Глава 35. Влад

Резко перевернув начальницу на спину, подцепляю сорочку, задираю повыше.

Нет, так не пойдет. Хочу раздеть, чтобы смотреть.

— Давай-ка снимем, рыба моя, — тяну Федерику за руки.

Она послушно поднимается. Мои движения резкие, нетерпеливые, поэтому кружева озером оседают где-то в районе двери. Малость перестарался.

Тонкие шелковые трусы оставляю.

В них хочу…

Бомба будет. Достоинство вместе с налитыми сокровищницами от предвкушения подпрыгивают и покачиваются.

Дикий взгляд кружится вокруг махонького пупка и устремляется выше — туда, где колышутся идеальные, по моей версии, полушария.

Обхватив их, зарываюсь лицом ровно посередине и пьянею. От запаха ее, мягкости и объема. Охрененно!..

— Влад, — рыбка жалобно хлопает ртом и запрокидывает голову. — Хочу… Скорее…

— Щас все будет, — пристраиваюсь, сдвигая белье.

Кайф…

Всхлип.

Стон.

Треск кровати.

— Тише! — яростно шипит над ухом, принимая меня.

— Буду как крот!.. — толкаюсь как в последний раз.

— Ох! — пищит и бултыхается подо мной.

Упершись локтями по обе стороны от головы, предусмотрительно занимаю ее рот своим и раскачиваюсь, балдея от ощущений.

Раз, два, глубже.

Раз, два, глубже.

Равнение на середину.

— Влад, — начальница сладко выгибается и феерично кончает не без моих опытных пальцев.

Покидаю ряды недотрахавшихся последним и, шумно дыша, валюсь на спину. Влажное от пота тела тут же обдает кондиционер, а руки снова тянутся к мягкому и роскошному.

Сгребаю итальянку и к себе прижимаю. Всю-всю.

С муравьями и тараканами.

Наконец-то расслабляюсь и добрым становлюсь. Это я почему раньше злым был? У меня просто Федерики не было.

Как вообще мужчина понимает, что безнадежно втрескался?..

В зависимости от возраста — сто процентов.

По молодости — потому что неимоверно хочется шпилиться. Да-да. Не заниматься сексом, а именно шпилиться!.. Дружить с противоположным полом исключительно организмами и никак иначе. Сила любви тогда зависит от срока воздержания: короче, чем дольше девчонка тебе не дает, тем сильнее ты ее любишь, а когда все случилось… вот тогда охреневаешь.

Чур меня…

Че здесь забыл?..

Потом борода растет вместе с мозгами, понимать начинаешь — кроме секса-то есть и другие примочки: домашний уют, место, куда хочется возвращаться, поддержка, забота о ком-то и регулярный секс без каждодневного поиска партнерши и утренней стадии охреневания. Сила любви теперь равна уровню вовлеченности в брак с двух сторон.

К сожалению, из-за занятости, частых командировок в боевые точки и, допускаю, тотального нежелания, здесь я в первом браке недотянул. Бытовуха, мать ее. Бывшая только сейчас оживилась, когда ей Прасковья все уши про Федерику прожужжала.

— Владь… — тянет по-Машински.

Улыбаюсь, как муравей, который сегодня вечером спрятался за плинтусом и размножается. Как вообще муравьи размножаются?

— Спишь? — спрашивает Федерика, шумно дыша в мое плечо.

— Нет, — улыбаюсь. — Лежу. Аппетит нагуливаю…

Хихикает возбужденно. У меня внизу снова аншлаг.

Как в сорок с лихером понимаешь, что втрескался?..

Прерывисто вздыхаю в темноте, прижимая к себе горячую фигурку и зарываясь лицом в мягкие волосы.

Да как, твою мать.

Просто понимаешь, что нравится она. Смотреть на нее хочется. Обнюхивать.

И шпилить только ее.

И никакую другую.

Даже если не дает, зараза, и резиновых афроамериканцев вместо тебя выбирает…

Даже если двери перед твоим носом — на клюшку.

Даже если штрафует за каждую сигарету и «блядь».

Блядь!

По хрену.

Сначала думал: ерунда все, но почти за месяц сексуального воздержания желание позвонить, к примеру Женечке, так и не появилось.

Это уже не шутки!.. Это уже серьезно!

— Мне с тобой хорошо, Влад, — признается Федерика доверчиво.

В сорок, извините, и это достижение. Спустить в унитаз свою корону и вот так признаться. После Паганини ее — тем более.

«Мне с тобой хорошо…»

— А мне без тебя плохо, — хриплю с улыбкой.

Что-то вроде признания в любви для взрослых. Безопасное. Рациональное. Но настоящее.

— Так переживаю за все, — доверяется.

— За что? — приоткрыв один глаз, кошусь на нее.

— Старой себя здесь чувствую. Девочки все молодые. Самая старшая — Есения — почти на пятнадцать лет меня моложе…

— Херня, — выдыхаю.

— Влад, — бьет ладонью под дых.

— Ну что? — ржу. — Ты вон какая…

— Какая?

— Потрясная!

— Да?

— Ага. Так бы и потряс, — одной рукой сжимаю грудь, второй шлепаю по ягодице.

— Влад, — смеется и дрожит от возбуждения.

Но, кажется, успокаивается.

— Ма-ма! — слышится из коридора.

— Твою мать, — подскакиваем оба.

Шухер.

Я впрыгиваю в шорты, Федерика натягивает сорочку и там же, у двери, встречает Машу в пижаме.

— Вы чего тут делаете? — вертит головкой в темноте.

— Мы… муравьев от вас отвлекаем, — придумываю на ходу, начальница бьет в бок. — Чтобы они, если что… все сюда шли. Нас кусали, а вас с Эльзой не трогали.

— Вау! Спасибо, — благодарит Маня и забирается к матери на руки. — А утло сколо?

— Еще не скоро, Маш.

— А килъзуху свалишь, Владь?

— Сварю. Утром, Маш!.. Обещаю.

— Это что еще такое? Опять сладкое? — моя итальянка взрывается.

— Каша пшенная это, — смеюсь. — Наш армейский жаргон. Быстро подхватила, атаманка.

— Ладно. — Федерика уносит Машу из комнаты. — Пойдем спать, смышленая моя.

Провожаю их и, отыскав в вещах пачку, спускаюсь вниз.

— Идем со мной, — говорю Пушистому.

Пробник тоже подскакивает. Тявкает.

— И ты… побежали.

Хорошенько пинаю переднее колесо бежевого «Форда» и спускаюсь на набережную.

Закуриваю и возвращаю зажигалку в брючный карман, пялясь вдаль. Рассвет близко, на горизонте никого.

Красота, конечно.

Ласточка…

— Мальчик, один тут отдыхаешь? — бубнит сзади Азиат.

— Здорово, Серега, — усмехаюсь, стряхивая пепел. Собаки отмирают, узнают. — Все спокойно?

— Да вроде… ничего подозрительного.

— А в Москве…

— Наблюдение у дома работает, там тоже все в порядке.

— Плохо. Плохо, когда все в порядке, Серега.

— Чего ж плохого?

— Значит, преступники затаились, готовятся… Надо тоже быть ко всему готовыми.

— Мы готовы. Че ты завелся?

— Бойцова я предупредил. Табельного у него с собой нет, но мужик Тимур крепкий. Остальные, слава богу, не в курсе…

— В курсе, — виновато вздыхает. — Девка эта, дочь Коновала. Узнала меня.

Ника?..

Жену Мороза мы как-то общими усилиями похищали у ее отца — криминального авторитета.

— Твою мать, — морщусь раздраженно. — Серега, ты тихо посидеть не мог?

— Я за кукурузой вышел, а тут она идет. «Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Азиат. А я тоже кукурузу люблю… с солью».

— Эх ты, тоже мне… разведчик Кукуруза. Она ведь может Федерике рассказать… Пиздец будет.

— Все равно узнает, Влад. Рано или поздно все про тебя узнает.

— Это точно, — тушу окурок.

Во рту горечь.

Пиздец неизбежен…