Глава 13 — Подкаты

Кира купается в ванной, я набрала для нее с пеной. Чтобы сильно не скучала, поставила рядом стул для Надюши. Играют…

Вытирая руки полотенцем выхожу на кухню.

Кухня у него тоже словно из журнала. Стерильно-холодная. Мужская. Гранит и стекло.

Горсть льда со стуком летит в красивый стакан, разбавляя виски.

Платон дергает рубашку, расстегивая сверху пару пуговиц.

На каменном столе уже убраны следы нашего чаепития с Владой. И стоит бокал.

На большом блюде — сет роллов. И ещё какая-то "морская" еда.

— Красное полусладкое или белое полусухое.

— А как же концепция одного трезвого и взрослого.

— Ну перестань… пара бокалов это так… аперитив к ужину. Садись…

Сам не торопится к столу, стоит у окна, опираясь бёдрами на подоконник.

Я не знаю куда деть взгляд. Стрелки на брюках, ремень, ширинка…

Капец!

Полярный — красавчик… Как только мы остаемся наедине, моё тело реагирует на него сбитым дыханием и горящими щекам.

Но помимо того, что красавчик, он ещё эксплуататор, тиран и расчетливый наглец.

Вообще не моя версия!

— Так, какое открыть?

— Давай, красное.

Хотя бы оправдаю свои горящие щеки.

Закатывает рукава рубашки, открывает вино. Пялюсь на рельефные предплечья, оплетенные выраженным венами. И крепкие, длинные пальцы.

Внезапно представляя эти пальцы на мне и во…

Так, Сова! Это не твоя версия!

Поднимает на меня ироничный взгляд. Медленно моргает, пряча чуть осоловелые глаза…

— Почему ты пыталась уйти?

— Была неловкая ситуация. Разве это не очевидно?

— Но ты пыталась и после.

— Вы громко разговаривали.

— И?

Помимо того, что ты сказал "пока"?! Ну это ладно… охотно верю, что просто хотел ударить по этой Владе.

— Ты очень грубо говорил с женщиной.

— Я грублю только тем женщинам, которые этого заслуживают.

Вот зря я перешла на "ты"!

— Ну вдруг, я в твоей системе координат чем-то "заслужу". Грубияны всегда считают виноватой в своей грубости жертву их агрессии. А себя оправдывают.

Поднимаю на него упрямый осуждающий взгляд.

Облизывает с горящих губ виски.

И зачем я с ним спорю? Меня сюда не для этого пригласили. И два моих магнита тоже не за это.

— Ну, давай, так… Даже если, по моему мнению ты заслужишь грубость, просто достаточно держать дистанцию. И я точно не побегу за тобой, жалить тебя в отместку.

— Ну, давай… — пожимаю плечами. — Не забудь сообщить мне заблаговременно, что я низко пала в твоих глазах! — закатываю скептически свои. — Чтобы я успела отскочить на безопасную дистанцию.

— Уверен, это не понадобится.

Кира в ванной поёт что-то из шансона.

Ы-ы-ы… Надеюсь, Надюша не запомнит слова. А то были у нас прецеденты.

— Рассказывай… — доливает себе виски.

— О чем?

— Почему от мужа ушла.

— А может, это он ушёл.

— Нет… — делает глоток, разглядывая меня. — Не он.

Проходит мимо. Внезапно чувствую его близко спиной. Дыхание перехватывает!

Неровно громко выдыхаю.

— Причина…

Заправляет мои волосы за ухо.

Уворачиваюсь от слишком острых ощущений.

— Хотя я сам угадаю… — стоит за спиной. — Ты же у нас принципиальная идеалистка, да? Это было… разочарование?

— Да. Наверное.

Это было разочарование.

— Похвально.

— Что именно? — запиваю вином бунт моего тела от его близости.

— Наличие идеалов и не желание их предавать. Но больше не выходи.

— Почему это?!

— В идеалы нельзя попасть, Дана… У каждой твари есть тёмная сторона. Разочарование неизбежно. Какой смысл в браке, если он конечен?

Нет смысла…

— А у тебя есть? Идеалы.

— Конечно. Грешен.

— И поэтому не женат?

— И поэтому тоже.

— И как оно? Жить с пониманием, что своего человека никогда не встретишь?

— Нормально… Нужно получать удовольствие от "чужих", — заканчивает фразу, касаясь губами кромки моего уха.

— Вы пьяны, Платон Александрович.

— Да…

— Ведите себя прилично.

— Зачем же тогда пить? — усмехается он, чокаясь о мой бокал. — За тебя…

А вот сейчас пора сбегать, но…

Два магнита… целых два! Мне так нужна работа.

Ладно, Полярный не какой-то дешёвый насильник или вымогатель. Думаю, дальше своих "танцующих" подкатов не пойдёт, если не давать ему повода. Да и дети здесь!

Надо признаться мне его "танцующие” даже заходят…

Поднимаюсь с бокалом в руках.

— Во-первых, Вы обещали рыдать, а не вот это все! — дёргаю бровью, рефлекторно поправляя его сбившийся воротник. — А во-вторых, у меня есть мужчина. Если что.

— Л-л-ложь… — задерживается на мгновение его язык между безупречно белыми зубами.

— Почему это?! — возмущаюсь я.

— На совсем убогого ты не согласишься. А с достойным ты бы так отчаянно не хваталась за работу.

— Какой Вы проницательный!

— Я же работаю демоном, Дана, — подмигивает мне. — Мне нужно угадывать тайные желания клиента и продавать их ему в обмен на…

— Душу? — хмыкаю я.

— Нет, я очень скромный демон. Меня интересуют только бабки.

— Эх… и меня! И меня интересуют только бабки, — хныкаю я.

Он прав, никакого достойного мужчины у меня нет. И поэтому, я отчаянно хватаюсь.

— И только поэтому я терплю этот неприкрытый харассмент!

— Кстати о нём… ты торчишь мне желание.

— Не сексуальное.

— Не сексуальное… Иди сюда, — ловит меня за талию.

Ахнув, оказываюсь к нему прижата за талию. И в мой живот явно упирается ещё что-то помимо ремня.

— Так… — теряя голос выдыхаю я.

Его губы касаются моих. И голова моя идёт кругом. Я чувствую его жар и виски…

— Не сексуальное… — шепчу шокировано.

— Сексуальное — это когда я тебя на колени поставил, Сова. А это — исключительно романтическое, — шепчет мне в губы, касаясь их на каждом слове.

И я держусь на последней капле силы воли, чтобы не впиться самой в эти губы.

— "Вижу чётко, вижу ясно, ну какой же тут секвет! — раздаётся из ванной звонкий голос Надюши, вырывая нас из взаимного эротического гипноза. — Ведь такого не бывает жопа есть, а слова нет!"

"Жопа" — с энергией и пристрастием.

Распахнув в ужасе глаза, резко отстраняюсь от губ Полярного.

О, нет!

— "А на утво я вефила мел у бвата попвофу, и на всех забовах квупно слово ЖОПА напифу!"

Следом раскатистый хохот Киры.

— Это сейчас моя твою научила или твоя мою? — свожу жалобно брови.

Полярный цокает, выразительно закатывая глаза.

— Надюша! — кричу им. — Это плохая песня! Её не надо петь!

— Хавошая! — хором.

— Так. Ты должен им сказать, что это плохая песня! — требую от Полярного.

Иначе меня опять распнёт бабка Надюши.

— А мне нравится… — допивает залпом. — "Жопа есть, а слова нет…" Пам-пам. И, кстати, да. Я — рыдаю.