Глава 42

Глава 42

Алиса

– Любишь быструю езду? – спросил Ян, как только мы сели в его потрёпанную иномарку.

Его машина вызывала диссонанс. Сносная, но не вписывающаяся в образ нашего нового шеф-повара. Будто выдрана из другой реальности. Не оттуда, где обитает этот загадочный мужчина.

Он меня интриговал, невольно вызывал интерес, будил любопытство. Я понимала, что вряд ли Ян расскажет, что у него стряслось, но от этого ещё больше хотелось хоть кончик носа сунуть в его тайны.

– Нет, не люблю, – ответила честно. – Предпочитаю остаться в живых.

– Ни капли не куражит? – приподнял он бровь.

– Нет, – отрезала так, чтобы он понял, и добавила жёстко: – один такой куражист сбил насмерть мою сестру, маму Машкину. Поэтому для меня важнее безопасность и надёжность, а не дурацкие понты.

– Понял, – кивнул он и словно поблек немного. Ничего в нём не изменилось, всё такой же, но будто кто взял и отключил яркую лампочку его улыбки, что согревала пространство в радиусе нескольких метров. – Ты ничего не подумай. Я очень хорошо вожу машину, даже когда быстро. Но если ты не хочешь, не стану. Хотел немного с ветерком, развеять напряжение сегодняшнего дня, который ещё нужно дожить до конца.

– Ну, всё же сложилось, как надо? – спросила и замерла. Вдруг он захочет пожаловаться?

– Всё хорошо. Могло быть намного хуже, – завёл он машину, и мы тронулись.

По магазинам с Яном ходить оказалось интересно. Он выбирал продукты, любуясь и получая наслаждение. У него выходило… вкусно. Я завороженно наблюдала, как он ощупывает фрукты, оглаживая и прислушиваясь.

Это сродни эстетике. Я ещё такого никогда не видела.

– Ты слышишь музыку? – спросила я его.

– Нет, – отрицательно покачал он головой. – Музыку я слышу, когда готовлю, а сейчас я лишь выбираю качественные продукты.

И всё же, во всём, что он делал, чувствовалась душа. Загадочная, как и он сам.

Я купила, поддавшись порыву, курточки для Машки и себя, утеплённые резиновые сапожки, садовые перчатки, кое-что по мелочи. Надолго зависла над полками с семенами.

Дача у нас была. Машка помнить не может. Хорошая дача, которую папа почти сам построил. Там всё дышало красотой, уютом, домом. Там росли плодовые деревья, а мы с мамой сажали грядки, где росли зелень, морковь, свёкла, зелёный лук, клубника и цветы.

Мы с мамой любили высаживать гладиолусы и астры. А ещё нас радовали несколько кустов роз и хризантемы по осени.

Дачу мы продали, когда заболел папа. Это помогло ему прожить ещё год, но с болезнью он не справился. До сегодняшнего дня о даче я почти не вспоминала и не тосковала, а при упоминании – накрыло со страшной силой.

Может из-за стресса и нестабильности, а может, из-за ностальгии, мне очень захотелось вырваться из города. Побыть на природе. Наедине не получится, конечно, но всё же…

– Если очень хочется, надо брать, – кивнул Ян на разноцветные пакетики с семенами. Он, видимо, заметил мои сомнения и колебания. – Думаю, никто не будет против, если ты посадишь зелень или цветы.

И я купила. Много-много всего. Может, даже чересчур, но старалась об этом не думать. Я с удовольствием поковыряюсь в земле. Уже пора кое-что посадить.

Приобрела я на волне вдохновения и кое-какой инвентарь. Мало ли: есть там, нету, а у меня всё должно быть с собой, чтобы работать.

В квартиру Алексеева мы вернулись, гружёные продуктами, пакетами с дачными прибамбасами и почти довольные.

– Ограбили магазин? – сухо поинтересовался Евгений, разглядывая наши приобретения.

Какой же он всё-таки временами мерзкий! Так и хочется стукнуть, чтобы стал нормальным! Ведь бывают же у него просветления – я уже это знаю!

– Маша ещё спит. Не долго ли?

Это он мне рот открыть не дал, но пакеты из рук выхватил, помогая. Джентльмен.

– Нет, не переживайте, скоро проснётся. Я ей купила и альбомы, и краски, карандаши, фломастеры и пластилин. А ещё – разноцветную массу для лепки. Ей хочется лепить, а я помогу немного.

Ян молча отправился на кухню, а я брела за хромающим Алексеевым и несла какую-то чушь. Наверное, потому что он снова нарычал. Невозможный человек.

– Прошу, – распахнул он учтиво передо мной двери.

Нет, нельзя сказать, что он невежливый, но слишком уж подчёркнуто заботился. В его стиле было бы лететь вперёд, как истребителю, сметать всё на своём пути, а потом властно указывать, чтобы я следовала за ним. А тут что-то сломалось в его образе.

– Алиса! – сонно хлопала Машка глазами. – Поснулась, нет никого, – развела она руками.

– Мы тут, заяц, тут. Смотри, сколько я принесла подарков и вещей для дачи.

– Подаки! – взвизгнула восторженно Масяня и вскочила с кровати, чтобы обследовать пакеты. – Давай, папа, выкладывай всё на стол! Будем адоваться!

– Может, причешемся вначале? – спросила осторожно. Со сна у Машки волосы спутались и смешно торчали во все стороны.

– Папа! – схватила она расчёску и вручила её Алексееву.

И нет, меня не умиляла картина, как Евгений осторожно водил расчёской по спутанным Машкиным волосёнкам. У него не совсем хорошо получалось. Зубцы то и дело цеплялись за «узелки», но Машка не айкала и не капризничала, только мордочка горестно морщилась. Терпела боль.

Ревность – жгучая и не проходящая. А завтра она станет ему настоящей дочерью. Не гипотетической, а с подтверждённым днк-тестом. И я стану одиноким листом на дрожащем ветру. Никому не нужная, потерявшая работу да и смысл жизни, коим последние годы была она – моя маленькая смешливая Машка, самый лучший и несравненный ребёнок на всём земном шаре…

– А тепей – подаки! Давай, папа, посмотим, что там Алиса купила!

И противный Алексеев послушно опустошает пакеты.

– Ой! Сапожки! – радуется, хлопая в ладошки, Машка. – Ой! Каски! Каандаши! Куточка! А это для Алисы, а это очки!

У ребёнка восторг, она радостно копается в «сокровищах», примеряет детские солнцезащитные очки.

– Я касивая? – хлопает ресницами и недетским жестом поправляет волосы. Подсмотрела где-то. У меня или у Ирки. Та любит так у зеркала делать.

– Очень, – у Алексеева такой голос, что можно расплакаться, но он моих слёз не дождётся.

– А это кому? – спрашивает ребёнок, тряся ещё одной парой очков.

– А это я вам, – вздохнула, поднимая глаза на Евгения. – Может, конечно, не в вашем стиле или не в том ценовом диапазоне. Или у вас их целая коллекция. Но я подумала: нам всего так много, а для вас – ничего. Я на них глянула, мне показалось, вам пойдёт.

У Алексеева такое лицо, что я сочла за разумное заткнуться.

– Мне? Подарок? – спрашивает он медленно и смотрит на меня так пристально, что становится неудобно.

Кажется, кто-то потрясён. И, вероятно, я пошатнула какие-то устои в этом доме.