеевич? — едко спрашиваю.

— Устал.

— Ах, устали?! Снова кого-нибудь… мм… грели?..

Он замирает и смотрит на меня внимательно.

Сначала серьезно, а потом с улыбкой.

Даже с восторгом.

Ходок!..

— Если только уши, — смеется.

— Что?

— Уши грел… На дне рождения дочери был. Одни малолетки, такого наслушался.

Врет.

Такой же, как и Коля.

В теле звенит горькое разочарование.

— В общем, давайте расставим все точки над «i», Владислав Алексеевич. Я — ваш начальник, вы — мой подчиненный. Вчера произошло недоразумение…

— Недоразумение? Как скажешь. — Тянется к ремню.

— Да. И тогда… в машине… тоже… оплошность!

— Оплошность. — Начинает расстегивать рубашку и выправляет ее из-под брюк. — Всякое бывает, начальница.

Я заикаясь продолжаю:

— Да. Поэтому хорошо, что мы все сейчас решили. Чтобы не было больше недоразумений и оплошностей…

— Ага. Больше точно не будет.

— Что вы делаете?

— Так, ну все, допрыгалась. — Он снимает часы и убирает их на тумбочку.

— Вла-а-ад…

«Вла-а-ад»?.. Серьезно, Федерика?

Отхожу назад, пока не задеваю лопатками дверь. Это что еще такое? Что за новости? Я серьезная женщина, а не его эта… «Женечка».

— Минус десять тысяч, — злюсь, но спецназовец делает три шага вперед и поворачивает ключ в замочной скважине.

— Без проблем, — сосредоточенно отвечает. — Как хочешь.

Снова на «ты» переходит.

В край охамел.

— Минус двадцать… — шиплю.

— По хрену.

Вжимаюсь в дверное полотно и не дышу. Зато он дышит. Как взрывной волной лицо обдает.

— ТРИДЦАТЬ!

— Ага, — склоняется.

— Со-ра-а-ак…

Субординация. Вертел он ее… Как и штрафы.

— Пятьдесят, — шепчу уже в черствые на вид губы.

Пф-ф… Целует.

Мои воспоминания о той ночи в его автомобиле и вчерашнем вечере становятся реальными. Реальнее некуда. Словно хочу до них дотронуться, а попадаю ладонями на плечи.

— Предупреждаю сразу. Я планирую гульнуть на сотню, — гремит Влад, подхватывая меня на руки.

Сотню?..

— Потому что потом я планирую покурить.