56

Эту ночь Вова проводит со мной. Я не спрашиваю, где он был тем вечером и кто та женщина, назвавшая его котиком. Смелости не хватает. Боюсь, что испорчу и без того хрупкие отношения.

Но утром он уезжает в офис, а я высказываю все, что думаю по этому поводу, в своем блоге. Мои подписчицы тут же вносят Вову в разряд “козлов” (разумеется, я его настоящего имени не называю, а пишу просто МЧ). А таинственный Ноу Нейм спрашивает, что мне мешает бросить такого “козла”.

Я растерянно хмурюсь. Наверное, впервые в жизни не могу найти, что ответить.

Сижу, тупо таращась в экран телефона, и думаю: а ведь действительно, это же мой выбор, оставаться с Вовой несмотря ни на что. Мне ничего не мешает разорвать с ним отношения. Но даже услышав тот женский голос и жутко обидевшись, я ни на миг не подумала, что хочу с ним расстаться!

Если это мое окончательное решение, то какой смысл жаловаться и возмущаться?

Разозлившись на саму себя и всяких умников под глупыми никами, я удаляю тот блог.

Потом пишу новый, посвященный Илье, и спрашиваю совета. Может, кто-то из моих подписчиков знает хорошего адвоката?

Мне в личку начинают сыпаться номера телефонов и адреса. Но цены там заламывают такие, что волосы дыбом становятся. И никто не гарантирует стопроцентный результат.

Время идет, а я сижу без адвоката и мало-мальски удачной стратегии. Это пугает меня. За каждым углом мне кажется Людка, в каждом мужчине вижу ее Бориса. Каждый раз, проверяя почтовый ящик, я боюсь найти в нем повестку.

Даже мама и Настя замечают, что я стала нервной. Я отшучиваюсь, не желая тревожить их. Все эти дни Вова сам возит меня в больницу после обеда и оставляет с сыном на пару часов. Но в понедельник мы едем с утра, чтобы я могла попрощаться с Ильей перед санаторием.

Вещи собраны еще со вчерашнего дня.

Обнимаю сына, целую его и обещаю звонить каждый день. Все как обычно. Он шепчет на мне ухо, косо поглядывая на медсестру, которая ждет его, чтобы проводить в машину:

– Мам, ты же будешь ко мне приезжать?

Не знаю, что ему сказать. Вова пообещал, что Илья останется в Кондоре, пока я не рожу. Не нужно мальчику видеть меня с животом. А это целых полгода. И приезжать туда я тоже вряд ли смогу.

– Почему я не могу жить с бабушкой как Настя? – канючит он. – Я уже здоров!

– Нет, сыночек, – вздыхаю, – тебе нужны особые условия и особая диета. Потерпи еще немножко, мы будем с тобой общаться через видеосвязь.

Илья дует губы, но в конце концов соглашается. Правда для этого приходится пообещать ему геймпад в подарок на Новый год. Конечно, не самое мое лучшее решение, но в тот момент я готова пообещать ему что угодно, лишь бы он согласился.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает Вова, когда машина с Ильей уезжает с больничного двора и мы возвращаемся домой.

– Что именно ты хочешь услышать? – говорю машинально.

А сама думаю, в какие адвокатские фирмы я еще не обращалась.

– Катя! – мужчина сжимает меня за плечи и слегка встряхивает. – Посмотри на меня!

Поднимаю отрешенный взгляд.

– Что такое?

– Ты последние дни сама не своя. Думаешь, я ничего не замечаю? Говори, что происходит? Тебя кто-то обидел? Тамара? Я ее уволю!

У меня глаза лезут на лоб.

– При чем здесь Тамара? Нет, никто меня не обидел, не надо ее увольнять.

– Тогда в чем дело? Тебе Эля звонила? Виктор?

– Эм… нет, успокойся, на нас уже смотрят.

И правда, мы стоим у подъезда, а кумушки на лавочке уже уши из-под шапок вытащили, чтобы ни слова не пропустить.

– Ладно, – Вова убирает руки и крепко хватает меня за ладонь. – Идем в дом, там поговорим.

– Да не о чем говорить, просто за сына волнуюсь.

Я вру, сама не зная зачем. Может, лучше сказать про Людку и ее угрозы?

Но тут же отмахиваюсь от этой мысли. Зачем Вове мои проблемы?

– Я знаю, как ты волнуешься за сына. Но это другое. С дочкой все в порядке? – спрашивает он, пока едем на лифте.

– Да…

– С матерью?

– Да.

– Тогда что, черт побери, происходит?

Мужчина нависает надо мной, упираясь одной ладонью в стену.

– Да ничего не происходит. Все хорошо.

– Ты врешь. Я же вижу, что тебя что-то тревожит! Катя!

Он берет мое лицо в ладони, заставляет поднять голову и посмотреть на него.

Все эти ночи мы провели вместе. Но сейчас меня охватывает странная дрожь. Словно мы впервые заперты с ним в тесной кабинке лифта и рядом нет никого, кто бы смог помешать.

– Скажи мне! – шепчет прямо в губы. – Ну же! Скажи, что тебя беспокоит?

И я выдыхаю прежде, чем успеваю сообразить:

– Ты! С кем ты был той ночью?

На лице Вовы, которое еще секунду назад было напряженным и хмурым, теперь изумление.

– Какой ночью? – он недоуменно смотрит на меня. – О чем ты?

– “Котик, ты скоро?” – передразниваю противным голосом. – Уже забыл?

Он с минуту вглядывается мне в лицо. Причем так, будто видит впервые. А затем начинает смеяться.

Лифт останавливается. Я отталкиваю Вову и выхожу. Тот идет за мной, продолжая ржать как конь. Не выдерживаю.

Разворачиваюсь к нему перед дверями квартиры и упираю руки в бока.

– Что тут смешного?! Скажи мне, и я посмеюсь!

– Катя, ты ревнуешь? – в глазах мужчины прыгают бесенята.

– Нет! – мои щеки заливает румянец. – С чего мне тебя ревновать? Мы просто спим вместе. Без обязательств. Ты же сам так сказал!

Он перестает смеяться и мгновенно становится серьезным. Делает шаг ко мне. Я отступаю, сердясь на него. Сердясь за то, что он прав: это ревность и она не дает мне покоя.

Вова загоняет меня в угол, прижимает к двери соседской квартиры. Берет мое лицо за подбородок, поднимает и говорит мягким голосом:

– Ревнивая ты моя. В тот вечер я был на семейном сборе. После ужина все мужчины идут покурить и выпить в отдельную комнату, а заодно и дела обсудить. Это традиция. Оттуда я тебе и звонил.

Чувствую себя глупо, но продолжаю упрямиться:

– И кто ж тебя котиком называл? Двоюродная сестра?

Он улыбается:

– Угадала, двоюродная сестра. Только не меня. Анжелка так своего мужа зовет. Он в два раза старше ее и ему очень нравится быть котиком для своей молодой жены!

Вот теперь мне еще и стыдно.

Веду себя как полная дура. Ревную на пустом месте, выдумываю черти что.

За дверью, к которой я прижимаюсь, слышится возня.

Ну вот, теперь еще и соседка в курсе наших отношений.

Вова, похоже, тоже понял, что за нами подглядывают. Он притягивает меня к себе:

– Не бери в голову. Я не из тех мужчин, которые трусливо изменяют за спиной своей женщины. Если решу прекратить нашу связь, то скажу тебе прямо об этом.

Мое сердце сжимается.

Я и так это знала. Вова не будет врать и скрываться. Он действительно не из тех, кто тайком заводит интрижки, ему это не нужно.

Только почему мне так больно думать об этом?

* * *

После того случая Вова начал уделять мне больше внимания. Звонит даже днем, когда находится в офисе или на встречах с партнерами. О переезде к нему разговоров не заводит, но в моей квартире постепенно начали появляться его вещи. Зубная щетка, несессер с мужской косметикой, домашняя одежда, костюмы из дорогой ткани с ярлыками известных фирм…

Однажды пришел с ноутбуком, долго работал в гостиной, да там ноутбук и оставил. Теперь каждый вечер, пока я готовлю ужин, он сидит перед экраном, просматривая какие-то документы.

Тамара приходит ко мне каждый день, помогает с хозяйством по дому. Иногда задерживается до вечера, когда на пару часов. Я безумно ей благодарна, ведь она взяла на себя и уборку, и покупку продуктов.

Я же пытаюсь найти информацию, как отстоять сына. И с каждым днем надежды все меньше. Все что удается выяснить, так это то, что суд в любой момент может встать на сторону биологической матери. Той достаточно доказать, что я не справляюсь со своими обязанностями и что ребенку со мной очень плохо.

А Люда недвусмысленно дала понять, что именно это она и собирается сделать.

– Катя, вы бы прогулялись по свежему воздуху, – говорит Тамара, слыша мой очередной вздох. – А то совсем здесь зачахнете. На улице сегодня такая погода хорошая. Небо ясное, солнышко светит, даже не верится, что зима.

Да, что-то я уже три дня никуда не выходила. Натянуто улыбаюсь:

– Вы правы, нужно размяться. Заодно и подарки к Новому году куплю.

До праздника осталась неделя. Так быстро время летит!

* * *

Свежий воздух отрезвляет. Я иду по улице, разглядывая светящиеся гирляндами витрины и окна домов. На улице мороз, но небо действительно ясное, и солнце слепит глаза.

В кармане звенит телефон.

Элеонора. Весьма внезапно. Она мне еще не звонила. Что же случилось?

Холодок пробегает по телу.

Хочется сбить звонок. Но она мать ребенка внутри меня. Я не могу ее игнорировать.

– Да, алло, – беру трубку.

– А, наконец-то, – говорит она в телефон. – За тобой сегодня приедет Стас. Ты должна приехать домой.

И голос чуть ли не плюющийся. У меня опять мурашки по спине.

– Зачем? – спрашиваю я.

– Приедешь – узнаешь.

– Я все свои вещи забрала. Мне от вас ничего не нужно, – упрямлюсь я. – Если там что-то важное, то передайте через Стаса, но ехать к вам я не буду.

– Катя, мы дали тебе неделю на отдых. Но этот вечер мы хотим провести с нашим ребенком, а заодно убедиться, что все в порядке.

– Все в порядке.

– Катя, – голос Эли становится резким. – Ты не в том положении, чтобы упрямиться. Сегодня мы тебя ждем. Будет ужин. Посидишь с нами и уедешь.

Я закатываю глаза. Телефон отключается. М-да, и что делать? Мне явно не до них. Набираю Вову.

– Кать, я занят, – говорит он в трубку.

На фоне слышатся голоса. Скорее всего на работе.

– Вова, там… – тут же начинаю я.

– Что? Это важный звонок, – говорит он кому-то.

– Мне Элеонора звонила. Сказала, что пришлет Стаса, чтоб он отвез меня к ним на ужин.

– Да, это я ей сказал организовать. Потом объясню. Я бы тебя забрал, но сегодня мне придется задержаться. Не бойся. Я в курсе, что Стас тебя должен забрать. Жди меня там.

– Хорошо, – я тут же успокаиваюсь.

Мимо проносится машина. Рев мотора заглушает голос в трубке.

– Ты не дома? – спрашивает Вова.

– Решила пройтись.

– Правильно. Ладно. Увидимся вечером.

Он кладет трубку. Так и хочется прижать телефон к груди. Замереть посреди улицы, мечтательно глядя в небо.

Но надо готовиться к вечеру.