Глава 34

— Саша! — прокричала еще громче.

Вылетела в пустой зал, бросилась на кухню, оттуда в ванную, а следом прихожую, где не обнаружила ни обуви, ни верхней одежды своих детей.

Меня встряхнуло так, что на мгновение показалось, что я теряю сознание. Но всего лишь на мгновение.

Я, как была в пижаме и тапках, выбежала на улицу и зажмурилась от яркого солнечного света.

Это же сколько уже времени?!

Почему я так поздно проснулась?!

И тут же сердце чуть ли не разорвало от понимания, что во дворе детей тоже нет…

— Саша! — выкрикнула с уже сквозь слезы и побежала по расчищенной от снега дорожке к воротам, которые не было видно с этой стороны дома.

Волна страха накрыла меня с такой силой, что я начала задыхаться.

Я сама по всем виновата! Зачем я вообще притащила его в свой дом! К своим детям!

Дорожка была расчищена до самых ворот, я добежала до них, кажется, не коснувшись земли, дернула калитку…

Господи, спаси и сохрани!

Выдох.

Вдох.

Я закашлялась.

Привалилась спиной к воротам.

Сердце стучало на максимуме возможного.

— Мам! — радостно крикнул мне Саша, радостно помахав рукой с прилично очищенного от снега островка посередине дороги.

Там же в ярко-розовом комбинезоне вертела головой Валюшка, судя по всему сидящая на санках.

И двое удивлённо вылупившихся на меня взрослых: Пантелей и моя соседка Людмила.

— Мам, а ты чего голая? — добежал до меня краснощёкий, но светящийся от радости сын. — Простудишься же!

— Саш, ты почему вышел из дома без спроса? — просипела я, ещё не отойдя от мощного выплеска адреналина. Руки и ноги трясло так, что отлипни я от ворот, упала бы лицом в снег.

— Так солнышко же. Снег кончился. Па… Пантелей спросил, что мы делаем утром. Я сказал гуляем. И мы пошли. А тетя Люда к нам навстречу пошла с пирожками! Мам, а ты что плачешь?

— Саш, — к нам поспешно подошёл Пантелей, — будь с Валей. Я сейчас. — Он обернулся: — Люда, мы на пять минут. Посмотри, пожалуйста, за детьми!

А следующее мгновение он подхватил меня под руку со спины и быстро потащил в дом.

— Отпусти! — выкрикнула, я когда мы завернули за угол.

— Ир, ну что ты? Мы же оставили тебе записку.

— Какую записку?! Ты увел моих детей из дома без спроса!

— Успокойся. Тебе нужно было выспаться. — Пантелей завел меня в сени, крепко прижал к себе, не позволив вырваться. — Всё хорошо. Не плачь.

И это “не плач” окончательно сорвало мой стоп-кран.

Я разрыдалась.

Громко.

Безудержно.

Горько.

Выпуская со слезами все накопившиеся страхи, обиды и боль.

И только осознание, что дети остались там снаружи заставило потихоньку взять себя в руки и успокоиться.

Все это время Пантелей прижимал меня к себе.

— Все? — он перехватил меня за плечи, слегка отстранил от себя и заглянул в лицо.

— Всё, — прошептала я и отпустила взгляд.

— Пошли, — он взял меня за руку и потянул в дом.

— Там дети! — засопротивлялась я, порываясь вернуться на улицу.

— Ты не доверяешь Людмиле?

— Доверяю.

— Тогда у тебя есть время на то, чтобы нормально одеться. И посмотреть на то, что пропустила.

Пантелей снял ботинки и прямиком повел меня в спальню.

На тумбочке поверх телефона лежал тетрадный лист, на котором красивым каллиграфическим почерком было написано “Животные и дети накормлены. Манька подоена. Снег кончился. Мы на улице. Ешь и иди к нам”.

Взгляд метнулся к телефону. 12:45.

— Я выключил будильник. Ир, тебе серьезно нужно было выспаться.

Я обессилено опустилась на кровать.

— Извини. Просто дети. Они всегда рядом. А тут. И чертова работа.

— Эй, — Пантелей присел передо мной. — И ты меня. Я не подумал, что ты сразу рванешь на перехват, даже не взглянув на время.

— Ладно. Проехали. Нам нужно с тобой поговорить.

— Конечно, нужно. И не только об этом. Люда здесь живёт недавно? Ты ей про меня не рассказывала?

— Послушай, Панте… Понимаешь… — я перебирала слова, не находя тех, с которых можно было бы начать объяснение. — Некоторое время назад… Мы с тобой…

— Так, Ира, успокойся. Ты сейчас перенервничала. Переоденься, я заведу детей домой…

— Нет! — подскочила я на кровати. Я вспомнила о Люде, пирожках, сцене, которую я устроила у ворот и том, что соседка непременно захочет выяснить, что у нас тут происходит.

— Что? — озадаченно посмотрел на меня Панте… Да, блин, пусть будет Пантелей, сама же выбрала!

— Ничего, это я ещё не отошла.

— Вот я и говорю. Я сейчас заведу детей домой и…

— Соседи, тук-тук! Мы тут подумали и решили, что нагулялись и хотим пирожков! — донёсся из прихожей голос Люды.

Пантелей хотел ещё что-то сказать, но я рванула из спальни, чтобы перехватить соседку.

— Мама! А мы же пойдем сегодня ещё гулять? — Саша решил брать быка за рога. — Теперь же есть кому за нами присматривать, — он стянул шапку и стал похож на одуванчик.

— Посмотрим, — неопределенно ответила я.

Люда усадила Валюшку на пуфик у двери, протянула мне контейнер с пирожками и начала расстегивать комбинезон дочки.

— Ира, я вообще как, ко двору? — приглушив голос, поинтересовалась она.

— Да, — я кивнула и взяла гостинец, — нужно поговорить.

— Сейчас?

— Угу.

— Ира, — за спиной прозвучал голос Пантелея, — мы здесь сами справимся, а ты переодевайся и накрывай на стол, — он идеально вжился в роль радушного хозяина.

— Хорошо, — согласилась я, многозначительно посмотрела на Люду и поспешила сделать то, что попросил Пантелей.

За Люду теперь я была спокойна. Но оставлять надолго их один на один все равно было нельзя. Мало ли чем мог поинтересоваться мой фиктивный муж. А я хотела остаться в сильной позиции на момент своего признания.

Я быстро умылась, переоделась и метнулась на кухню, где меня уже поджидала Люда, предусмотрительно разогревающая пирожки.

— Кто этот красавчик?! — произнесла она одними губами.

— Ты не поверишь! — также едва слышно ответила я, водрузив чайник на плиту.

— Конечно, не поверю! Ты сама показывала мне фотки мужа, и это не он!

— Не он.

— А Саша сказал “папа” и активно мне подмигивал.

Я глубоко вздохнула и на выдохе произнесла:

— Это тот мужик, который снёс мне забор и врезался в курятник.

Люда остолбенела.

— Это как? Он же уехал. Только не говори мне, что ты заперла его в подвале и перевоспитывала, — хохотнула она.

— Почти.

— Ир, не пугай меня!

— Помощь требуется?

Пантелей зашёл в кухню с Валей на руках, а следом за ним вбежал Саша.

— Мам, давай я тарелочки поставлю. Мы их с папой утром сами помыли, — с гордостью поделился достижением сын.

— Вы у меня молодцы. Спасибо, — улыбнулась я и краем глаза заметила, что Пантелей просиял не меньше, чем Саша.

— Люда, а у тебя же получается это первая зимовка? — внезапно поинтересовался Пантелей, пока мы накрывали на стол.

— Ну… — протянула она, быстро взглянув на меня. — Можно сказать и так.

— И как тебе такая жизнь? Отрезанная от цивилизации?

— Нормально, — рассмеялась она. — Нужно же женщине иметь место, где она может скрыться от всех.

— А ты скрываешься?

— Уже конец зимы, а я от новогодних каникул ещё не отошла с детьми и внуками. Так что да, скрываюсь. Набираюсь сил перед весной и летом.

— А что скажешь про Иру?

— А что про Иру?

— Как ей здесь?

— А как может быть в своем не слишком благоустроенном доме с двумя детьми, один из которых младенец. Да ещё и с работой на полный рабочий день и…

— Люда, не надо! — спохватилась я, потому что её слова прозвучали как претензия Пантелею.

— Почему не надо? Надо, Ира! И про отсутствие безопасности надо. Потому что любой козел, завернувший к нам, уверен, что может творить здесь, что хочет. И ничего ему за это не будет.

— Так, садитесь. Саш, ты сюда. Люда, вот твой стул. Пантелей, проходи. А мы с Валей здесь, — я протянула руки за дочкой и получила ее возмущенный протест. Она сморщилась и заболтала ножками, отталкивая мои руки.

Я опешила.

Зато Пантелей опять просиял! Ему осталось только сказать “моя дочь”, и я бы почувствовала себя неудачницей окончательно.

К счастью, он сдержался.

А я, с трудом переборов материнский инстинкт, оставила Валюшу у него на руках.

Поели мы на удивление спокойно и вкусно. И уже разливая чай по чашкам, я услышала подозрительный шум со стороны дороги.

Его услышали все.

— Это снегоуборочная машина, — идентифицировала шум опытная Люда. — Ура! Цивилизация возвращается!

— Ух ты! Мам! А можно посмотреть! Ну пожалуйста! Я никогда такую машину не видел!

— Саш, я сейчас буду укладывать Валю.

— Отличная идея, а мы выйдем минут на десять посмотреть, хорошо? — поддержал идею Саши Пантелей.

Идея мне не нравилась, но я посмотрела в горящие глаза сына и кивнула:

— Только быстро!

Через мгновение за столом остались только женщины, включая обалдевшую от скоростного перемещения Валюшу. Она обиженно выпятила губки, собираясь заплакать.

— Эй, а с мамой тебе уже неинтересно? — чмокнула я ее в щёку.

Она посмотрела на меня, расплылась в четырехзубой улыбке и уткнулась мне в грудь.

— Малышка, моя, — облегчением выдохнула я, посмотрела на наблюдающую за мной Люду и выдала: — Он потерял память, и я сказала, что он мой муж, а это его дети.

— Ох, Иришка, с тобой не соскучишься, — она напряжённо потерла виски. — А что будешь делать, если память вернётся?