Глава 73

Глава 73

Алисе я ничего не сказал. Решил: она просила время, пусть оно у неё будет, а позже, когда мы наконец-то притрёмся, присмотримся, будет ещё возможность объявить, что с Мариной я расстался.

Как-то показалось глупым с готовностью брякнуть: «С Мариной я покончил!», будто красуясь: вот он я какой замечательный, перешагнул, примите меня в свои объятия. Не всё сразу. Тут важнее, что решит для себя Алиса. Сможет ли принять меня, сочтёт ли достойным. Но в тот вечер я позволил себе маленькую вольность – поцеловал её украдкой перед тем, как она юркнула к себе в комнату, чтобы готовиться ко сну.

Это был не полновесный поцелуй, а лёгкое прикосновение губами к губам. Нежное обещание, что я, пусть и не идеальный, но желаю её и хочу, чтобы между нами родилось нечто большее, чем просто отношения.

Хватит, я в одних уже побывал. Меня больше не устраивает «любовь» на расстоянии. Мне очень даже нравится семья в моём доме. Это по-настоящему, не без курьёзов и ругани, не без непоняток и взаимных обид, но тепла, смеха, радости во сто крат больше, чем в то время, когда я жил один, был женат на работе да изредка встречался с Мариной.

Когда ты входишь во вкус и начинаешь свободно дышать, на меньшее уже не согласен.

На следующий день Марина пришла снова.

– Здесь остались мои вещи, – заявила она, гордо подняв подбородок.

Я посторонился, молча пропуская её внутрь.

Её вещи здесь были, да, но стремление их забрать весьма меня удивило. Не настолько ценное, чтобы заявиться сюда снова.

Следить, что она там складывала, я не стал. Сидел на кухне с Яном, пялился в окно и крутил в голове Маринкин выпад.

– Хотите, я вам помогу? – неожиданно открыл рот Ян.

Вид у него загадочный, как у Сфинкса. Я на секунду завис, соображая, что он имеет в виду.

– Помогу вашей бывшей невесте исчезнуть из вашей жизни, – пояснил он, криво ухмыляясь. Нехорошая такая гримаса. Гнусная, я бы сказал.

– Прибьёшь её в подворотне? – поинтересовался без особого запала, ужасаясь тому, что подумал об этом.

– Зачем? Есть масса других способов вправить мозги. Даже без рукоприкладства, – парировал андроид уже с обычным своим выражением лица.

– Не настолько низко я пал. Она всё же женщина. Вести войны в наше время как-то не цивилизованно.

Он помолчал, что-то помешивая на плите. Пахло вкусно. Колдун юный, не иначе.

– Если передумаете – обращайтесь, – сказал и ушёл в себя.

И снова чудилось мне: он знает что-то больше, чем я, но расспрашивать было как-то унизительно, что ли.

Вещи Марина собирала долго. Можно подумать, у неё тут целый арсенал запрятан. Хотя, наверное, за годы нашего общения, что-то и накопилось – не без того. Я как-то не обращал внимания.

Уходила она всё так же гордо, как и пришла. Кучу её пакетов уносили два крепких парня, видимо, из сферы обслуживания. А может, папа её подогнал, как знать. Меня это тоже особо не интересовало.

– Я б на вашем месте… – снова открыл рот Ян, когда за ней дверь захлопнулась.

– Будь на своём месте! – в сердцах сказал я, понимая, что он суёт нос, куда не просят. Тот только плечами пожал.

Меня так и подмывало спросить, что он всё же имел в виду, но вскоре стало не до этого: пришла Алиса и привела с собой женщину средних лет. Милая такая, улыбчивая, с добрыми щеками.

Вот есть с добрыми глазами, улыбкой, а у этой – щёки. Розовые, пухлые, сдобные.

– Знакомьтесь, Евгений, это новая няня для Маши, Божена Ангеловна – заявила моя заноза в заднице и сердце по совместительству.

Я вздрогнул. Ещё раз залип на щёки. Где она её такую откопала? Новая няня отреагировала по-своему на моё тотально-позорное молчание.

– Можете звать меня просто Божена. У меня папа болгарин, – она словно извинялась, – поэтому у меня такие странные имя и отчество.

Голос у неё приятный, движения плавные. И почему-то сразу к ней доверие – необъяснимое, но стойкое. Вот бывает так: человек ко двору, по душе, без скрипа и сопротивления.

– Вот здесь вы будете жить, – потянула Алиса новую няню в свою комнату.

«А ты?!» – взревело у меня внутри страшное чудовище, которое, судя по всему, испугалось до визгу, до судорог, до паники.

– А я переночую в комнате Яна, – ответила она на мой немой вопль, – а завтра я уезжаю в командировку.

Пока Божена одобрительно осматривала комнату, я оттащил Алису в укромный угол.

– Что всё это значит? – спросил свистящим каким-то шёпотом.

– Я говорила: мне нужно закончить проект, уехать на несколько дней, – терпеливо пояснила она. – Я знаю, что ты дома и мог бы присмотреть за Машей. Но это не решает глобальной проблемы: Маше всё равно нужна няня. А мне надо работать. Ты и сам прекрасно знал, что рано или поздно это нужно сделать – заменить меня очень хорошим профессионалом. Божена – именно такая.

– А со мной посоветоваться нельзя было? – всё равно не спрятал я своего ощетинившегося ежа.

– Ты бы со мной спорил, мы бы поругались вдрызг…

– А так ты поставила меня перед фактом, не дав выбора. Я могу её прогнать, учти.

– Можешь. Имеешь полное право. Но, надеюсь, тебе понравится, как она работает. Мы договорились, что она будет ночевать с Машкой по согласованию с тобой. Если ты решишь, что в этом нет нужды и ты справишься сам, ночные часы выпадают. А так она будет каждое утро водить Машу в детский сад, к логопеду и на все кружки, занятия, которые будут ей полезны и одобрены тобой. Это рационально.

– Я подумаю, – буркнул, не сдаваясь. Всё время подмывало спросить: а где в это время будешь ты? И не потеряем ли мы тебя, когда ты надолго и не понятно куда исчезнешь из дома?

– Подумай, Жень. Больничный не вечен, через пару недель тебе снимут гипс, ты станешь пропадать на работе, являться под вечер, уставший. А тут всё под контролем: Маша присмотрена, ужин приготовлен. Тишь, благодать, красота.

Расписывала она хорошо. Только что-то меня во всей этой идиллии жутко напрягало. Я только понять никак не мог – что.

Божена первое впечатление о себе не испортила.

– Хоошая! – идентифицировала её статус Машка.

Они как-то почти сразу спелись. Матрёшка-попрыгушка и Боженка щекастенькая. Будто знали друг друга всю жизнь.

Утром Алиса уехала. Уехала бы тихо, растворилась бы незаметно, но я бдил. Поймал её почти у самой двери. Убрал непослушный локон с её щеки.

– Я буду тебя ждать. Очень, – прошептал тихо-тихо и, не удержавшись, прильнул к её губам.

И она откликнулась, отозвалась, обвила руками мою шею, подалась вперёд. И таким сладким был этот поцелуй, что внутри восторг достиг критической отметки.

Никогда, никогда я ещё не чувствовал в своей жизни ничего подобного. Это походило на яркий праздник, на радость сердца, на усладу души, когда всё в тебе поёт и радуется, ликует и готово стартовать в самое синее небо, а ты способен выпрыгнуть из кожи и пройтись босиком по углям, даже не ощущая жара и не боясь обжечься. Потому что невозможно получить ожоги, когда твоя личная температура куда сильнее, чем та, что делает угли горячими…

А чуть позже, когда Божена и Машка отправились в детский сад, я обнаружил, что у меня пропали банковские карты. Моя личная и та, что я давал Алисе, и которую она так и не взяла у меня.