Глава 72

Глава 72

Евгений

Алиса уехала закрывать свой чёртов проект, и всё словно замерло, остановилось, как часы, у которых механизм взял и вырубился.

Три дня мы просуществовали в какой-то параллельной реальности. На нас даже Ян посматривал задумчиво, но, к счастью, комментарии оставлял при себе.

Машка цвела и радовалась не пойми чему. И не сказать, что у нас что-то изменилось в отношениях. Скорее, даже наоборот: отношения спрятались, но странным образом это пошло только на пользу. Кажется, мы учились слушать друг друга и существовать в едином пространстве.

Нет, мы не утихомирились и по-прежнему хоть раз в сутки, но сцеплялись в противодействии. Но наши стычки начали мне не то чтобы нравиться, а доставлять некое удовольствие и восхищение девушкой, что умела отстаивать свою точку зрения, противостоять, но не из вредности, а ради справедливости. И я всё чаще, хоть и раздражался и бесился, признавал её правоту или разумность доводов.

Мне нравилось, как она управлялась с Матрёшкой. Я любил наблюдать, как она замирала у окна, где стоял её палочный цветок. Обожал, когда прядь волос падала ей на глаза или щёку. Восхищался, когда она делала наброски в альбоме или садилась за ноутбук, чтобы творить.

Рядом с ней дышалось легко и не хотелось, чтобы она уходила. Я ревновал её к Юльке, с которой у них появились общие тайны, шитые белыми нитками, но я мудро решил: пусть. Это Алисина стихия, я не должен обрезать ей крылья, тем более, такие.

Я ревновал её к Яну, который перестал сбегать и оставался на завтраки, обеды и ужины. С ним она тоже общалась, а скрипел зубами и уговаривал себя, что поводов для кулакочесания нет. Они просто дружат. К тому же, как можно обижать Яна, что нередко служил именной лошадкой для Матрёшки?

Пока он её катал на своей спине, у меня была возможность урвать несколько драгоценных минут, чтобы полюбоваться на Алису. Словно случайно прикоснуться к её руке и чувствовать, как бешено бьётся сердце в груди. Это оказалось новым, и куда круче постельных игрищ.

У нас почти не было, этих минут. Алиса отводила в детский сад Машку. Алиса ездила к Вересовым и бурно обсуждала новый дизайн их городской квартиры. А я молча завидовал и не мешал.

У меня накопились вопросы по работе и, как оказалось, не все они требовали моего участия. Я и дистанционно неплохо справлялся с текущими делами, но я всё же за эти три дня разок съездил в офис, чтобы народ не расслаблялся.

А народ – молодец, ничего без меня не встало и не пропало, так что можно было со спокойной совестью сидеть на больничном дальше. Это я себя так уговаривал, потому что мне жизненно необходимо было время, которое я потратил на семью, а не на вечную гонку по вертикали бизнеса.

Алиса водила Машку к логопеду, а к нам каждый день зачастила мама. Ненадолго, но появлялась, как пожар, немножко командовала, обязательно обедала или ужинала, неизменно занимала Алису болтовнёй и строила грандиозные планы поездки на дачу. Мечтала, чтобы мы туда каждые выходные шастали. И самое страшное – я не возражал и не раздражался. И даже перестал подозревать, что мать мной манипулирует, хотя, наверное, именно в эти дни она вила из всех верёвки с устрашающей по масштабу силой.

И всё бы хорошо. Если бы не Марина, что обрывала мой телефон и появлялась на пороге квартиры каждый день, как только Алиса с Машкой уходили.

– Не приезжай и не звони, – сказал я ей, как только она появилась первый раз после нашего разговора.

– Ты же обещал, Женя! – блестела она слезами и смотрела на меня взглядом смертельно раненой лани. – Ты обещал дать нам шанс!

– Нас нет, Марин, – сказал ей, может, жестоко, но правду и прямо. И мир не перевернулся, не исчез.

Когда надо, я умел говорить «нет» так, чтобы все понимали: это «нет», а не какое-то другое слово. Но мир бизнеса и личная жизнь имели разные плоскости. И то, что хорошо читалось в деловой сфере, абсолютно, непробиваемо игнорировалось там, где в силу вступали более тонкие материи.

– Как нет? – потекли по её щекам слёзы. Красиво, капельками, будто в кино, когда ни веки не припухают, ни нос не краснеет. – Как можно перечеркнуть всё то, что между нами было? Мы же договорились, Женя! Ведь это же не трудно – просто подождать, пока всё уляжется. Я понимаю: трудно сейчас тебе. Но и мне нелегко, поверь! И я готова бороться за нашу любовь! Потому что не верю, что за какие-то жалкие несколько дней ты смог всё забыть!

– Я не люблю тебя, Марин, – снова ударил я больно. – И, наверное, никогда не любил. Да и ты тоже. Нам просто было удобно друг с другом. Необременительно. Встречались от случая к случаю. Вместе ходили куда-то – культурно развиваться. Проводили время в постели и снова исчезали из жизни друг друга до новой встречи. Это не любовь.

– У любви много граней! – возражала она мне с упорством гончей, что взяла след и никак не хотела сворачивать в сторону. Только след был ложным. Гончая об этом не знала и продолжала напрягать лапы, нюх, зрение, уши.

Я должен был доказать ей, что все её надежды тщетны, а усилия уходят вхолостую.

– У наших отношений вряд ли вообще есть грани. Так, отражение на глянце. Я не стану пафосно заявлять, что нам нужно расстаться. Мы и так очень давно по разные стороны пропасти. У каждого своя жизнь, интересы, заботы, увлечения. Мы не пересекаемся. Я это понял и вижу. Хочу, чтобы увидела и ты.

– Мы могли бы попытаться жить вместе! – Марина будто меня не слышала. Да почему «будто». Она слышала только себя и воспринимала то, что втемяшилось ей в голову.

– Уже не стоит. Мы с тобой как абажур той лампы, что ты расколотила в тот день, когда здесь появилась Машка.

– Зачем ты об этом вспоминаешь? – вспыхнула она. – Я виновата, признаю. У тебя будет другая лампа, лучше.

– Да. Будет, – согласился я. – Но это будет другая лампа. А про дребезги – это не о стекле, а о том, что нас худо-бедно объединяло. И если у тебя есть хоть немного гордости, ты уйдёшь, Марин. Хватит уже пытаться из осколков слепить что-то целое. Не получится.

Она ещё пыталась возражать, доказывать. К счастью, держалась в рамках и не устраивала истерику с воплями, соплями и дешёвой игрой на публику.

Мне немного было её жаль. На душе тяжело. Она была в моей жизни три года, а я не из тех, что перешагивали и уходили равнодушно. Но обманывать, изгаляться, выкручиваться – не для меня. Хватит. Я и так смалодушничал, пытаясь хоть как-то смягчить удар. А как ни крути, твёрдое решение всё же принимать нужно. Не важно, когда. Сегодня или завтра, или через неделю. Можно и год тянуть – и ничего не изменится. Итог будет тем же: нам надо расстаться.

– Ключи, – протянул я руку и посмотрел Марине в глаза.

Она замолчала на полуслове. Не знаю, что прочла в моём лице, но опустила глаза, очень долго рылась в сумочке, достала ключ от моей квартиры и аккуратно вложила его в мою ладонь.

На этом можно было бы поставить точку, перевернуть страницу, но тогда я ещё не знал, что это ещё не конец сюрпризов от Марины Айдановой.