Глава 45

Глава 45

– Привет, привет, – пропела мать и протиснулась мимо моего напряжённого тела, что хотело убивать. – Что ты такой напряжённый, сын? – похлопала она меня по каменной груди. – Это всего лишь я, твоя мама. Что у вас тут происходит? Я помешала? – проследила она глазами за Алисой, что скрылась в своей комнате.

– Ничему ты не помешала, – отчеканил я. – Хотя, наверное, да. Мы разговаривали.

– Да? – вгляделась она в меня внимательно. – Ну, прости, дорогой. Я припёрлась, хоть ты не рад меня видеть. Я ведь обещала: буду навещать вас в обед. Здесь вкусно кормят.

– Ты пришла слишком рано, – не сдавался я, но маму сложно прошибить деревянным тоном, не предвещающим ничего хорошего. Я готов был сорваться и наорать, но выдохнул. Терпение. Я ведь дал себе слово пройти этот квест до конца. Попробовать жить в семье. Строить новые отношения. Посмотреть, готов ли я к семейной жизни и готов ли хоть немного понять маму, которая без конца пыталась меня переломать через колено.

– Обед ещё не готов? Какая жалость, – в голосе матери никакого сожаления не чувствовалось. Она разделась и пошла вперёд, будто её здесь любили и ждали. – А где ребёнок?

– Маша в детском саду, мам. Её зовут Маша. И она моя дочь.

– Да слышала я уже, не глухая. И про Машу, и про дочь.

– Сегодня пришёл результат теста, – зачем-то решил я рассказать и расставить точки над «і».

– А ты ещё и тест делал? – то ли удивилась, то ли притворилась удивлённой мать. – Там же наши глаза. Там же почти верняк.

– И ты вот так просто об этом говоришь? – настала моя очередь впадать в ступор. Это вообще не походило на поведение моей матери. Я бы больше поверил, если б она, как Марина, катала истерики и требовала отдать ребёнка куда подальше.

– А что мне, по-твоему, надо делать? Упасть на ковёр и биться головой оземь?

– Ну, я бы не удивился, – вырвалось из меня, и я тут же пожалел, потому что мать расстреляла меня глазами.

– Плохо, что ты обо мне так думаешь, сын. С другой стороны, наверное, я дала повод. Выяснять «почему» и «зачем» не стану. Однажды ты поймёшь, а может, не поймёшь никогда. Не могу сказать, что мне всё равно. Возможно, я это заслужила. Но, как говорят, когда двое не находят общий язык, виноваты оба. Кто-то глухой, а кто-то слепой. Допускаю, что мы брели в потёмках. В любом случае, всё это сейчас не важно.

Она взмахнула рукой. Как-то неловко. Будто птица с перебитым крылом. И я снова потерялся, гадая, она опять пытается мной манипулировать или что? Или это что-то другое, чего я действительно не хочу видеть? Потому что мне привычнее думать, что она капризничает и пытается заставить что-то делать в угоду себе?

– Что касается ребёнка… Маши, да. Не могу сказать, что я безумно рада и прыгаю до небес. Это честный ответ. Но когда я её увидела… не сразу, а когда всмотрелась… Она так напомнила мне твоего отца… и тебя маленького… Что мне, пусть не сразу, а чуть позже, когда я поразмыслила наедине с собой… а у меня ведь много свободного времени – ты же знаешь… я вдруг поняла, что не так уж и плохо, что в твоей жизни появились другие люди, кроме твоей тошнотворно-правильно-стерильной Марины. Что у тебя, оказывается, дочь. Достаточно большая девочка. И что ты – настоящий мужчина, для которого не только работа на первом месте. Ты всё же можешь принимать правильные решения. Я тебя хорошо воспитала, сын. Я этим горжусь.

Это в её стиле. Она гордится собой, а не мной. Но её слова… нечто другое. Не то, что я слышал в последние годы. Не капризы, не манипуляции, не фальшивые слёзы и желание настоять на чём-то своём.

– Я так любила твоего отца, – произнесла она тихо. – Когда его не стало, я вдруг поняла, что всё стало пустым и ненужным. Меня держало лишь то, что у меня был ты – его продолжение. Я больше не вышла замуж, – снова махнула она рукой. – Мужчин в мире много. И хорошие встречались. Но никто не мог быть им. Никто.

Она прошагала широким шагом по комнате, остановилась у окна, одёрнула тюль. Долго смотрела куда-то и молчала. А я стоял и глядел на мать, не зная, что сказать и как утешить. Я видел: она не плачет. Но простые шаги сделать невероятно трудно. Будто пропасть под ногами, и я не знаю, в силах ли её перешагнуть.

– В общем, так, сын, – обернулась она некоторое время спустя, – я пришла обедать. Нравится тебе или нет, но я уже здесь и никуда не уйду. Мы пообедаем, а потом заберём ребёнка из детского сада и поедем на дачу, как и планировали.

– Собирались же завтра? – осторожно спросил я, ещё до конца не поняв, что мать уже всё решила и постановила, а я после её откровений не в том состоянии, чтобы сопротивляться.

Она снова меня сделала, как когда-то. Сбила с толку. Вынесла мозг и добилась своего. Но это я понял гораздо позже.

– А что нам мешает поменять планы? Ты чем-то занят? Нет. Яна я беру на себя. Думаю, он хороший добрый мальчик и не откажет даме в мудром возрасте. Твоя няня поедет за ребёнком куда угодно в любое время. Какие ещё проблемы? Маришку не успел пригласить? Так она рада не будет нашей компании. Дачу она терпеть не могла никогда. Ни разу и не ездила, недотрога твоя хрустальная. Да и не нужна она нам. У нас семейное торжество.

– Какое? – мне только и оставалось, что задавать вопросы.

– Как какое? – выразительно изогнула мать идеально ухоженную бровь. – Ты же вроде официальное подтверждение получил, что Маша – твоя дочь? Значит надо отпраздновать. А такие мероприятия лучше всего удаются не на балах со скучными рожами, не в ресторанах, где можно с тоски помереть, а на свежем воздухе, на природе, среди своих!

Я бы не сказал, конечно, что андроид – свой. Но он как бы обслуживающий персонал всё же. По-хорошему, Алиса тоже не своя, но там скидка – тётя Матрёшкина, поэтому вроде бы как родственница. Но не наша, а моей дочери.

В общем, я запутался окончательно и, кажется, резко поглупел, потому что не нашёл ни единого аргумента, чтобы матери возразить.

– Даже если вы не готовы, никакого значения не имеет! Я ко всему подготовилась сама!

– Мы готовы, – скрипнул я зубами.

– О, даже так? – снова то ли удивилась, то ли очень хорошо изобразила удивление мама. – Замечательно! Великолепно! Как твоя нога?

Вспомнила наконец-то. Настал, видимо, черёд изобразить заботу.

– Всё хорошо, – снова буркнул сквозь зубы, понимая, что ещё немного – и сотру эмаль, а поэтому расслабил челюсти.

Рано. Очень рано. Именно в этот момент явился великолепный шеф-повар.

– Ян! – обрадовалась мама ему, как родному. – У нас тут немного планы поменялись! Вы не возражаете, если мы отправимся на дачу сегодня?

Ян не возражал. Образец мужественного стоицизма. Ни один мускул не дрогнул на его благородном лице. Хотя вру: улыбался он зачётно. Бабам такое нравится.

Они с мамой моей чуть ли не под ручку отправились на кухню, а посчитал, что мне там делать нечего. Я к Алисе пошёл. Ну, а куда ещё? Надо сообщить ей радостную новость про семейное торжество. К тому же, я не собирался сидеть в одиночестве, как гордый орёл. Ещё чего не хватало. Уж лучше с Алисой.