Глава 3 — Два часа стресса

Сегодня у меня первая прогулка с дочерью один на один. Я, честно говоря, в тихом ужасе.

— Люба, я уехал на два часа.

— Кире понравилась кукла?

— Увы. Даже не прикоснулась. Она притворяется мальчиком.

— Оу… — расстроенно. — Почему мальчиком?

— Понятия не имею.

— Обязательно спросите.

— Окей. Ещё наставления будут? Куда мы можем сходить?

— Сходите сначала в мебельный, выберите ей интересную детскую кровать. А потом сводите её пообедать.

— Я забираю её после обеда.

— Значит, в кафе мороженое или в авторские десерты. Что она любит?

— Колбасу. Копченую.

— Оу… Ладно. Спросите у неё, куда она хочет.

— Всё, опаздываю.

В интернате, в том же самом холле, Кира сидит с женщиной-дежурной. Ждёт меня? Я немного опоздал, встал в пробку.

Кира читает вслух лежащую на столе газету, водя пальцем. Женщина, сняв очки внимательно слушает.

— На-ка-кал ства-стей… — громко.

— Где ж такое? — удивлённо отбирает у неё газету женщина.

— Вот! — тычет пальцем.

— Ну где же "накакал"? Читай внимательнее.

— На-ка-кал ствастей, — упрямо. — Накакал!

— Накал! Накал страстей! — исправляет возмущенно женщина.

Закатываю глаза, но губы невольно дергаются в улыбке.

— Аха-ха! — хохочет Кира. — Накакав смешнее!

Замечая меня, резко затихает. Подтягивает к себе детский рюкзак.

— Добрый день.

Встаёт, делает шаг. Потом испуганно оглядывается на женщину.

— Иди-иди… Погуляй с отцом.

— Здравствуй, Кира.

— Кивилл… — терпеливо вздыхая, закатывает глаза.

— Пойдём?

Молча идём рядом. О чем разговаривать?

— Как прошёл твой день? — вежливо интересуюсь я. — Надеюсь обошлось без крыш и подвалов.

— Зачем у тебя шея васквашена?

— Это тату. У меня были такие же белые пятна как у тебя.

— Заквасил?

— Да.

— Зачем?

— Чёрный мне идёт больше, чем белый.

— И мне?

— Нет! Ты девочка. Девочкам больше идёт белый.

Открываю ей дверь в машину. Протягиваю руку.

Озадаченно смотрит мне в руку, словно ищет там что-то.

— Ничё нету.

— Я подаю тебе руку, чтобы помочь сесть.

— Сама могу.

Пыхтя, залезает на переднее сиденье. Сажусь за руль.

— Сейчас мы поедем в мебельный магазин и выберем тебе кровать. Или ты хотела бы сначала покушать?

— А что кушать?

— А что ты хочешь?

— Всё мовжно?

— Всё.

— Фашлык.

— Шашлык? Окей.

Мы останавливаемся у грузинского ресторана. Здесь хорошо готовят мясо.

Пока нам готовят, делаю несколько фото.

— Ты не против? Твоя бабушка, Наина, хочет увидеть как мы проводим время.

— Сам уже сфотал, а сам спвашивает, — недовольно.

Пока Кира ест, отвлекаюсь на разговоры по телефону с Совой. Посадил ее на обзвон.

— …Варламов ушёл к конкурентам? Прекрасно… — психую я.

— Он сказал, что всегда работал с Канарейкиным. Не удивительно, вообще-то. Клиенты держатся за того с кем непосредственно контактируют.

— В курсе, — ядовито бросаю я, злясь на ситуацию. — Ты всех обзвонила? Кто ещё уходит?

— Все, кто с ним работал.

— Супер! — психую, срываясь из-за стола. — Передай таргетологу, чтобы настроил рекламу на Москву. Попробуем найти там новых клиентов. Готовьте с Викторией рекламные посты. Я скоро буду, посмотрю…

— Я уже написала техническое задание для дизайнера на рекламный баннер.

— В самом деле?!

— Отправить на согласование?

— Давай…

Краем глаза вижу, как из-за стола встаёт Кира и, поднимая тяжёлое блюдо, несёт его куда-то в сторону кухни.

— Кира?!

Испугавшись, роняет. Грохот… осколки…

Пиздец!

Вжав голову в плечи, зажмуривается и замирает. К ней бежит официант.

— Все нормально! — взмахиваю рукой. — Включите в наш счёт.

Осматриваю её.

— Ты не поранилась?

— Тяжевая тавелка… — удрученно поджимает губы.

— Зачем ты её взяла?!

— Надо за собой уносить… Свуг нет! Кавждый убивает за собой сам, — внушающе объясняет мне.

— А-а… Понятно. Нет, здесь не надо уносить. Здесь уносит и приносит только официант, — терпеливо поясняю я.

Все-таки порезалась! На щиколотке кровь.

— Нам нужна перекись, обработать порез, — прошу официанта.

Кира распахивает в ужасе глаза. Категорически не даёт обработать порез. Кровь сочится на голубой носок. Рана глубокая…

— Инфекция же попадёт в рану. Будет еще хуже.

Плюнув на салфетку, прикладывает к порезу.

— И все! — убедительно взмахивает руками.

— Нет! Нет… — хлопаю себе рукой по лицу. — Это ещё хуже. В слюне микробы.

— Хевобы… — ворчит под нос сварливо, явно матерясь.

И как с ней договариваться?!

Оплатив счёт, садимся в машину.

— Давай, я тебе пятьсот рублей, а ты мне дашь обработать порез? — показываю ей порошок с антибиотиком.

— Неа. Всё вавно пацаны отбевут.

— Давай, я куплю тебе любую кровать, которая тебе понравится, а ты мне… — киваю на порез.

— Сначава все покажи! — хитро прищуривается.

Мы едем в "детскую мебель". Ерзает на сиденье. У неё из кармана падает чайная ложечка из ресторана.

— Кира… ты украла ложку? — строго свожу брови.

Недовольно цокает, подбирая ложку.

— Нечаянно поважива в кавман… — врёт.

— Никогда так не делай больше.

Пиздец какой…

— Мы можем купить любую ложку, которая тебе понравится. Нельзя воровать!

Молчит, поджав губы.

В мебельном она выбирает из всех кроватей совсем детскую. Кровать-качалку. И входит она в неё едва-едва. Только благодаря своей миниатюрности. Но упирается рогом, что только эту.

Усаживаю её за детский столик с бумагой и фломастерами, чтобы рисовала, пока я расплачусь и оформлю доставку.

Поворачиваюсь, её нет…

— Кира! — рявкаю я.

Ещё не хватало её потерять!

Замечаю, как бежит ко мне из отдела с зеркалами.

Выдыхаю. Но ненадолго. Секунды на три. Потом замечаю, что вся шея и пару пятен на лице смачно закрашены чёрным маркером.

— Боже… зачем?! — мучительно вопрошаю я.

— Я — мавчик… Мне бовше идёт чевный.

Закрываю глаза, считаю до десяти.

Всё нормально. Ничего катастрофичного пока, да? В целом, да.

Достаю влажные салфетки, присаживаюсь, пытаюсь оттереть маркер с этой юной гепардихи.

А вот хрен тебе, Полярный! Маркер въелся намертво. Как её возвращать в таком виде?

Мой будильник пиликает. Свидание закончено. Едем обратно.

— Ты обещала дать мне обработать порез. Кровать куплена.

— Где квовать? Нет квовати! — подозрительно и недоверчиво. — Нет квовати, вот и не дам!

— Аферистка… — вздыхаю я.

Нет, это просто супер стресс какой-то! Как с ними живут двадцать четыре на семь?!