Эпилог
Спустя время…
Жизнь вошла в какое-то новое русло. Смысла стало больше, времени… нет, не меньше. Просто оно заполнилось другими вещами.
Стою у большого аквариума, где больше года назад чуть не похитили моих девочек. Стою не просто так. Это одно из козырных мест, где Макар Платонович не капризничает. А у меня пара важных звонков.
Поправляю рюкзак-кенгуру. Режет плечо… Отъелся Макар на "птичьем" молоке, тяжелый уже.
Моя Сова очень устала, боюсь, заболеет. И я забрал пока сына, выгнал ее гулять. Иначе, сюрприз не получится.
Город украшен перед Новым годом, везде распродажи.
— Детская медиа-студия, да. "Полярная сова". Продюсерский центр. Я скинул список вакансий… — поправляю гарнитуру. — Богдана будет готова собеседовать с понедельника.
Замечаю в отражении, что некоторые тату-пятна на моей шее обведены фиолетовым маркером.
Кира! Хулиганка… Видимо, пока я спал. Достаю влажную салфетку из кармана кенгурушки. Тру. Не стирается… Поправляю шарф, закрывая "партаки".
— Открываемся на Новогодние праздники. Реклама запущена во все утюги.
У нас расширение бизнеса. Потому что — хочешь сделать для своих детей что-то хорошо, сделай это сам. Мои звёзды хотят сверкать. И ни один медиа-центр нас не удовлетворил. Поэтому, на горизонте еще одна ветка бизнеса.
Но нормально поговорить мне все равно не дают. Рядом в коляске орет ребенок, пытаясь выкрутиться из ремня, которым пристегнут. Мать, игнорируя рев, висит в телефоне, листая ленту.
— Я перезвоню чуть позже.
Все также продолжаю активно не любить большую часть матерей с детьми. Но теперь по другим причинам.
Разворачиваю ее коляску "лицом" к аквариуму.
— Что вы делаете?! — возмущенно кривит лицо, хватаясь за ручку коляски.
— Я делаю тихо, — цежу я.
Всхлипнув, ребенок тут же замолкает, залипая на экзотических рыбах.
Элементарно же…
На выходе из ТЦ неожиданно сталкиваюсь с Владой. На автомате придерживаю ладонью Макара за живот.
— Оу!.. — распахивает она глаза от неожиданности, заметив его. — Полярный…
— Привет.
— А это у нас кто?..
— Полярный младший.
— Ты же был категорически против отцовства.
Разве? Возможно. Но потом появляется "она" и тебе доставляют разные версии ее клонов. Собственно, и различные клоны себя самого тебе тоже, оказывается, доставляют…
— Иногда нужно немного насилия, чтобы человек распробовал что-то по настоящему охуенное.
— О, да… Значит, ты у нас теперь "папочка"… Интересно! — флиртует, пытаясь ухватить Макара за пальцы. — А тебе на удивление идёт!
А вот это зря. Не надо трогать моего ребенка.
Перехватываю пальцы сына в кулак, не позволяя.
— А как ты сейчас… отдыхаешь?
Нет… Это мимо.
— С удовольствием. Удачи! — обхожу ее, спускаясь к машине.
Пора ехать "собирать звезды". Пересаживаю Макара в кресло.
Сначала мы едем за Надей в клуб художников. Ждём у входа.
Через пять минут она появляется в белой пушистой шапке с длинными ушами и таких же меховых сапогах. С трудом тащит какую-то картину в чехле.
Выхожу открыть ей дверь.
Забираю у нее из рук картину.
— Это что такое?
— Это мне Фиолента Мар-р-рковна подар-рила.
Все зубы встали на свои места и мы, не без грусти, распрощались с шепелявостью и картавостью. Осталось еще больше по памяти играющая "л-в" в некоторых словах.
— Виолетта… — поправляю ее.
— Фиолента лучше!
— Почему?
— Потому что "божественная"! (— перевод с греческого)
— Главное, чтобы Фиолента была не против.
Надя любит свою Фиоленту. Надя любит всех! Это неисчерпаемо. Можно только расслабиться и отдаться. Нас всех спасает то, что теперь она может выплескивать свою необъятность на Макара. Он пока не может дать отпор. Как сможет, придется рожать следующую жертву.
В Надюше очень много Богданы. А в Богдане — Надюши. И я иногда воспринимаю Дану такой же наивной, любвеобильной и беззащитной. И третьей своей девочкой. И, наверное, слишком контролирую и ограждаю. Но… любовь, дело такое "некоторые вещи надо терпеть". И ей приходится.
Подсаживаю Надюшу в машину.
— Привет, Макарушка, — чмокает брата в щеку. — Как прошев твой день? — вежливо уточняет Надя.
— Бу… — лаконично отвечает Макар. — Па-па-па…
— А я сегодня рисовала мозаику. Сейчас покажу… Нравится?
Беседуют.
— Надюша, я на тебя очень надеюсь, — ловлю ее взгляд в зеркало заднего вида. — Наина и Кира без тебя не справятся с Макаром.
— Не волнуйся. Я за всеми присмотрю.
Надя у нас самая внимательная.
— Папа, мою картину повезут на выставку!
— Круто.
— Купишь мне багет?
— Купишь-купишь…
— А пватьешко? — строит глазки.
— Обязательно!
— Какие новости у нас от Владимир-ра Петр-ровича? — тщательно выговаривает она.
Придумала называть отца по имени отчеству. Звание "папы" торжественно передано мне.
— Владимир Петрович…
…Не имея возможности воспротивиться…
— Подписал согласие на смену фамилии.
— Я теперь тоже Поляр-рная-Сова? — радостно хлопает в ладоши.
— Практически.
Киру забираем из дома престарелых. Она сегодня участница благотворительного концерта. Кира любит тусоваться с волонтерами, которые поддерживали ее, когда я еще не "нашелся".
Мы подъезжаем вовремя. Но она все не идет. Заметив Тихомирова, одного из волонтеров, выхожу к нему с сигаретой. Жмем руки.
— Не закончили еще?
— Кирюха светанула блатным репертуаром. Теперь не отпускают, — ухмыляется он. — Звезда!
Кира такая…
Отходим за угол, из открытого окна слышен голос Киры.
— Слышишь?
— "Даже злые урки и те боялись Мурки…", — а вот "р" Киры, категорично скатилось во французский грассирующий вариант и… есть вероятность, что там и останется. Зато она профессионально выдает французский шансон Zaz.
Через минут сорок, открыв пинком ноги дверь, выбегает довольная возбужденная Кира. В зеленой шапке-лягушке, с торчащими сверху пластиковой парой глаз, распахнутой куртке. И одном незастегнутом сапоге. Довольная, румяная, с пакетом конфет.
Помогаю залезть в машину, вытягивая пакет из рук.
— Ну, пап!
— Нет. После ужина.
— Пгивет, Макагонина! — жамкает за живот брата.
Пищат на заднем сиденье, обмениваясь впечатлениями за день. Показывая друг другу видео на телефонах. В зеркало вижу, как Кира тайком вытаскивает из кармана горсть конфет, впихивая в руки Наде.
В центре всех детей пересаживаю в машину к Наине.
— Если что-то — сразу звони.
— Уж как-нибудь справлюсь пару дней, — закатывает глаза Наина. — Ты, знаешь, тоже был не паинькой.
Сову подхватываю у дороги, нарушая правила.
Падает на сиденье рядом со мной, закидывая пакеты на заднее.
Один из них проезжается мне по уху острым углом.
— Дана! — рычу, дергаясь.
Ахнув, обнимает меня за шею, прижимаясь губами к царапине.
— Прости-прости…
— На колени, женщина.
— Здесь неудобно, — хихикает в ухо, чмокая в мочку.
— Детка… я за рулём.
— Ой.
Вытаскиваю из внутреннего кармана рекламную открытку с люксом в загородном отельном комплексе.
Протягиваю ей.
— Здесь будет удобно?..
Рассматривает.
— Не Мальдивы, конечно. Но летом будут Мальдивы.
— В смысле… мы едем туда?!
— На выходные. Наина забрала детей.
— Одни?!
— Ну почему одни… у нас целая сумка игрушек. Уложу их спать в твою кровать.
— Полярный… — распахивает глаза, поджимает губы, пряча улыбку.
— Хвали, давай.
Улыбаясь, смотрит в окно, сжимая мое бедро. Ладонь скользит вверх-вниз.
— Громче.
На светофоре снова обнимает, вжимаясь губами в ухо.
— Я люблю тебя.
— Еще…
— Ты классный…
— Еще…
— Ты — секс…
— Еще…
— Самый лучший муж…
— Еще… — улыбаюсь, прикрывая глаза от удовольствия.
— Все Совы счастливы быть Полярными!
Разворачивая лицо шепчу ей в губы:
— Все Полярные счастливы "иметь" своих Сов.
И, да… “Иногда нужно немного насилия, чтобы человек распробовал что-то по настоящему охуенное.”…