ГЛАВА 7. Неожиданности бывают разные

«Чтобы привести супруга в чувство, скажитесь больной недели на две, уедьте к маме, на крайний случай – сломайте лапу. Две недели заботы о детях и доме творят чудеса даже с самым непрошибаемым оборотнем».

«Тайная книга оборотниц»

Амулет-переноска сработал штатно, и трое взрослых и двое детей (оба сладко спали) с багажом оказались на пустынном просёлке на полпути от Бадена к Сибаю. Вообще, городки связывал прекрасный мощёный тракт, но волкам нужно было привлечь к себе как можно меньше внимания, а потому сотрудник управления под прикрытием, живущий в Бадене и содержащий компанию таксомобилей, встретил их именно здесь.

– Называйте меня Венс Смоковски, – представился немолодой мужчина с непримечательной внешностью – видимо, тоже под амулетом: встретишь такого и потом даже описать не сумеешь. – Я под прикрытием приглядываю за местной полицией. Здесь меня знают как шофера таксо. Дом вам арендовали старой постройки, с садом. На окраине Сибая. Подходы с улицы хорошо просматриваются, а уйти можно через сад и переулки, если что. Подвал тут добротный, его укрепили магически, занесли припасы, там есть вода и место для сна, воздуховод, можно месяц сидеть внутри. А напротив вашего дома – дом победнее, для охраны. В доме есть и телефон, и визор, с которым вы сможете связаться и с охраной, и со мной, если вам будет нужна срочная помощь. Но нужно ненавязчиво охранять сад.

– Мак у нас как раз будет слугу и садовника изображать, – кивнул Гейб. – Сможет наблюдать за посторонними – весь день на улице проводить без подозрений. И под видом садовых работ ставить ловушки на незваных гостей.

– Да, – Венс учтиво открыл дверцу даме, мужчины уселись сами, мобиль тронулся. – Для прислуги у ворот домик имеется. Вполне комфортабельный. В самом доме, кстати, все удобства.

– Ещё бы, я это специально оговорила, – усмехнулась Вилда.

– А повариху ты не оговорила? – поинтересовался Гейб с надеждой.

– Пыталась, помня, как ты готовишь, – ответила Вилда с язвинкой. – Но полковник назвал это излишеством. Нельзя привлекать людей со стороны. Так что готовить будешь ты. И стирать. И убирать.

Гейб захохотал.

– Ты и раньше была шутницей, Вилли, – фыркнул он.

Вилда открыла было рот, но тут паромобиль подпрыгнул на кочке и Морна, лежащая на руках у матери, проснулась.

– Привет, – заворковала Вилда, на глазах преображаясь. – Как ты, малышка? – она потрогала влажный лоб, поправила платьице из плотной ткани. – Пить хочешь?

Девочка завозилась, пытаясь сесть, и кивнула. Оборотница посадила её удобнее, вытащила из объёмистой сумки бутылочку с водой и дала дочке. Свободной рукой коснулась лба и щёчек малыша, погладила животик.

Кирберт услышал сквозь сон, что кто-то рядом ест, и заплакал, не просыпаясь.

Гейб нахмурился и потряс младенца.

– Осторожнее, – упрекнула Вилда. – Испугаешь!

Гроул выразительно посмотрел на неё, но ребёнка стал будить осторожнее. Тот потянулся, открыл глазки и улыбнулся оборотню.

– Вот, молодец, – невольно отвечая на улыбку, заговорил Гейб. – Ты, наверно, тоже пить хочешь?

Волчица молча извлекла из недр ещё одну бутылочку и протянула ему.

Дом располагался на чинной и сонной улице, по которой пару раз проезжали телеги, запряженные мулами, и один раз протрясся большой паробус с туристами. Далеко внизу дорога упиралась в море, но берег тут был скалистым и галечным, купались только местные, а туристы, по словам Смоковски, предпочитали песчаные пляжи в Бадене. Дом оказался красивым, слегка запущенным и по-старинному основательным. Из красного кирпича, два этажа, высокие окна, черепичная крыша. Сад зарос, но все деревья были увешаны плодами и ягодами, начинавшими спеть или уже румяными и сочными, а потому выглядел привлекательно и нарядно. С двух сторон за заборами виднелись такие же очаровательные дома.

Вилда обошла сначала первый этаж, потом второй, заглянула в кухню.

– Отлично, – констатировала она, усаживаясь на диван в гостиной и опуская дочку на пол. Малышка немедленно обернулась и побежала знакомиться с новым жилищем. – Я занимаю кабинет…

– Никто не претендует, – буркнул Гроул, втаскивая из прихожей сундук.

– Жалко, что нет спальни на первом этаже. Но, к счастью, здесь две отдельные спальни, для хозяина и хозяйки.

– А кому достанется детская? – Гейб, пыхтя, занёс два необъятных саквояжа. – Ты что, кирпичи с собой привезла?

– Дети будут спать с нами, – Вилда проигнорировала последний вопрос. – Мы с дочкой привыкли спать в одной кровати, а к тебе можно принести колыбельку. Спальни смежные, так что я спокойно могу ночью покормить малыша.

– А может, колыбельку к тебе поставим? Тебе удобнее будет, – вкрадчиво улыбнулся волк.

– Нет, это тебе удобнее, – отбила подачу Вилда. – Он должен быть с тобой, сколько раз повторять? Всё, неси саквояжи в кабинет. Меня не беспокоить, я и так полдня потеряла.

– А ужин? – удивился Гейб.

– Готовь, – она уже листала какие-то бумаги. – Холодильный шкаф и кладовка полные. Я буду мясо и овощи, для Морны сделай кролика на пару, будь добр, – она поманила дочку, подхватила чемодан и открыла дверь в отделанный тёмным дубом кабинет с массивным столом и похожим на трон креслом.

– Послушай, Вилда, – заходя следом за ней с саквояжами и небрежно бросая их у кожаного дивана, начал Гейб. – Ты же шутишь, да? Следить за мелким буду я, но домашнее хозяйство, в особенности готовка – женское дело.

– Может быть, – кивнула волчица, начиная выкладывать документы стопками на стол и бюро. – Если женщина чувствует к этому призвание, хочет заниматься только домом. Лично я – нет. В столице я нанимала служанку, мне просто некогда было убирать и готовить, я с Морной иногда сутками сидела на работе.

– Но зачем? – поразился Гейб. – Если у тебя проблемы с деньгами, ты всегда могла попросить у отца.

– Я не хочу от кого-то зависеть, – отрезала Вилда, но в глазах ее мелькнула печаль. – Здесь нанять прислугу по понятным причинам невозможно. Мак будет ухаживать за садом и охранять нас, у меня – работа и дочка. И ночные кормления Кирберта. Значит, ведение дома, готовка, уборка и уход за малышом – твои обязанности. У тебя есть другой вариант распределения обязанностей, при котором я смогу полноценно работать?

Гейбртерих открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что возразить нечего. Вилда посмотрела на его ошарашенное лицо и смягчилась.

– Я буду помогать в выходные с готовкой и уборкой, это будет справедливо. Закончу отчет и смогу взять на себя завтраки. Но ближайшие недели я плотно занята. Где ребёнок, кстати?

Гроул слушал её, все больше мрачнея.

– Хвостик бегает щенком где-то в доме, куда ему деться?

– Маленький совет, Гейб, – тонко улыбнулась оборотница. – Никогда, никогда не оставляй ребёнка без присмотра!

– Что с ним сделается? – отмахнулся Гроул, с ужасом думая, на что он подписался.

– Все что угодно. Он может пораниться, погибнуть, упасть куда-нибудь, вылить на себя кипяток, съесть что-то вредное, порвать, сгрызть твои ботинки, – пожала плечами Вилда. – Морна, иди ко мне.

Малышка-оборотница подбежала, взяла у матери резиновую козу и улеглась у стола чесать зудящие дёсны.

Гейб развернулся и поспешно вышел.

– …! …!

Вилда выбежала в гостиную, в которой оборотень громко звал чью-то мать, а также женщину, любившую мужчин профессионально.

На низкой оттоманке лежал голенький малыш, весь испачканный чем-то, похожим на молочный шоколад. По обивке цвета молочной пенки расплывалось большое пятно того же цвета. Однако ещё за пять шагов становилось понятно, что это – совсем не шоколад!

Гейб стоял, разевая рот в беззвучном рычании, а Вилда рядом вдруг засмеялась, просто захохотала – так, как она смеялась давным-давно, когда они были молоды и счастливы.

– Да, бывает и так. Это самое безопасное из того, что может случиться. Ещё один непрошенный совет, Гроул, – хохотнула она, вытирая выступившие слезы. – Разведи мыло в холодной воде, когда будешь отмывать обивку, – и дверь за ней захлопнулась.

– Что с тобой? – Мак едва выговорил это от смеха. Он вошёл пару минут назад, увидел друга, с головой, замотанной как у оркского кочевника – повязка закрывала рот и нос – на четвереньках у низкой штуковины возле дивана. Гроул обернулся, сверкнул глазами и продолжил возить тряпкой. Радостный малыш, завёрнутый в полотенце, издавал жизнерадостные агуки, лежа в бельевой корзине.

– Хвостик, – гнусаво объяснил волк, не отрываясь от своего занятия.

– Что? – не понял Мак. – Говори громче!

– Не отмывается, – невнятно донеслось до него.

– Ничего не понимаю, – продолжал допытываться «садовник». – Что ты бубнишь?

Оборотень с досадой махнул мокрой тряпкой.

– А, какашки, – догадался наконец Маккензи. – Новый опыт, Гейб! Воспринимай это как возможность для развития!

Гроул щёлкнул зубами как злой и страшный серый волк.

– В доме всё спокойно, – понятливо переключился напарник. – Подходила любопытная соседка, милая старушка. Рассказал ей, что в доме будет жить мейз Фанс Ристерд с женой Олой и детьми. Мейсис Клозин сказала, что здесь принято приглашать соседей на послеобеденный чай с булочками и печеньем.

– А булочек она не оставила? – Гейб швырнул тряпку в тазик и с надеждой сел на пол.

– Ты еще можешь думать о еде? – гнусно захихикал Мак. – Кстати, а что у нас сегодня с ужином? Кто готовит?

– Похоже, я, – мрачно ответил Гроул.

– И где? – возмутился Мак. – Жрать охота!

В него полетела тряпка, он увернулся и с хохотом выскочил на улицу.

* * *

– Гейб, что ты делаешь с ребёнком? Почему он так кричит? – Хмурая волчица вошла в кухню. Там злой как тысяча троллей Гроул одной рукой качал орущего младенца, а другой что-то переворачивал на нещадно чадящей сковороде.

– Не знаю! – рявкнул оборотень нервно. – Ел он недавно, не зевает, живот мягкий. Не знаю!

– Дай его мне. – Оборотень чуть не бегом отдал ей младенца, схватился за ручку сковороды и с шипением затряс обожженной рукой. Оборотница закатила глаза, взяла ребёнка поудобнее и ушла. Вернулась через несколько минут с корзиной и довольным малышом. Злой оборотень с замотанной мокрым полотенцем рукой гремел кастрюлями.

– Вкладыши в подгузники, Гейб, нужно менять. И иногда давать ребенку полежать голеньким, чтобы избежать опрелостей. Ты не пробовал ходить в мокрых штанах? Тебе не понравится. – Она уложила ребёнка в корзину, поставила ту на широкий подоконник. За окном уже темнело. – Он спать хочет, бедняжка.

Малыш и правда закрыл глазки и засопел.

– Морна хочет есть. Готов кролик?

Гроул смотрел на заставленную посудой плиту как на сложное уравнение.

– Готов? – повторила Вилда настороженно.

– Вот. – Гейб подвинул на край огромную кастрюлю. – Давно парится, должно быть, готов.

Вилда заглянула под крышку. На дуршлаге лежала большая кроличья нога, целиком.

– Гроул, я не ожидала от тебя особых кулинарных талантов, но догадаться порезать мясо ты бы мог. Оно же неделю готовиться будет! – она перевела на него укоризненный взгляд.

– Да он готов, – неуверенно возразил Гейб, тыча в кролика пальцем. Кролик упруго пружинил.

– Рискнешь куснуть? – хмыкнула Вилда. – Мне кажется, живым он был мягче.

– И аппетитней, – со вздохом признал Гроул, со звяканьем закрывая крышку.

Оборотница разочарованно махнула рукой и взяла с полки еще одну кастрюлю.

– Я приготовлю на всех кашу, – сказала она. – Но завтра все с тебя, Гейб. Мне несложно приготовить, но я целый день работала и валюсь с ног.

– Ты так говоришь, будто я ничего не делал, – проворчал Гейб.

– А что ты делал? – сунулся в окно Мак. – Ты ж с ребенком сидел отдыхал.

Гроул зарычал и кинул в него кроличьей ножкой. Судя по звучному шмяку, на роль оружия кролик был приготовлен идеально.