Глава 26 — Неромантичная душа

Медленно идём рядом с Совой по центральному скверу парка. Девочки едут впереди на взятой в аренду педальной машинке. В руках мороженое в рожке.

Снимаю несколько коротких видео для Наины.

Мне вспомнилось из детства, что примерно так выглядело моё счастье после интерната. Когда Наина водила меня в парк.

Никогда не вспоминал детство. А сейчас, когда появилась Кира, решил реализовать свою версию для нее.

Совы прицепом попали под раздачу. Раз уж выгуливать маленьких женщин, логично, что всей ордой. Кире нравятся Совы…

Дана — воздушная и светящаяся. Идёт со своим мороженым…

Молчаливая.

— Ой… — оступается на каблуке, попав им неудачно в разлом брусчатки.

Хватается за мою руку.

Придерживаю, притягивая за талию.

— Я настолько сногсшибателен? — подшучиваю над ней.

Облизываю с нижней губы мороженое.

— Не при девочка, пожалуйста… — шепчет она.

— А в чем проблема?

— Дети не должны наблюдать, как мама меняет "пап". Это ломает им психику.

Поднимаю с претензией бровь.

— А ты что часто меняешь?

— Надя будет знать как моего мужчину только того, за кого я выйду замуж. А замуж я пойду только навсегда! — многозначительно.

Камень в мой огород?

— При Наде, пожалуйста, веди себя как друг. И при Кире. Потому что она все расскажет Наде.

— Как заморочено… — закатываю глаза. — Ну… ок.

Отпускаю её.

— Ты можешь взять меня "как друга" под руку. Мне твои ноги больше нравятся без гипса.

— Вы так любезны, Платон Александрович! — берет меня под руку.

Пытаюсь представить ее потенциальный брак с концепцией "навсегда". Вполне реалистично. Сова такая… её можно терпеть в общем пространстве. И я представляю солидного, не слишком молодого мужа, который будет её баловать и обожать. Она такая… вечная девочка по типажу. Я по крайней мере с десяток персонажей знаю среди моих клиентов, которые мимо не пройдут, дай она им хоть намёк на заинтересованность.

И, кстати, к одному из них она скоро поедет на объект…

А вообще её и со сцены могут на плече утащить. Хороша, чертовка…

Недовольно дёргаю желваками.

— Что? — косится на меня подозрительно.

— Ничего. Всё хорошо. А что?

— Ты словно дуриан лизнул.

— Ой, фу… — передергивает меня. — Чего-чего, а умение передавать образы у тебя отменное.

— Эх… придётся довольствоваться профессиональными комплиментами! "Полярный бесплатно других не делает".

Бытует такое мнение, да.

— Я пригласил тебя после секса есть мороженое и бессмысленно ходить среди деревьев и каруселей. Без всякой надежды на продолжение сегодня. Более значительного комплемента женщине я не делал никогда.

Хихикает…

— Ладно, принимается, неромантичная твоя душа!

Романтики во мне и правда дефицит. Но образ замужней Совы заставляет посмотреть на это с практичный ревнивой стороны. А с практичной я могу выдать на все сто.

Пока она отвлекается на разговор по телефону, отстаю на несколько шагов, чтобы купить розу у проходящей мимо продавщицы цветов. Вытягиваю из корзины одну самую роскошную в цвет ее полупрозрачному розовому сарафану, отдавая взамен купюру.

— На каждой розе — предсказание, — показывает продавщица на приколотый к стеблю стикер.

— Спасибо.

Догоняю Сову. Закончив разговор, она оглядывается, потеряв меня.

И я вручаю ей розу.

— Ой…

— Так лучше?

— Мхм… — довольно поджимает губы, сдерживая улыбку.

— Здесь, предсказание для тебя, — помогаю сорвать стикер.

Читает.

— Что там?

Прячет в сумочку.

— Там всё врут, — улыбается.

И я едва сдерживаю порыв, чтобы не впиться в эту улыбку.

— Прекрати улыбаться.

— Почему?!

— Влюбится кто-нибудь.

Ещё мне не хватало… И так проблем немерено.

Смеясь, разворачивается на каблуках. Длинная юбка платья порхает у её ног, оголяя тонкие щиколотки.

— Эй! Это чьи дети?! — недовольно кричит какая-то мамаша.

— Это мои! — бежит к машине Сова.

— Ваши невоспитанные девочки, пытались задавить мою дочь! И кинули в нее мороженым!

— Извините… — встает Сова между мамашей и капотом машинки. — Это, наверное, нечаянно!

За рулем сейчас Кира. И я, честно говоря, не поставил бы руку на отсечение, что "нечаянно". Мороженое, видимо, кидала Надя. Кира с едой расстаётся неохотно. И её рожок на месте.

— Надюша? — разворачивается к девочкам Сова.

— Мы спаведливо! Она кинува в нас мусов, мамочка! Бутывку! Там быва газивовка. Кивюфа липкая тепей!

Сама Кира молчит, не жалуется. Только вжимает голову в плечи, упрямо и с мстительным прищуром глядя на рыдающую девочку.

— Ну, ваша-то тоже не сказать, что пример воспитания, — подхожу я к ним. — Один-один.

Возмущаясь, что ее то как раз нечаянно, а наши специально, мамаша уводит плачущую дочь.

— Всё, накатались, — вынимает их по очереди Сова из машины, объясняя, что все равно нельзя наезжать на плохих детей.

Отмывает Киру в фонтане, застирывая край футболки и шорт.

— Сейчас высохнет на солнышке.

Надя держит розу, жмурясь, вдыхает её запах. Тянет к носу Киры.

— Свушай как пахнет!

Кира с недоумением тыкается носом в цветок.

— Возою, — пожимает плечами.

— Вкусно! Возы это любовь такая…

У детского батута пара с профессиональной камерой и микрофоном задаёт детям разные вопросы.

Отпуская очередного ребёнка, разворачиваются, ловя в объектив наших.

— И кто же даст нам интервью? — весело.

— Я хочу давать винтевью! — бежит к ним Надя, таща за руку Киру.

— Как тебя зовут?

— Надюфа!

— Сколько тебе лет?

— Пять!

— Скажи, пожалуйста, Надюша, когда ты чувствуешь себя самой счастливой девочкой? — подносят к Наде микрофон.

— Когда мамуля меня обнимает и гвадит, цевует. Гововит — моя хавошая… — щурится счастливо Надя. — Моя мавенькая…

— Здорово! А как тебя зовут? — подносит микрофон к Кире.

Она теряется, не отвечая на вопрос. Оглядывается на меня.

Я ей внушал, что нельзя говорить с незнакомыми.

— Её зовут Кивюфа! — тут же заполняет неловкую паузу Надя. — Ей фесть лет.

— Кирюша, а в какие моменты ты чувствуешь себя самой счастливой девочкой.

Нахмуриваясь, опускает взгляд, поджимая губы.

— Никакие… — бормочет сердито.

— Совсем-совсем никакие?! — сводит брови домиком девушка-интервьюер. — Даже когда мамочка обнимает тебя?

Молча заламывает пальцы, не поднимая глаз.

— Никакие… — упрямо, но голос подрагивает.

И у меня перехватывает удушьем горло от ее вдруг вскрывшейся уязвимости от такого казалось бы безобидного вопроса. Пиздец какой-то…

— Я сейчас буду рыдать, — шепчет, задыхаясь, Сова, обмахивая идущее красными пятнами лицо.

— Может, ты все-таки вспомнишь какие-то моменты… — продолжает пытать её девушка.

— Оставьте в покое мою дочь.

Решительно извлекаю Киру из этого эпицентра детского треша. Поднимаю на руки. Уношу от камеры.

Не знаю, что говорить в такие моменты ребёнку.

Она прячет от меня глаза, продолжая хмуриться.

— Если мы сейчас снимем у реки беседку и будем жарить с Совами шашлыки ты будешь немного счастлива?

Кивает.

— Тогда так и сделаем. Я тоже буду немного счастлив…