Глава 20 — Максимально глубоко

— Ну ты вчера и дала, Сова! — открыв глаза после звонка будильника гляжу в потолок.

Хотя вся проблема в том, что "не дала". А как малолетка смылась от Полярного на такси через чёрный выход.

Нашла на ком свои тайные желания отрабатывать. Теперь тебе конец, Сова.

И даже обращаясь к себе сейчас, я отмечаю, что обращаюсь его тоном, интонацией и неправильно ставя ударение.

Мамочка… как на работу идти?!

Вспоминаю свой фокус с трусиками и горящие глаза Платона.

Меня обваривает от возбуждения. Дана, вот тебе ни капли в рот! Зачем ты пила это вино?!

— "И тут Остапа понесло!" — громко вскрикивает попугай.

— Ну ты ещё давай… А впрочем, понесло это слабо сказано!

— "Не ешьте на ночь сырых помидоров!" — распушает гребень наш тролль.

— Да покормлю сейчас, не кричи.

Надюша ночевала у бабушки. И сегодня она сама должна отвезти её в сад.

И я, не торопясь, собираюсь. Взяв стакан кофе на лоджию, смотрю на окна Полярного.

Шмякаю себя ладонью по лицу, изображая фейспалм.

Ну, капец…

И что собираешься теперь делать с заведённым и недотраханным боссом, соблазнительница недоделанная?

Ой, да все он там без тебя дотрахал, Сова! Владу свою неприлично длинноногую.

От этого настроение портится ещё сильнее. И гадко тянет в солнечном сплетении.

Потому что мне он нравится!

Не смотря на дурной характер. И то, что начальник. И я хочу с ним секса, да!

Я запала на Полярного. Ужас…

Ну вот как-то же расслабляются женщина "для здоровья". Почему я так не умею?

Но я так категорически не умею.

Скрупулезно привожу себя в порядок. Потому что если уж отхватить от него сегодня негатив, то хотя бы выглядеть не жалко. А той самой смелой кошкой, которая вручила ему трусики.

Ну ты для этого хоть коньячка в кофе бахни. Грамм триста!

И тогда точно кто-то из нас кого-нибудь изнасилует. И что-то мне подсказывает, что жертвой стану не я!

Божечки… пусть он сегодня будет капец как занят! Я не готова к общению.

Надеваю свою самую роскошную длинную юбку и жакет. В уши — крупные серьги. И даже достаю каблуки.

Держи теперь марку, Совушка…

Стрелки на глаза, блеск на губы, парфюм.

И делай вид, что так и надо. И вообще ты такая… звезда с шизой!

— "Знойная женщина, мечта поэта!"

— Я тебя зажарю! — угрожаю попугай.

Бегу на работу.

Держа осанку, вышагиваю по торговому центру. Сегодня — никого знакомого.

Поднимаюсь к нам на этаж.

— Миша, привет, — здороваюсь с завхозом.

Он добрый, но туповатый.

— Привет!

— А Полярный еще не пришел?

— Полярный пришёл, — сзади.

Дергаюсь, разворачиваясь к нему. Откуда только материализовался?!

В руке как всегда стакан кофе.

Встречаемся взглядами.

Сглатывает. Его кадык движется.

Торможу себя на фантазии о том, как трогаю его забитую крепкую шею.

Трусики мои беспощадно намокают.

Боже, как неловко.

— Доброе утро, — первая отмираю я.

— У меня другие данные, — ещё один глоток.

— Давайте не будем, — прищуриваюсь многозначительно, — смешивать личное и работу.

— Перестань говорить моими репликами.

— Что ж… прекрасно, Платон Александрович. Надеюсь, вы выспались…

Потому что я — нет!

— И в хорошем настроении.

И не сожрёт меня на завтрак.

— Иди к черту, — тихо и недовольно посылает меня.

Прикусываю губу, пряча улыбку.

Потому что судя по дерьмовому настроению и хмурости, ни с кем он потом не зажигал. И за это я готова ему простить этот "транзит" к черту.

Кивает мне на свой кабинет.

— Арбайтен…

Но сам не спешит идти следом.

На доске опять движение фигур, и я обгоняю Тори.

— Опять ночное задание? — с сарказмом. — А что так дешево-то, Дана? Брала бы сразу должностью. Или — не даёт?

Игнорируя, задираю подбородок и сажусь напротив её за стол.

— За что хоть прилетело?

— За креативность и умение угадывать желания клиента, — цежу я невозмутимо.

— Я бы снял таки магнит, — заходит Полярный, — за неумение доводить работу до конца.

Демонстративно отодвигает один от кучки.

— Такой задачи передо мной не стояло, — с вызовом дёргаю бровью.

— Это подразумевается.

— Пишите техническое задание более детально.

— Обязательно, — сквозь зубы.

Между нами искрит так, что током бьёт.

Полярный что-то распечатывает на принтере.

— Минуту. Это важно.

Отвечая на вызов Надюшиного воспитателя, выбегаю в коридор.

— Да?

— Доброе утро. Надюши сегодня не будет? Или вы опаздываете?

— В смысле? А что бабушка её не привела?!

— Нет.

— Извините. Я сейчас позвоню и все узнаю.

Поспешно набираю Надюшу. Но её телефон отключён. Набираю свекровь.

— Доброе утро, Паулина Михайловна. Вы опаздываете?

— Нет, мы не опаздываем, — холодно и надменно. — Надя останется у нас с Петром.

— В каком смысле?

— Оказывается, ты её таскаешь ночами по мужикам. Это недопустимо. Мы её не отдадим.

Потеряв дар речи, слепо смотрю перед собой.

— Вы не имеете права. Я приеду с полицией.

— Ребёнок с отцом. Он родительских прав не лишён. Имеет право проводить с ребёнком столько времени, сколько сочтёт нужным. Попробуй оспорить.

Владимир живёт с ними.

От чувства несправедливости и возмущения сводит грудную клетку.

Паулина Михайловна выбила свои свидания с Надюшей по суду. И я не могу им запрещать видеться. Они с тестем и раньше пару раз пытались отнять Надюшу. Но мне казалось, мы обо всем договорились на суде. Но нет…

Звоню Владимиру.

— Привет. Надюша у тебя?

— Дана… у меня нет совершенно никакой возможности и желания участвовать в твоих ссорах с моими родителями. Решайте эти проблемы без меня. Я занят, у меня конференция.

— Где моя дочь?! — рявкаю я.

— Я не могу сейчас говорить! — тихо и раздраженно.

Скидывает вызов. Перезваниваю. Отключён телефон.

С трясущимися губами и с онемевшим лицом возвращаюсь в кабинет.

Не слышу, что говорит Полярный. Сосредоточиться не получается. В пальцах дрожит карандаш.

— Всё, уходите, — заканчивает он свои ЦУ на день как обычно нелюбезно.

А я даже не понимаю, что он говорит и что я должна делать.

Тори уходит. А я сижу. Из пальцев падает карандаш.

Сверлит меня взглядом.

— Что-то хочешь мне сказать?

Отрицательно качаю головой.

— Хочешь, чтобы я тебе что-то сказал? — недовольно.

Снова качаю отрицательно.

— Так… Тебе что от меня надо?!

— Помоги мне… — тихо прошу я, едва контролируя надрыв в голосе.

— Только если кончить, — вальяжно откидывается в кресле, доставая сигареты.

Ясно…

Поднимаюсь, отворачиваясь от него. Иду на выход.

— Стоять… — тихо. — Вернулась.

Послушно разворачиваюсь, не поднимая на него глаз.

— Что случилось?

— Надюшу забрали… — выдыхаю судорожно.

— Кто?

Обмахиваю лицо пальцами, чтобы не впасть в истерику. И не могу ему ответить. Потому что — впаду.

Менты у отца не будут забирать. Он прав не лишён. Отправят в суд, выяснять отношения там. Или к приставам. Напугают опять Надюшу. А как без скандала одной у них двоих забирать ребёнка я не знаю.

— Забрали за то, что мы у тебя ночевали. Свекры. И отдавать не хотят. Мне нужно чтобы со мной кто-то был. Сильный, наглый, оторванный.

— Ну ты, просто мастер комплиментов, Сова! — закатывает глаза.

— Пожалуйста… — прошу тихо ещё раз.

Его лицо недовольно дергается.

— Хватит! Поехали. Все-таки мой художник… — словно оправдывая свое согласие помочь с Надюшей.

Но я знаю, что не поэтому. Просто Полярный лапочка где-то глубоко внутри. Просто это о-о-очень глубоко! Максимально глубоко. Как в Марианской впадине.