Глава 7

* * *

Богдан                                                                                                                                                    

Всю ночь парни фаршировали дом аппаратурой – видеокамерами, прослушкой, следилками телефонных звонков и тому подобное.

Ребята, выполнив работу, пожелали мне удачи и уехали. Мне оставили инструкции и планшет, с которого я могу следить за каждой комнатой, слушать, о чём будут говорить родственники Алины и слуги. Лютик и Трофим также в удалённом режиме будут отслеживать и вести записи со всех камер и прослушивающих устройств.

В поддержку со мной остался Никита.

Ранним утром, когда прибудут слуги, именно он будет за главного в этом доме, пока я отвезу малышку в больницу и обратно.

Любопытно как отреагирует Лидия Константиновна, управляющий и другие на моего лучшего друга. Думаю, Никита здорово повеселится.

- Чтож, осталось три часа до рассвета. Поспим или поедим? - произнёс Никита шёпотом, чтобы не разбудить малышку, которая буквально час назад самостоятельно уснула. Алина сытно поела, вдоволь наигралась и, умаявшись, сладко уснула.

И какого чёрта, спрашивается, этим нелюдям нужно было травить ребёнка успокоительным, если малышка итак замечательно себя ведёт.

Но что говорить и рассуждать, ведь ясно как день, что никому девочка была неинтересна, тем более с таким-то диагнозом. Она для них лишь ненужная помеха, которую можно спокойно обойти и лишить всего. Возможно, не появись я, то, взглянув правде в глаза, можно утверждать, что в скором времени мир бы утратил эту солнечную крошку.

Сам себя завожу этими мыслями, но ничего не могу с собой поделать, когда смотрю на маленькую и хрупкую Алиночку.

- Думаю, неплохо бы поесть, - сказал я другу. – А потом и вздремнём.

- Отлично. Как раз жрать хочу.

Мы открыли две банки с тушёнкой,  которые купил Никита. Нарезали хлеб и сыр толстыми ломтями и, заварив крепкого чая, принялись за поздний ужин.

Всё это время Никита без умолку трещал о своих детях, как они росли и сколько всего стоит мне в будущем ожидать. Я его не прерывал и просто слушал. Мы часто так болтали с другом. Точнее, он говорил, а я слушал. Уже вошло в привычку.

После нехитрого перекуса, мы прямо в комнате малышки постелили себе матрасы, принесённые с других спален, и как настоящие подданные принцессы, охраняли её сон и покой.

Среди ночи, когда я забылся тяжёлым сном, меня разбудил невероятно громкий детский крик.

Я вскочил как ужаленный и бросился к кроватке Алины, испугавшись не на шутку, что кто-то проник в дом и сумел обойти меня и Никиту.

Мой товарищ тоже уже был на ногах, разбуженный малышкой. Он включил ночник.

- Что-то отвык я от детских неожиданных ночных пробудок, - мрачно заметил Никита. – Давно так душа в пятки не уходила.

- Не говори. Если уж ты перепугался, то представь какого мне. Я уже было пожалел, что не взял с собой ружья.

- Хех! – хмыкнул друг. – Уверяю, тебе оно ещё понадобится.

- Ну что такое случилось? – ласково спросил я у малютки. – Почему плачешь?

Алина сидела в кроватке и рыдала, растирая пухлыми кулачками горючие слёзы по раскрасневшемуся личику. Я подхватил её на руки и прижал к себе, и малышка немедленно упокоилась. Только икота да порозовевшее мокрое лицо говорило о недавней детской трагедии.

- Не спится сладкой Алине-Малине? – заворковал я, укачивая на руках малышку.

- Проверь памперс, - посоветовал Никита, когда он проверил по видеокамерам дом. – В доме всё чисто.

Это не могло не радовать.

- Памперс сухой, - озадачено произнёс я и почесал макушку. Алина продолжала икать.

Надо бы малышке дать воды.

- Значит, кое-кто уже начинает воспитывать папочку, - засмеялся друг.

Я посмотрел на дочку, которая неотрывно смотрела на меня и тихо сквозь икоту что-то лепетала, понятное только ей.

- Никит, сходи за водой, - попросил я друга, а сам снова взял на руки ребёнка и, посмотрев на неё сказал: - Ты меня так не пугай, а то я не привычен, с детьми раньше дел не имел. Пару раз так напугаешь меня, и я поседею. А тебе ведь не нужен седой отец, правда?

Алина снова икнула и расплылась в улыбке.

Ну вот, кажется, мы поняли друг друга.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       

* * *

Никита остался один в доме для встречи «дорогих» родственников и прислуги. С моим товарищем никакие шутки и подколки не прокатят. Никита, когда хочет, может быть твердолобым и толстокожим. Но я уверен, что никто и не посмеет пошутить или поязвить в общество моего боевого товарища.

А я, тем временем, отправился в больницу. Нужно показать малышку докторам и забрать у Степана заключение о состоянии её здоровья. Как-никак, но я уже должен готовиться к будущим экспертизам, судебным заседаниям и всевозможным препятствиям и подножкам, которые обязательно посыпятся от родственничков Алины как из рога изобилия.

Посадил малышку в детское кресло, которое слава богу оказалось у Никитки в багажнике. Пристегнул её, сел за руль и плавно, выехал с территории дворцового особняка.

Дал себе слово, что как только установлю отцовство и вступлю в наследство, обязательно увезу свою крошку из этого музея, который как губка пропитался ядом людей, неудовлетворённых жизнью, завистливых, жалких, гадких, бесчестных, трусливых и с низменными пороками. В такой атмосфере нельзя растить солнечную малышку.

Я и сам провёл в этом доме меньше суток, а ощущения такие, будто я побывал в болоте. Даже сейчас, уехав оттуда, мне будто легче дышится.

Это же надо так испоганить и отравить дом, что даже я, матёрый репортёр-солдафон, ощутил всем своим телом эту вязкую клоаку, которая словно липким коконом опутала этот дом своими нечистотами.

Мерзость…

Я включил негромко радио и постоянно смотрелся в зеркало заднего вида, в котором отражалась белокурая малютка.

Алина крутила головой по сторонам, рассматривая незнакомую обстановку. И как ни странно, девочка не плакала и не капризничала.

- Сначала заедем в больницу и покажем тебя разным дядям и тётям. А потом дядя Стёпа даст нам один адресок и мы поедем и посмотрим на детский центр. Если нам понравится персонал, то наймём тебе няню. Обещаю, тебя больше никто и никогда не обидит. Веришь?

Малышка что-то пискнула и улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ. Ну вот, а говорят, что дети с диагнозом Дауна глупые. Глупы те, кто это говорил, в этом я теперь точно уверен.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                        

* * *

Каролина

Салон красоты был номером один в моём сегодняшнем списке дел и, честно говоря, отдавшись в опытные и надёжные руки специалистов, я поняла, как много потеряла, пока лелеяла и взращивала своё горе.

Серафим – мой парикмахер-стилист сделал с моими волосами что-то невероятное, превратив из мочалообразного нечто блестящие, шелковистые, упругие и красивые локоны.

Я вертела головой и довольно улыбалась. Мне определённо нравилось то, как я уже начинала выглядеть.

Макияж от визажиста «удалил» тёмные круги под глазами; с помощью теней и туши сделал их выразительней; визуально они словно стали больше. На моём лице больше не было щёлочек. Их место заняли большие и красивые глаза.

На губы нанесли матовую помаду. Завершили последние штрихи, и я с неподдельным восхищением любовалась собой и работой профессионалов в области красоты.

В зеркале отражалась не уставшая от жизни вдова, оплакивающая своего мужа, на меня смотрела другая Каролина – спокойная, уверенная и очень красивая. На её губах играла лёгкая, но загадочная полуулыбка. Глаза были наполнены безмятежностью и мудростью.

Мой муж был бы горд за меня. Надеюсь, он и мой ребёночек сейчас смотрят с небес, наблюдают за мной и радуются, что жена и мать, наконец-то выползла из своей мрачной и тоскливой скорлупы. Начинает жить. По крайней мере, делает первые шаги.

Маникюр и педикюр довершили мой образ роскошной женщины.

Расплатившись за услуги, я собралась было уже уходить, как меня остановил голос Серафима.

- Каролина, послушайте. Сегодня к нам в салон пришла женщина, выглядевшая так, будто у неё в жизни никогда не было светлых и счастливых моментов. Но сейчас из салона выходит совсем другая женщина – преобразившаяся не только внешне, но и внутри. У вас глаза заблестели, появились в них искорки интереса и жажды жизни. Прошу вас, сохраните эту женщину в себе. Не позвольте вернуться той несчастной… И извините, если мои слова показались слишком грубыми и неуместными. Я говорю вам это от чистого сердца как своей любимой клиентке.

- Благодарю, Серафим, - ответила ему. – Я постараюсь… Всего доброго.

- Всего вам доброго, Каролина.

Выйдя из салона красоты, посмотрела на небо, на котором во всю свою мощь светило солнце. Громко щебетали птицы на деревьях. В парке возле салона красоты гуляли мамочки с детьми в колясках; любопытные бабульки бродили с собачками и весьма неуклюже собирали за ними экскременты; две молодые пары занимались бегом. С дороги доносились автомобильные звуки. Одним словом, жизнь кипела и не стояла на месте. Я посмотрела на мир словно другими глазами. С меня будто сдёрнули плотную тёмную вуаль, которая заглушала все звуки и весь мир окрашивала в серые цвета.

Я вдохнула весенний воздух и широко улыбнулась этому миру. С хорошим настроением села в автомобиль и направилась в торговый центр.

Дело номер два – обновить гардероб.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       

* * *

Богдан

- Результаты анализов будут готовы к завтрашнему дню, - сказал Степан, вертя в пальцах шариковую ручку, которой весьма сильно заинтересовалась Алина.

Малышка только-только успокоилась и перестала плакать.

Честное слово, когда у этой крошки брали кровь, она так трогательно прижималась ко мне ища защиты, горько при этом плача, что я готов был уже сам разреветься и убить бестолковую медсестру, которая всё никак не могла попасть в венку.

Даже предположить не мог, что слёзы ребёнка могут настолько сильно задевать за живое и практически рвать сердце на части.

Но слава богу, кровь была взята, остальные анализы никаких болевых ощущений не вызывали и мы более-менее остались живы.

Степан увидел, что Алина следит за тем, как он машет ручкой и протянул её малышке.

Девочка улыбнулась и осторожно, но очень неловко взяла её в свой кулачок. Я только сейчас обратил внимание, что мелкая моторика дочки развита слабо.

- Как уже сказал, по анализам дам тебе ответ завтра. А по внешнему осмотру могу сказать, что ребёнок развивается в пределах своей нормы. То есть, в пределах нормы, которые относятся к детям с синдромом Дауна.

Степан вынул из ящика стола несколько буклетов.

- Вот, возьми. Это буклеты с описанием центров для детей с синдромом Дауна. Созвонись с ними, обсуди всё и начинай заниматься ребёнком. Чтобы Алина развивалась, ей нужна профессиональная помощь.

- Я понял, - сказал серьёзно, складывая буклеты во внутренний карман своего пиджака. – Что насчёт заключения?

- После завтрашних анализов можешь заехать и забрать – распишу всё в лучшем виде, - сказал Степан.

- Спасибо тебе, - искренне поблагодарил друга.

- Не за что, - улыбнулся он. – Это ты судьбу благодари за эту чудесину.

Малышке надоело играть с ручкой, и та была благополучно отброшена куда-то в сторону. Теперь Алину очень заинтересовала моя золотая цепочка, которую ей жизненно важно было попробовать на вкус.

- Тогда мы пошли. Сегодня обзвоню все центры.

- Потом дай мне знать, куда поведёшь свою крохотулю.

- Хорошо. Пока Стёп, - попрощался я с другом. – Алина, помашешь дяде Стёпе?

Взял крошечную ручку дочери и помахал.

- Пока, пока… - заворковал я.

Алина смешно наморщила носик и потом рассмеялась. Ей понравилось, и она уже взмахнула обеими ручками.

- Пока, Алина Богдановна, - рассмеялся в ответ Степан.

Сел вместе с дочерью в автомобиль и набрал номер нотариуса.

- Владлен Михайлович, добрый день, - поприветствовал я нотариуса.

- Добрый, добрый, Богдан Юрьевич, - ответил Войнич. – В общем, я договорился о срочном проведении экспертизы на отцовство. Послезавтра мы с вами поедем в центр молекулярно-генетических экспертиз, вы месте с девочкой сдадите анализ. В течение пяти дней тест с заключением будет готов, и вы сможете номинально вступить в права наследования. Когда пройдёт суд, а уверяю вас, пройдёт он быстро, и вы уже будете полноправным владельцем всего состояния Романовых.

- Владлен Михайлович, мне главное, чтобы Алину у меня не отобрали, остальное не так важно…

- Не-е-ет, Богдан Юрьевич, важно, ещё как важно, - усмехнулся он в телефоне. – Такое состояние оставить тем людям, вы серьёзно? Малышка – особенный ребёнок и поверьте, вам для её воспитания, развития, обучения и комфортной жизни понадобится много средств. Да и сама Алина – наследница, зачем же её лишать законного?

- Вы правы, Владлен Михайлович. Спасибо вам за участие.

- Моё участие заранее оплатила Инга Леонидовна, - рассмеялся Войнич. – И я с удовольствием отработаю своё вознаграждение.

Я на мгновение задумался, а потом сказал:

- Если всё пройдёт действительно быстро, и будут пресечены вмешательства и вредительства родственников Романовых в досудебном и судебном деле, то получите и от меня награду.

- Заманчиво, Богдан Юрьевич, - хитро произнёс Войнич. – И скажу вам так, - я костьми лягу, но помогу вам.

- Прекрасно, - улыбнулся уже я.

- Тогда до послезавтра. Адрес и время я вам сейчас отправлю смс-сообщением.

- Благодарю.

Когда разговор с хитрым евреем был завершён, я посмотрел на Алину, которая со скучающим видом крутилась в своём детском кресле.

 Мне пришла в голову идея. Я подмигнул малышке и сказал:

- Слушай, а давай заедем в магазин игрушек и прикупим тебе что-нибудь крутое. Как на это смотрит моя Малинка?

Алина улыбнулась мне и замахала ручками – точь-в-точь как в кабинете Степана.

- Будем считать, что это «да», - произнёс я и залез в интернет, чтобы посмотреть, где имеется ближайший магазин игрушек.

Пока пролистывал адреса, мне на глаза попала реклама.

«Новый магазин детских товаров ждёт вас в торговом центре! У нас найдётся всё!»

- Смотри-ка, есть магазин в торговом центре, который находится недалеко. Нам как раз будет по пути. Поехали?

- Ам! – воскликнула Алина и засунула кулачок в рот.

- Заодно посоветуемся с опытными людьми о детском питании… - произнёс я и направил автомобиль к торговому центру.