Глава 8 — Консультант

— Надюша, пора спать.

— Нифачу. Ещё немножечко…

— "Молодая была уже не молода… Молодая была уже не молода…" — выдавая речитативом цитаты, раскачивается на жердочке Ося.

— И совсем не обязательно заострять на этом внимание! — спорю с ним.

Да, мне уже двадцать семь…

Леплю на завтрак вареники со сладким творогом в виде всяческих динозавров.

— Стегазавл, твицеваптовс, две фтуки, Векс, Заувопод, — проводит инспекцию Надюша.

Она обожает животных и знает все про них.

— Мыться и спать, — смотрю на часы. — Я тебя завтра не подниму.

— "Знойная женщина — мечта поэта!"

Ловлю свое отражение в зеркале. Ну да… Мой сороковой размер канул в Лету ещё во время беременности.

— Знойная женщина! Знойная женщина!

— Ося, отстань, а! — накрываю его клетку платком. — Комплементы у тебя, конечно…

В клетке он жить категорически отказывается. Но спит в ней.

Увлекшись, леплю штук десять лишних динозавров. Нам их конечно не съесть, но уберу в морозилку.

Укладываю Надюшу. Но она словно кофе напилась. Сна ни в одном глазу.

Это она перевозбудилась из-за инцидента с крысом. И уже сама вырубаюсь, но она тормошит.

— Васкажи мне, ещё васкажи…

— М? А о чем мы?

— Почему бомбат какает кубиками.

— О боже… Спи давай, кубик.

Отвечаю на вызов от бывший свекрови. Вот что ей надо в такой поздний час?!

— Алё… Здравствуйте.

— Ты за ребёнком смотришь, вообще, Дана?! — с возмущением рявкает она, поднимая мне мгновенно давление.

— Конечно… А что случилось?

— Почему она у тебя в двенадцатом часу ночи не спит?!

Закрываю динамик рукой.

— Ты что брала свой телефон? — шепчу ей.

— Только вазочек заглянува! — распахивает широко глаза.

— Надя… — вздыхаю я. — Ну мы же договорились.

Прерываю обвиняющий монолог свекрови.

— Во-первых, Надя уже спит, — вру я. — А во-вторых, это я заходила в её телефон. Просто проверить, что она смотрела и кому писала. В-третьих, вы меня, вообще-то, разбудили…

— За пять минут уснула? — ядовито.

— Да!

— Запомни, я все фиксирую. У меня все скрины.

— Оставьте нас в покое, пожалуйста. Мне рано вставать.

Параллельный вызов от Полярного.

— Спокойной ночи, — скидываю и тут же отвечаю ему. — Слушаю?

— Привет, Сова… Надеюсь, ты не жаворонок. И я тебя не разбудил.

— Смешно…

— Вынужден таки принять твоё приглашение.

— А его не было, Платон Александрович.

— Да шучу я, — невесело. — Чего такая напряжённая? От "личной жизни" отрываю?

— Нет, — медленно выдыхаю я.

Это меня свекровь завела. А так, я же сама ему сказала, звонить, если что.

— Что-то случилось?

— Да. У нас проблема. Мне нужно отвезти в больницу Киру или вызывать скорую. А у неё ни одной вещи, кроме полотенца. Я все закинул в стирку. У тебя есть детские вещи? Готов купить.

— А зачем в больницу?

Вздыхает.

— Её рвёт. Вероятно, от того, что переела. Но не факт.

— Бедная девочка! Температуру мерили?

— М-м… Не уверен, что у меня есть термометр.

— Ну, Вы, конечно даёте… — скептически фырчу на него. — Скидывайте адрес. Мы сейчас придём.

— Мы идём в гости? — подскакивает на ноги Надюша.

— Да… Но бабушке ни слова!

Проводит по губам пальцами, "закрывая их на молнию".

— Там Кирюша заболела…

Собираю ей комплект детского белья. Носочки, шортики и футболку. Тёплую кофту на всякий случай, ночь, все-таки. Подумав, кладу ещё один комплект вещей. Тошнит же её… Вдруг, придётся переодевать. Бросаю в пакет косметичку с детской аптечкой, которую беру в дорогу.

— Мовжно взять Семёна Петвовича? Она хотева посмответь.

— Нет-нет-нет!

— Почему?

— Ты оделась? Бежим!

Мы спускаемся, переходим через двор и заходим в корпус напротив нашего. Стучу в дверь.

Платон открывает взъерошенный, замученный и, мне кажется, что у него даже слегка дергается глаз. Но все также невозмутим и сдержан.

— Это ничего. Это только сначала так… — успокаиваю его.

— Вэлком… — запускает нас.

На нем домашний льняной костюм. Свободные брюки и рубаха. Ему идёт…

Мы заходим внутрь. Тёмная вычурно стильная прихожая. Какие бывают только в журналах. Ни одной вещи! Только стоптанные сандалики Киры портят фотогеничность помещения.

— А где Кива? — оглядывается Надюша.

— О, нет, малыш. Это может быть инфекция. Поэтому, ты посидишь здесь.

Опускаю откидной мягкий стул от стены.

— Садись. Смотри, какой интересный стульчик.

— Не стувчик, а ствапон.

Замираю.

Лицо Полярного дергается.

— У меня галлюцинации или она сказала… — щелкает пальцами.

— Страпонтен! — вскрикиваю я в ужасе. — Страпонтен, Надюша! Откидной стул — это страпонтен.

— Я так и сказава… — присаживается.

Губы Полярного изгибаются в ироничной усмешке.

Как неловко, черт!

— Страпонтен?

— Не надо комментариев. У неё бабушка театралка. Просто покажите мне Кирюшу.

Всовываю пакет с вещами Полярному в руки.

В гостиной у него тоже стерильный музей. Все молочное, серебристая фурнитура, неон и несколько ярких акцентов. Например, картина с абстракцией в бордовых мазках, на которой угадывается голая женщина. И тоже — ни одной лишней вещи.

Да… Ребёнка этот дом не ждал!

А ребёнок сидит себе на роскошном белом диване, закутанная с головой в пуховое одеяло, как в домике. С кружкой чая в руках.

— Привет, детка… как ты?

— Бвю-ю… — лаконично и брутально поясняет она.

— Сколько раз её вырвало? — трогаю лоб.

— Это важно?

— Ну важно, если спрашиваю!

— Сколько раз? — кивает Кире.

— Два пока фто…

— А сейчас тошнит?

Отрицательно мычит.

— Можно к чаю ковбаски? — косится на кухню.

— Нет! — хором отрезаем мы.

Расспрашиваю ещё детали.

— Если хуже не будет, обойдётся без скорой. Температуры нет. Кишечных… осложнений тоже. Вот этот электролит от обезвоживания можно выпить, через часик абсорбент.

Выкладываю на стол.

— А завтра утром поедете к врачу, если будет чувствовать себя плохо. И следите, чтобы ела по режиму. И маленькими порциями.

— Это я уже понял…

Делаем одновременно шаг к двери, сталкиваясь в проёме. Наши тела касаются. Поднимаю взгляд…

— Спасибо, — моргает мне выразительно. — Буду должен.

— Ну… может, тогда я принята, без испытательного? — тоже выразительно хлопаю ему ресницами. — И как ребеношный консультант я ваша навеки.

— А "здесь" не считается… — подмигивает мне.

— Эх… — вздыхаю, улыбаясь.

Не то, чтобы я серьёзно рассчитывала, что прокатит…

— Но должен буду.