Глава 5 — Криминальная особа

Мы с Кирой едем ко мне.

Вот и настал тот страшный момент, когда я везу домой не красивую женщину, а мало знакомого мне ребёнка. Не то, чтобы существуют хорошо знакомые…

А страшный он потому, что женщину после приятного времяпрепровождения я могу отправить домой, а ребёнка я никуда отправить не могу. Да и очень мне сомнительно, что наше времяпрепровождение зайдёт хоть одному из нас. Но я купил ей игрушки…

В общем, это теперь и её дом. От этой мысли мне херовато. Потому что я очень тяжело переношу посторонних дома.

— Это сказки? — крутит в руках книжку по детской психологии.

— Нет. Эта книга… о том, как нам с тобой поладить.

— Вучше бы сказки.

Надо задавать вопросы ребёнку, написано в этой книжке. Постоянно поддерживать диалог, чтобы он не чувствовал себя психологически изолированным.

— Какую сказку ты любишь?

— У Вукамоя дуб зелёный, зватая цепь на дубе том. И днём и ночью кот вученый все ходит по цепи квугом… — декларирует Кира.

— Пушкин… — киваю я.

— Ага… Его потом дантист убив.

— М-м… Дантес?

— Дантист… звые они. Зуб мне выдвали. Овали на меня "Потевпеть не можешь! Мовочный зуб!" — пародирует сварливые взрослые интонации.

Вздыхает.

— Штоматовоги… — поясняет мне, закатывая глаза.

Таким бывалым тоном, как я обычно ставлю клеймо на особо одарённых — "конченные".

— Ясно…

Это даже забавно. Откуда у неё мои интонации? Ах да… Это тоже передаётся с генами или совпадение?

Паркую машину на подземной стоянке.

Идём по улице через двор. Там открытый бассейн, детская площадка, спортивная площадка, ещё что-то…

Говорю по телефону с заказчиком.

Кира вдруг останавливается. И смотрит на детскую площадку. Там дети… шумно…

— Кира…

Делает пару шагов и опять останавливается.

— Можно поигвать? — бубнит, хмурясь.

Киваю, показывая пальцами "пять минут". Ухожу в разговор, надевая гарнитуру с шумодавом. Потому что сквозь гул детских голосов ничего не расслышать.

— Все учтём, Дамир. Оттенок дизайнер поменяет. Эскизы вышлю к выходным, — заканчиваю я разговор. — Хорошего вечера.

И даже сквозь шумодавы, я слышу истошный детский визг.

Вздрогнув, поднимаю глаза, на автомате ища в толпе Киру. Внутри тревожно дергается. А я терпеть не могу неопределённость. Она, блядь, меня вымораживает как ничто другое!

Отыскав взглядом свою, в ужасе дергаюсь.

Потому что довольно большая стальная лопата с деревянным черенком в её руке с размахом летит в какую то маленькую девочку.

— Кира! — рявкаю я.

Лопата приземлиться носом в песок, вспахивая его и летит снова. Сначала вверх, а потом вниз. С остервенелой целеустремлённостью.

Вторая девочка продолжает истошно визжать, сама бросаясь под эту лопату и пытаясь перехватить.

Остальные дети бегут врассыпную. Срываюсь с места в сторону катастрофы. Боковым взглядом замечая, как туда бежит ещё кто-то из взрослых.

— Уйди! — орёт сердито Кира на девочку, ещё раз припечатывая ребром лопаты в песок.

И если она сейчас этой лопатой попадёт по девчонке… Думаю всем придёт пиздец. Разный, но одинаково трешовый.

Во-первых, металл запросто может раскроить голову и девочке мало не покажется. Во-вторых, мало не покажется тому, кто притащил эту лопату на детскую площадку. Засуну я ему эту лопату в самое неосвещаемое солнцем место. В-третьих, мало не покажется Кире, потому что я не представляю даже, что я сделаю с этой криминальной особой. Ну и в-четвертых, мало не покажется мне! Потому что особа эта полностью моя юридическая ответственность!

Ну не пиздец ли?!

С этой мыслью я хватаю её за пояс выдергивая вместе с лопатой из гущи событий.

И вторую девочку точно также выдергивает её родительница, судя по всему.

Встречаемся шокированными взглядами. Сова моя…

Тяжело дыша от шока, оба теряемся, прижимая детей.

Девочка у неё на руках горько плачет.

Отбираю лопату, откидываю её в сторону.

— Стоять, не двигаться! — тихо рявкаю на Киру, отпуская её на ноги.

Мы молча и быстро осматриваем голову девочки Совы.

— Не ударила?

— Не-е-ет! — захлебываясь рыдает та.

— Следите за дочерью! — обиженно предъявляет мне Сова.

— Какого черта?! — в гневе разворачиваюсь к Кире.

— Там быва квыса! Я всех спасава! — рассерженно и возбужденно отвечает Кира. — Огвомная!

— Господи! Это наша крыса! Домашняя! — возмущается Сова, прижимая дочь.

— Нет! — выкрикивает Кира. — Она ничья! Она севая! Быва бы чья, быва бы бевая! А эта помойная! Она чуму носит! И все заболеют! И умвут! — грандиозно завершает она.

— Нет, Боже! Это Дункан! Наш крыс. Да, он серый. Дети его любят и мы выносим его погулять.

— Так… — сжимаю пальцами переносицу.

— Ма-а-ама, она его убива? — заикаясь, рыдает девочка.

Мы быстро осматриваем песочницу. Тушки нет.

— Нет, Надюша, Дункан убежал, — успокаивает дочку Сова.

— А если он там умвёт? Если он ванен? — сводит трагично брови Надя.

— Так… — выдыхаю я. — Дункан это как Маклауд. Бессмертный. С ним все в порядке. Просто минутка дератизации.

— Очень смешно! — негодует Сова.

— Я просто пытаюсь успокоить вашу дочь.

— Лучше объясните своей, что можно, а что нельзя.

— Обязательно. Всех благ.

— Куда это вы собрались? — упирает руку в бок. — Будет честно помочь нам найти сейчас Дункана. Посмотрите, какая огромная территория.

— Я не буду искать крысу. Но я могу купить вам новую.

— Вы нормальный?! — дергается её лицо. — Дети даже к игрушкам привязываются. А тут живая душа. Член семьи! Мы его любим. Не любую рандомную крысу, а именно его!

Закатываю глаза.

— Давай, я заплачу тебе за поисковую операцию? — тихо предлагаю я.

— Нет! Ищите крысу, — прищуривается уперто. — Это будет правильно.

— Я, вообще-то, твой начальник, — напоминаю я ей.

— Здесь — не считается!

Разворачиваюсь к Кире.

Опустив взгляд и спрятав руки за спину, она упрямо хмурит брови и кусает губы.

— Крысу будешь искать?

— Буду…

И вот, вместо ванны с бокалом вина и красивой женщиной, я наблюдаю за поисками крысы.

Вздохнув, прикуриваю сигарету.

В целом, все не так уж и плохо. Мы не в больнице и не в ментовке, верно? А женщина… Женщина красивая тоже присутствует. И даже позы у неё соблазнительные. Нагнувшись в облегающих шортах, Сова демонстрирует шикарную задницу сердечком. Тонкая талия усиливает эффект. В голову лезут пошлые фантазии…

— Здесь, вообще-то не курят. Детская площадка, — делает мне замечание пожилая женщина.

— А… да?

Что тут делать-то ещё?!

Тушу сигарету.

Последнюю радость и ту отняли.

— Нашли! — радостно кричит Кира через всю площадку. — Живой! Обосвался только немножко!

Лицо моё дергается в философском спазме. Что ж… Зато мы никого не убили сегодня.