Глава 20

Глава 20

Мы постоянно забывали, что Маша уже не младенец и многое понимает. Все эти разговоры при ней – наш косяк. Точнее, мой. Недопустимо. Я виноват. Жизнь не игра, хоть иногда помогает выкрутиться из разных ситуаций.

– У взрослых, Маш, всё так быстро не делается. Вначале мы с твоей тётей должны друг к другу присмотреться.

Машка дует губы и смотрит на меня сердито. Ей не нравится то, что я сказал. Но кто ей обещал, что я буду пушистым зайцем?

Это в жизни ребёнка всё просто: дядька плохой, тётя Иа плохая, Алиса хорошая, Марина плохая, папа хороший. А в жизни взрослого человека всё намного сложнее и многограннее. Я всё ещё жених Марины и, подыграв невольно Алисиным фантазиям, загнал себя в очень непростую ситуацию, которую обязательно разрешу со временем. Нужно только покончить со всеми формальностями. А дальше будет видно. Буду решать проблемы по мере их поступления.

С детским садом, к счастью, всё решилось быстро, но в списке моих личных дел прибавилось несколько пунктов. Ребёнку нужна социальная адаптация. Нет нужды держать Машу в четырёх стенах, а у Алисы будет время заняться работой по профессии: завершить проект, обещанный начальнику, и заняться моим предложением, которое уже сформировалось, пока я разглядывал её квартиру.

У Алисы талант – несомненный и бесспорный. Я уверен: можно и портфолио её не разглядывать. Там есть на что посмотреть, и господин Береговой ради прелестной мордашки и хорошей фигуры вряд ли стал бы держать возле себя тупую и бездарную курицу. Не тот тип.

Ему скорее льстило доминировать над девушкой, что и внешне притягательна, и талантами не обделена. Зуб даю: она у него тянула кучу проектов и, вероятно, не самые плохие, а кто её хоть раз в деле попробовал, требовали повторного сотрудничества, когда в этом возникала нужда.

В общем, я не прогадал. Неожиданно отхватил джекпот. Да и в нянях ей недолго убиваться. Временно, пока всё не утрясётся, а потом уж найду, как её таланты выгодно использовать.

– Теперь обедать, – посмотрел я на часы, когда Алиса вышла из детского сада, – и в путь.

Они не возражали – большая и маленькая девочки. И ели – загляденье. Машка не капризничала, не фукала, не морщила нос. Вся эта беготня и кутерьма – отличный способ нагулять аппетит. За обе алые щёки уписывала. Алиса от неё не отставала. Зря я её салатом морил. Был не прав. Каюсь.

После еды мою уже почти няню сморило. Это так она за ребёнком присматривает.

– Ты же понимаешь, что надо себя вести хорошо? – спросил я у Матрёшки. – Алиса устала, ей надо отдохнуть.

– Я тебе что, маленькая? – надула губы Машка. – Я знаю, как себя вести, когда Алиса спит!

А вот это интересно. Она что, дрыхнет, когда ребёнок бодрствует?

– И как же ты себя ведёшь?

– Тихо! – ответила Матрёшка шёпотом. Губки бантиком, ресницами хлопает. Великая тайна, с которой она со мной поделилась.

Я уже хотел наводящие вопросы задать, когда из ребёнка посыпались изумруды да бриллианты откровения:

– Алиса много аботает, чтобы у нас были денежки. Аботает она ночью и в выходные, а поэтому она немножко спит и ано утом не встаёт, я в это вемя сижу тихо, игаю, не мешаю ей спать. Мы договоились.

Час от часу не легче. Никаких договоров. Никогда. Я даже представить себе не могу, чтобы маленький ребёнок был предоставлен сам себе.

Я снова злился, а она спала, как ангел: лицо мягкое, губы приоткрыты и улыбка счастливая. Что ей снится, хотел бы я знать?

Впрочем, спала Алиса недолго.

– Кажется, я уснула, – чуть смущённо и виновато, хоть возводи её в ранг святых.

– Вам не кажется. Вы совершенно точно спали и храпели.

– Папа, Алиса не хапит! – возмутилась Матрёшка. Защитница.

– Мне вот интересно: тётя – Ира, а ты просто Алиса. Почему?

Девушка только плечами пожала.

– Маше так удобнее, а я не возражаю. Мы так ближе друг к другу. Нам нравится.

– Ну, меня Женей она называть отказалась, – вспомнил я вдруг.

– Потому что ты папа! – полный возмущения вопль. Железный аргумент. А если всё же не папа?..

Я вдруг понял, что оставшиеся дни надо как-то пережить. Ничто так не спасало, как работа. Бежать. Загрузить себя по полной, не давать сомнениям разъедать душу, потому что «папа» – это один план, а «не папа» – это другой план, которого у меня почти не было, ещё не вырисовался.

Домой мы добрались в сумерках, по дороге я заказал еду из ресторана с доставкой. Надо кухарку нанять. Раньше в этом нужды не было – я прекрасно обходился едой вне дома или заказывал. Сейчас ситуация изменилась.

Мозг привычно отщёлкивал информацию и принимал решения, которые мне нужно было провернуть в самое ближайшее время.

Ужинали мы молча, если не считать щебет Матрёшки. Воздух звенел. Не знаю, как Алиса, а я чувствовал напряжение, натянутое между нами высоковольтными проводами.

Я пялился на её грудь, что мягко вздымалась от дыхания, цеплялся взглядом за скулы, залипал на губах. Она мне нравилась, привлекала внешне. Бесила своим характером и бесконечной манерой перечить, возражать по поводу и без. С этой девушкой мне как-то надо было контактировать, жить под одной крышей, мириться с её недостатками.

«Вот, та самая тренировка, – сказал я сам себе. – Возможность проверить, как это – уживаться с женщиной, которая мозолит каждый день глаза, ругается с тобой, воспитывает общего (можно так сказать) ребёнка. Свадьбы нет, личных отношений тоже, зато есть совместный быт и весь букет прелестей почти семейной жизни».

Не то чтобы я хотел заменить Марину чужой девушкой, нет. Но мысли об эксперименте в голове бродили.

Испытание. Испытания я любил. Проверку на прочность, на стрессоустойчивость. Тем более, что это работа на перспективу. Кто откажется заглянуть в будущее?..

Машка начала клевать носом ещё за столом. Слишком насыщенный день, много впечатлений, дорога. Я подхватил её на руки и понёс в свою спальню. Завтра я подумаю о детской, о личной комнате для малышки. Сделаю всё, чтобы им с Алисой было комфортно в чужом доме.

Алиса шла за мной вслед, а я прижимал к себе тёплое Матрёшкино тельце и чувствовал, как грохочет в груди сердце. Оно почему-то волновалось. Я испытывал нежность, доселе мне неизвестную. Хотелось поцеловать румяную щёчку, зарыться лицом в мягкие волосы, прижать легонько пальцем носик-кнопочку. Ничего этого я не делал, лишь вдыхал запах малышки и чувствовал себя странно, растерянно даже. Это было то, чего я пока не понимал.

– Давайте я помогу раздеть, – шёпотом предложила Алиса.

– Я сам, – закрыл плечом ребёнка и снова подивился силе собственнических инстинктов, когда моё – и точка. Когда не хочу никому доверять даже такую мелочь.

У Алисы бы получилось лучше, сноровистее, но я неуклюже, со всей осторожностью снимал с Машки одежду, а потом, подсунув под бок купленного медведя, укрывал одеялом и любовался. На густые ресницы, на пухлый рот, что напомнил живо мне губы Алисы, на которые я залипал весь вечер.

– Ну, а теперь поговорим, – сказал я, как только с укладыванием ребёнка было покончено. – Обсудим все детали нашего сотрудничества и не только.