Глава 9 — Не в духе

Утро понедельника. Никогда, надо сказать, так не радовался утру понедельника.

Только что отвёз Киру обратно в интернат.

Нельзя этому радоваться, да?

Но я пока что "непроработанный" отец, не попавший "в поток". Поэтому с радостью радуюсь. Хоть отдышусь немного и посплю.

У прилавка с кофе меня ловит Салтынина.

— Доброе утро, Платон Александрович.

— Угу… — мычу, делая глоток.

— Как Ваши выходные?

— Если выходные от слово отдых или выход, то… не удалось.

— Не бережёте Вы себя, — елейно, но с хищной ноткой.

— Мхм… — делаю ещё один глоток.

Достаю из нагрудного кармана хамелеоны. Прячу под ними остатки "выходных".

Маленький лифт уезжает перед носом. В большой — толпа. Пропуская Салтынину, захожу последним. Разворачиваюсь лицом к дверям.

Замечаю спешащего к лифтам Канарейкина.

Мне кажется, Канарейкин караулит меня каждое утро, чтобы зайти со мной в лифт. Может, ему разок всечь? Или это несерьёзно? И надо бить не по морде, а по кошельку? Наверное.

Но мой ресурс в минусе. И хочется по морде.

Когда двери начинают закрываться, ускоряется.

— Придержите дверь, пожалуйста! — машет он.

Рука Виктории взлетает, чтобы нажать на кнопку. Но я, глядя ему в глаза, придерживаю ее руку, позволяя дверям закрыться.

Пошёл нахер, клоун.

Иду по коридору, пытаясь дозвониться в клинику.

Наина не берет трубку вторые сутки. У неё какой-то адовый протокол по лечению.

Дозваниваюсь до врача. Перехожу на английский. Выясняю, что сегодня вечером можно будет позвонить. Её переведут из реанимации в обычную палату.

Из кабинета выглядывает Люба.

С чувством досады смотрю на её обозначившийся живот.

— Платон Александрович, к нам сегодня приедет пожарная инспекция. Вы не забыли?

— Для этого я плачу деньги… Михаилу! — громко рявкаю я.

Мой завхоз выглядывает из своей каптерки. — И сам совершенно не должен акцентировать внимание на технических проверках. Иначе какого хрена я ему плачу, да, Михаил?

— А чё такое? — озадаченно чешет репу.

Ну не могу я его уволить. Это сын подруги Наины. Она инвалид и они живут на эти деньги.

— Пожарка едет… — строго смотрит на него Люба. — Они же предупреждали, что в ТЦ проверка. И сегодня наш этаж.

— В смысле? Как так?

— "Как так"? — психую я. — Какие коварные, вероломные пожарники! — исхожу я ядом. — Предупредили, что приедут проверять и, ты посмотри, едут! Сказали в понедельник, и кто бы мог подумать, едут именно в понедельник! Кто же так делает, да, Миша?! Предупредили что проверят этот ебанный шкаф…

В котором больше изоленты, чем проводов.

Хлопаю дверцей и она снова, не закрывшись, отлетает от стены.

— …И едут проверять! Твари просто! Беспринципные сволочи! А ты ведь все испробовал, всё! Кроме взять и сделать!

— Я понял! Ща будет… — срывается с места Михаил.

Я в ярости разворачиваюсь, встречаясь взглядом с прижавшейся к стене спиной Сове.

Поджав губы, хлопает ресницами.

Делаю глубокий вдох.

— Утро доброе… — ворчу я, закидывая в рот пластик жвачки с никотином.

Потому что курить хочется очень, а это только вниз, на улицу.

Сова кивает.

— Как Кирюша?

— Выжила.

— Это успех.

— Согласен. Пойдём… У нас заказ. Виктория! — повышаю голос, отрывая ее от разговора с дизайнером.

Подходит.

— Можно просто — Тори.

Захожу в кабинет.

Снимаю один красный магнит, отнимая её баллы.

— Это был плагиат.

— Да прекратите… — закатывает глаза. — Они сами эту идею украли у японской компании.

— И тем не менее.

— Можно я?.. — кивает на кулер Сова.

— Можно.

— Вы сегодня не в духе? — миролюбиво улыбается мне Виктория.

— Я всегда не в духе. Но к делу это никакого отношения не имеет. Работаем… У нас заказчик. Карен Араян. Сеть интимных магазинов.

Сова давится водой, закашливаясь.

— Какие-то проблемы?

— Эм… Неожиданно.

— Вас смущают страпоны? — припоминаю ей тот самый неловкий момент.

Тянет ее немного потроллить…

— А Вас? — прищуривается недовольно.

— Меня — очень смущают страпоны. Но деньги хорошие, поэтому сосредоточимся. Цель — создать концепцию фасада, которую пропустит городская архитектура на центральных улицах. Но тем не менее, достаточно эротичную и обещающую, чтобы привлечь внимание целевой аудитории. Вместе с тем, фасад и название сети должны быть такими, чтобы туда не обламывались заходить люди, это должно быт не похабно, а статусно. Кто из вас предложит более вкусную концепцию тот и забирает заказ. И получает два балла в нашей системе координат. Решать буду не я, а заказчик.

— А других заказов случайно нет? — жалобно сводит брови Сова.

— Только Страпоны. Но мы надеемся, что твой рекламный креатив приведёт к нам "Детский мир", например, или, сеть элитных стоматологий.

— Скрещу пальцы…

Поднимает руки со скрещенными пальцами.

— И что, работает?

— С Вами помогло.

— Тогда, так и держи. Нам в этом месяце нужны хотя бы ещё парочка жирных заказов, чтобы выйти в ноль. Всё, уходите.

— Анекдот вспомнила, — закрывает свой блокнот Сова, поднимаясь.

— Ну, давай, жги…

— "Сколько часов в день Вам комфортно проводить с людьми?

— Мне? С людьми?? Часов?! Комфортно?!" — округляет глаза, изображая ошарашенность.

Взмахиваю своим стаканом кофе.

— Бинго.

Уходят.

Откидываюсь в кресле, закрывая глаза.

Ставлю таймер на сорок минут. Вырубаюсь. В себя прихожу еще до звонка будильника, слыша за дверью незнакомые голоса. Инспекция.

Не хочу…

Мне снится, что я ещё совсем пацан. И Наина разрешает мне не любить людей.

Мам, можно не выходить?

Просыпаюсь.

Больше это не прокатывает, увы.

И само ничего никогда не улаживается. Поэтому приходится выйти, общаться, давать взятки, обещать все исправить, материть Михаила, угрожать вычесть сумму взятки из его зарплаты. Так и живём…

Заглядываю в кабинет к Сове и Салтыниной. Он — на одного специалиста. И стол здесь только один. Его заняла…. догадайтесь? Хищница, конечно.

А Сова, разувшись, и поджав ноги сидит на кожаном диване, рисуя что-то в своём блокноте. А рядом… её дочь. Надя, кажется.

Сидит в другом углу, также поджав ноги и рисуя в своём блокноте.

— Это что такое? — негромко уточняю я.

— Здваствуйте! — радостно.

— У нас садик сегодня закрыт, там меняют трубы, она тихонечко посидит. Никому не будет мешать.

— Сова… — сурово свожу брови.

— Ну ведь и у вас теперь будут такие ситуации, Платон Александрович. Встаньте на моё место, пожалуйста.

— Это для Кивюши, — подбегает ко мне Надя, всовывая лист в руки.

Опускаю взгляд на рисунок.

А хорошо нарисовано! — удивляюсь я.

Несколько животных — слон, жираф, обезьяна. Такой детский вычурный стиль. Гипертрофированный и яркий, "пузатый". Но стиль однозначно прослеживается. Это можно продать! Я даже знаю кому.

— Надя… за мной.

— Куда? — подскакивает с тревогой Сова.

— И ты пойдем.

Усаживаю девочку за свой стол. Приношу от дизайнера ей большой набор дорогих качественных карандашей и хороших картонных листов.

— Каждого из них на отдельном листе. Сможешь?

— Конефна.

— Давай. И ещё рисуй… — щелкаю пальцами. — Попугая, панду…

— Бегемота! — подсказывает она.

— Бегемота, да.

— Зачем? — подозрительно шепчет мне Сова.

— Я монетизирую твою дочь. Она первая выиграла свой заказ.

— Какой процент? — по деловому упирает руку в бок Сова.

— Ну… пусть… десять.

— Двадцать! — возмущённо. — Детский труд, все-таки.

— Ну, ладно… — морщась, киваю я.

— И мовоженко! — громко добавляет Надя.

— Она любит банановое.

Закатываю глаза.

— Ладно…