Глава 21 — Быть собой

— Адрес говори…

— Гоголя восемьдесят два, — дрожащим голосом.

— А свекор у нас кто?

— А это имеет значение?

— Конечно имеет. Может он генерал. Или — от воров Смотрящий. Я же должен понимать с кем я нарываюсь на конфликт. И как с ним разговаривать.

— А… нет. Доктор наук он.

— Каких?

— А это тоже имеет значение?

— Нет, просто интересно.

— Педагогических.

— А что ж так непедагогично тогда — у матери ребенка забирать?

Вздыхает, отворачиваясь к окну.

— Они считают, что я порчу ребёнка.

— Чем же? — удивляюсь я.

— Я же одна. И Надюша везде со мной. А они не одобряют мой образ жизни. Считают, что я обязана посвятить себя полностью ребёнку или я плохая мать. Режим там, диета, врачи, занятия… А Надюше не нравится режим, врачи и диета. Нам и так хорошо.

— А Надя болеет?

— Нет! Но как у любого ребёнка есть особенности. А они у неё то СДВГ найдут, то аутический спектр, то ещё какую-нибудь фигню! — злится. — И тащат по врачам без моего разрешения! А для ребенка это стресс! Я им запретила встречаться с ней. Они по суду добились встреч.

— Это у Нади-то аутический спектр? — дергается мой глаз.

— А ещё они ей поставили прививку, которую я не разрешала! — жалуется Сова. — И перекармливают, заставляя есть то, что она не любит. Спаржу, шпинат, брокколи, сало, холодец! Пихают в нее всякое! Господи… ненавижу их! Нельзя так говорить, да?

Хмурясь, пытаюсь представить, что кто-то попробует мне диктовать какие-то правила. С трудом…

— Пошли их нахер.

— Как?! По суду они могут проводить с Надюшей один день в неделю, в присутствии отца.

— Как, как… ты как маленькая Сова. Если ты не хочешь видеть человека, сделай так, чтобы ему было максимально стрёмно с тобой пересекаться. Сожри его… И жри каждый раз, когда он появляется.

— Боже, я так не умею!

— Пф… легко!

— Вон они! На площадке! Паркуйся. Быстрей, пожалуйста! Они уходят. Я потом к ним не дозвонюсь, не достучусь, — волнуется Сова.

Вылетает из машины. И сбросив каблуки несётся на площадку.

В её длинной пышной юбке смотрится эпично. И я даже… любуюсь. Хорошо бежит. Зрелищно.

Эту бы сцену в фильм, взяла бы Оскара.

Но… вспоминаю, что брусчатка не безобидна. Там бывают камни, стекла, гвозди.

Черт…

Но она летит, словно ничего не чувствуя.

— Паулина Михайловна-а-а! Подождите! — оббегает Сова женщину, лет пятидесяти пяти с вайбом вогона из "Автостопом по галактике". А внешность, она редко обманчива.

М-да. А случай-то тяжёлый!

Сова упирается спиной в дверь подъезда, преграждая им путь.

— Петр, уведи Надю в машину! — повелевает Паулина.

— Мама! — оборачивается расстроенная Надя.

Ее, держа за руку, ведёт пожилой мужчина с пузом в льняном костюме.

Сова дергается к ней, но вогон ловит её за запястье.

— Нет, милочка! Не так быстро.

Мужик тянет за руку ребенка.

Просчитываю траекторию движения Нади, иду наперерез, пока Сова яростно спорит с вогоном. Снимаю все на видео.

Догоняю их возле машины.

— Деда, я хочу к маме! — жалобно просит Надя.

— Ничего-ничего… — открывает машину "Петр". — Погостишь пока. Полечим тебя. А то видишь, мать-то как тебя запустила. Побудешь… Так бабушка решила, а ты же знаешь, что бабушка у нас авторитет! Сейчас к профессору поедем, покажем тебя. Он светило науки. Сразу все твои болячки как рентгеном увидит.

— Не хочу к пвофессову! — упирается, пытаясь выдернуть руку. — Не хочу бовячки! Хочу к маме!

— А ну-ка тихо! Что это за непослушание? — грозно шикает на неё. — Нехорошо себя ведёшь!

— Мама-а-а… — всхлипывает Надя, сдаваясь.

Делаю шаг к ним. На Излом выворачиваю кисть "доктора", освобождая руку Нади.

Узнав меня, быстро шмыгает за мою ногу, обнимая меня за бедро.

— Да как вы смеете? — возмущённо трясёт рукой Пётр.

— А вы?

— Оставьте в покое нашего ребенка. Вы кто, вообще?!

— Это Пватон. Он мамин же-них! — гордо выдаёт Надя.

Сдавленно кашлянув, перевариваю версию. Но не опровергаю.

— Он хавоший!

И это тоже не опровергаю, хоть идея также далека от реальности, как мой статус жениха Совы.

— Надя! Немедленно в машину, — давяще и грозно.

Надя, растерявшись, дергается в его сторону. Но я ловлю её, удерживая за руку.

— Нет, она не пойдет.

— Это похищение! Я в полицию заявлю!

— Вперед! А Сова заявит на Вас. Я лично ей помогу оформить иск по причинению вреда психологическому здоровью ребёнка. И поверьте у нас будут справки это подтверждающие. Возможно, каким-нибудь маститым профессором, — цежу я.

Вижу, как бежит к нам Дана.

Отпускаю к ней Надю.

Они встречаются опять "на Оскара", обнимаясь посреди детской площадки.

— И я вас предупреждаю один раз, ещё раз вы сорвете меня с работы, похитив ребёнка Совы, я вас заебу исками от её лица, жалобами вам на работу и обличающими статьями в местной прессе.

— А вы молодой человек! — подкатывается Паулина Михайловна, — получите ответные иски, жалобы и статьи!

— А это пожалуйста. Чёрный пиар в моем деле, тоже пиар, — вручаю ей визитку. — Создайте мне инфоповод. Я не обижусь. Повоюем? Я уничтожу репутацию вашего Петра и Володи, — ядовито улыбаюсь ей. — Доктор педагогических наук, похищающий ребенка у беззащитной матери, м? Как вам?

Включаю видео, показывая ей на вытянутой руке.

— Это будет в сети. Как и переписки Даны с отцом ребёнка.

Они же есть?

— Переписки? — волнуется вогон.

— О, да! Вы в курсе, что там писал ваш сын? Какие отправлял голосовые?

Пётр промакивает платочком полный лоб.

Обескураженно переглядываются.

Я вот не в курсе, например, но чем давить на психику таким людям примерно представляю.

— А потом мы подадим на него в суд за слитые личные переписки. Возможно даже интимные! Раздуем скандал. Вы скандалы у меня солить будете, ясно? Если! Если ещё раз… у меня будет необходимость ехать и отнимать у вас ребенка.

Я вам не Сова. Всё залью напалмом.

— Я крайне неприятный, беспринципный и злопамятный человек. Поверьте лучше на слово. И не тревожьте осиное гнездо.

Надеваю демонстративно хамелеоны.

— Всех благ.

Ну раз уж "жених" надо отыгрывать!

Обнимаю Сову за плечи.

— В машину.

— Что ты им сказал?

— Что я занятой человек и не надо отнимать моё время.

— Это не поможет, увы.

— Ха…

Сова усаживает Надю в кресло Киры.

Торможу её, ловя за локоть и не позволяя сесть в машину.

— Куда это ты собралась?

— А… м-м-м… — хлопает глазами.

— А как же "спасибо, Платон Александрович!", — играюсь интонациями, изображая крайнюю степень благодарности и покорности.

— Спасибо! Спасибо большое.

Морщусь.

— Нет… Не то.

Зависнув, хмуро смотрит мне в глаза.

— Ну всему тебя учить надо…

Ухмыляясь, подхватываю за талию, притягивая к себе. Прижимаюсь губами, проникая в её рот языком. И втягиваю в поцелуй. На глазах у её возмущенной "родни".

М-м…

Как приятно быть собой.

— Надя увидит… — задохнувшись, шепчет она.

Плавясь, кусаю её за губу, оттягиваю зубами и отпускаю.

— Окей. Потом "спасибо" скажешь.

Подобрав туфли садится в машину.

Смотрю на её ноги.

Вздохнув, достаю из бардачка антисептические салфетки, купленный ещё для Киры.

— Ноги давай…

— Ой… а я и не чувствую ничего.

Закидывает ступню на колено, рассматривает ущерб.

— Немножко…

Отдаю ей салфетку.

— А бабуфка сказава, что ты васпутная. Фто это значит?

Сова распахивает растерянно глаза.

— Это значит, Надя, что бабушка уже старая и слаба умом, — закидываю жвачку в рот. — В старости многие отвратительно себя ведут и оскорбляют всех вокруг без всякой причины. Но мы будем к ней снисходительны, и не станем оскорблять в ответ.

— Мавазм? — уточняет Надя. — Бабуфка гововит, у деда мавазм. И он отватительно себя ведёт.

Щелкаю пальцами.

— Верно.

— Пвосто они ставенькие? Завазились мавазмой. Их лечит пвофессов.

— Верно.

— Понява, — миролюбиво.

Молча едем обратно.

Слив напряжение, чувствую даже некоторый релакс и бодрячок.

Боковым зрением вижу, как Сова разглядывает мой профиль.

— Прекрасен?

— Да… — нервно смеётся.

Снисходительно киваю.

— Ну вот, мы уже почти нашли общий язык. И, возможно, сработаемся.

Потому что лесть — не канает. Прокатывает только искреннее восхищение моей неудобоваримой натурой. Тогда, есть шанс…

Завозим Надю в детский сад.

— Пватон… — останавливается она, глядя на меня снизу вверх.

— Что?

— А мовжно Кивюфу со мной в детский сад? Мы игвали вместе бы.

— Я узнаю, есть ли здесь места. И как только будет можно, приведу сюда Киру.

Обнимает меня за ногу, поглаживая по коленке. Убегает в группу.

— Вот, учись Сова, как правильно благодарить. А то "спасибо"… — пародирую её. — Спасибо на хлеб не намажешь.

Поджимает губы, пряча улыбку.

Возвращаемся на работу.

Жму на кнопку маленького лифта. Он менее популярен чем большой.

Заходим вдвоём.

Лифт дергается вверх. Жму на "стоп".

— Ну вперёд… благодари, — поправляю перед зеркалом воротник рубашки.

— Здесь?

— А ты хочешь наверху? Кабинет запирается… — угрожаю я.

— О, нет! Лифт вполне себе, — нервно улыбается.

Поднимается на цыпочках, закрывая глаза. Касается моих губ, чуть ощутимо ласкаясь.

Ощущаю, как пульс бьётся где-то в горле мощными толчками.

Бах…бах…

В порыве, вжимаю её в стену, ныряя руками под юбку.

Взвизгнув, слепо жмёт кнопки на панели, скользя по ней ладонью. Лифт дергается вверх, возобновляя движение.

Отстраняюсь, поправляя одежду.

— Ну что за трусиха…

— Маньяк… — задыхаясь.

Двери открываются.

— Ты созвонилась с видеографом?

— А?.. — растерянно.

Щелкаю пальцами у неё перед лицом.

— Очнись.

— Легко сказать…