Глава 6 — Несуразная парочка

А девочка хорошая…

Смотрю на то, как она подозрительно разглядывает Дункана, прячущегося в руках Надюши.

Настороженно, но все же с открытым детским любопытством. И искренне радовалась, когда мы нашли крыса.

— А у меня ещё есть дома павук, — рассказывает ей добросердечная Надюша, пряча перепугавшегося Дункана.

— Павук?!

— Бовшой. Его зовут Семён Петвович.

Складывает руку на руку и шевелит пальцами, изображая паука.

— И попугай. Ося Бендев. Он умеет говоить. Говоит — “Ну, ты, жевтва абовта!” — грозно, с нужной интонацией.

— Надюша, нет! — жалобно свожу я брови. — Мы не повторяем за Осей, помнишь?! Он неприличный попугай.

Поворачиваюсь к скептически ухмыляющемуся Полярному.

— Это не мы его научили! Этот попугай прилетел к нам на балкон весной. Было холодно. Мы его впустили и искали хозяев, но никто не нашёлся. Пришлось оставить, — объясняю я.

Платон раскрывает ладони, качая головой. Мол, это не моё дело, мне пофиг.

Ну и ладно…

— Давайте, знакомиться? — присаживаюсь рядом с девочками на корточки. — Как тебя зовут?

— Кивилл… — зажимается неловко.

— Кирилл? — удивлённо переспрашиваю я.

— Да! Я мавчик.

Девочка подстрижена коротко. Но на мальчика совсем не похожа. Большеглазая. Кнопочка совсем…

Но одета небрежно, словно в вещи с чужого плеча. Совсем не подходящие друг другу. И обувь маловата. Пальчики торчат, стоптана.

— Ладно, тогда — Богдан, — тяну ей по мальчишески руку.

Пожимает.

И ногти плохо подстрижены, скорее обкусаны и поломаны.

Зачем же так с девочкой?

— А я Надюфа! — радостно представляется дочка.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю я.

— Шесть.

— И Надюше скоро будет шесть. Мы здесь живём. Будем вместе гулять.

Внутренний двор жилого комплекса напоминает колодец и находится на уровне третьего этажа. А первые три этажа занимает торговый центр, под ним подземная стоянка. По периметру внутреннего двора всяческие салоны, кабинеты, кофейни, пиццерия, суши, десерты… Все, чем пользуются исключительно жители "Седьмого неба". Маленький автономный город. Здесь же и наш детский сад на восемь детей. Удобно…

Мне хочется, чтобы девочка вместе с нами пошла в блинную. Мы как раз туда собирались. Мне кажется она очень худенькой и голодной. И запущенной.

— Вот бы никогда не подумала, что у вас есть маленькая дочь, — подхожу к Платону.

— Я бы тоже.

— У нее там, кстати… штанишки разошлись между ног. Наверное, мама не заметила, — поджимаю губы.

— Мама не воспитывает Киру. Это я не заметил.

— Ой… да? Ясно. Не моё дело, но… может, не стоит её так коротко стричь. Она думает, что она мальчик. А она очень красивая девочка.

— Действительно, не ваше.

Черт. Сама виновата, Сова! Могла бы и придержать при себе свои комментарии.

— Извините.

Делаю пару шагов в сторону.

— Богдана. Подскажите, где здесь ближайший магазин детской одежды?

— У нас в торговом центре есть пара отделов. Правда… дороговато.

— Ничего, как-нибудь справлюсь с этим. Кира… — зовёт дочку.

А Кира, болтая с Надюшей, таскает из коробочки злаковое печенье Дункана, специальное, для животных, сделанное из сырых зерен. И жуёт его!

— О, Боже… Кира, это для крыс. Его нельзя кушать! — машу ей руками.

— Я говодная, — засовывает в рот поспешно ещё одну печеньку. — Мне Надюша разрешила.

— У тебя же руки грязные.

— Подумаешь… — легкомысленно отмахивается она, облизывая палец.

С возмущение разворачиваюсь к Полярному.

— А ещё у нас есть отличная блинная, суши, пиццерия, кофейня с десертами, фастфуд на крайний случай, — многозначительно намекаю ему.

— Я в курсе.

— Она голодная… — дёргаю бровью.

— Кира… — снова зовёт её.

— Надеюсь, кто-то кроме вас ей занимается, — выдаю я, зажмуриваясь.

— Богдана… — тяжелым тоном, словно сейчас будет отповедь с чётким направлением, куда мне пойти.

— Я уволена?

— Здесь — не считается, — повторяет мои слова. — Так и быть.

Ну ты такой весь лощеный, брендовый, каждая деталь в образе осмыслена! Идеальный, "дорогой".

Ну почему девочка-то такая?! — смотрю ему в глаза, практически силой пытаясь вырвать из него ответ на этот вопрос, который "не моё дело".

Закатывает глаза.

— Я узнал о ней недавно. И забрал её из интерната. Прямо сейчас. Довольна? — ядовито.

— Оу… Я не спрашивала, вообще-то.

— Меня разъело твоим любопытством, вообще-то.

Когда он переходит на “ты” с него словно на мгновение слетает его броня. И эмоции оживают. И мне даже нравится, честно говоря.

Из интерната?! — вдруг доходит до меня.

Пытаюсь в шоке собрать хоть какую-то вразумительную картину.

Как жаль малышку!

— Платон, а вы женаты?

Кто-то же должен о ней позаботиться по-женски.

— А это предложение на вечер? — колко.

— Нет!

— Не женат…

— А женщина… есть?

— А вот это точно предложение. Да?

— Прекратите. Я просто беспокоюсь за девочку.

— Беспокойтесь за свою. Я нормальный… отец. Кира! — строго. — Мы уходим.

Кира подбегает к нам. И с ним рядом смотрится совершенно по-сиротски.

— Мы живём в третьем корпусе, в тридцать третьей, — быстро сообщаю я. — Но если что, у вас есть мой телефон.

— М-м… Снова предложение? — с иронией. — Сова, я же воспользуюсь.

Окидывает меня хищным взглядом.

— Это на всякий случай! Дети, знаете ли… это всегда сюрприз. Особенно, если вы неопытный папа. У меня как минимум есть детская аптечка и экстренные телефоны.

— М. Спасибо. Но думаю, я справлюсь.

Думает он! Много он о себе думает…

Отхожу в сторону.

У него звонит телефон. Смотрит на экран, раздражаясь, скидывает.

— Двугую надо музыку поставить. Эта пвохая, — комментирует Кира.

— Какая по-твоему хорошая? — уточняет он, поворачиваясь к первому корпусу.

— “Весна опять пвишла… и вучики тепва… Довевчиво глядят в моё… окно! — пищит Кира “Владимирский централ”с выражением, попадая во все ноты.

— О, нет. Давай-ка, что-нибудь другое, — бракует Платон.

— “Тишины… тишины хочу… Тишины, в мовчаньи сковотом!..” — выдает с чувством еще один брутальный шансон.

— Так, музыкальная минутка окончена, — снова бракует Полярный. — Как говорится, спасибо, что не “Хоп, мусорок”…

Фыркаю от смеха, провожая взглядом эту несуразную парочку.

Да, дочка у него еще ему задаст…