Глава 52

Роман Олегович Савин

Дверь закрывается.Тихо, без хлопка – будто и не уходили.

Я стою у окна, пока мотор их машины не стихает за поворотом.Пыль поднимается над дорогой, потом оседает, и всё замирает.Обычная тишина. Только теперь она режет уши.

Возвращаюсь в номер.Те же стены, та же постель – и всё не так.

Я сажусь на край кровати. Простыня смята, пахнет ею.Тепло, женская кожа, духи – всё впиталось в ткань.Провожу ладонью по вмятине, где она лежала ночью.Пальцы вспоминают, как гладили ее спину, как она выгибалась, как дрожала, прикусывая губу.

Тело откликается мгновенно.В груди гул, будто сердце вспомнило раньше головы.Я выдыхаю сквозь зубы, сдерживаю.

Сколько их было – женщин, тел, имен.Ни одно не осталось под кожей.А эта – зацепила.Не лаской, не словами.Тем, как смотрела – будто видела не то, что я показываю, а то, что стараюсь спрятать.

Хреново.Хочется снова ощутить, как она выгибается подо мной, как шепчет моё имя, теряя дыхание.Хочется – и нельзя.

Смеюсь тихо, без радости.Вот что значит старею: позволил женщине залезть под кожу.Мозг говорит “забудь”, тело – “верни”.

Встаю, подхожу к окну.Пейзаж тот же – камни, солнце, пыль.А внутри всё кипит, будто не утро, а продолжение ночи.

Стук в дверь. Я даже не оборачиваюсь.– Входи.

Ржавый появляется, как всегда, без лишних движений. Сканирует взглядом комнату — кровать, бутылку воды, мой вид. Понимает всё, но не комментирует.

– Новости есть, – говорит сухо. – Баратов в ярости. Завод купил, а внутри – пусто. Тахир всё вывез заранее. Теперь ищут, кто виноват.

Я усмехаюсь, медленно.– Пусть ищут. Хотели играть – получили игру.

Ржавый кивает. Несколько секунд молчит, потом всё же добавляет:– Она улетела?

– Да.

Он прищуривается.– И всё?

Я поднимаю взгляд.– А что ты хочешь услышать?

– Не знаю. Может, что ты не железный.

Я смотрю на него и вдруг понимаю – не выйдет скрыть. В груди все еще пульсирует воспоминание о её теле, дыхании, запахе.Но снаружи я спокоен.

– Железо тоже плавится, – говорю тихо. – Просто не на людях.

Он хмыкает, достаёт из кармана зажигалку, вертит в руках — но не зажигает.– Смотри, Ром. Только не сгори к чертовой матери.

Он уходит.Дверь захлопывается.

Я остаюсь у окна, руки в карманах.Солнце бьёт в стекло, глаза режет свет.Но передо мной не горы – она.Её тело, дыхание, её голос, шепчущий моё имя.

Хочу забыть – не выходит.Всё, что касается других, всегда стиралось само.А это – будто выжжено под кожей.

И вот в этом жаре – мысль, как холодная сталь.Сергей.

Сын, которому я должен быть примером.А стал тем, кого стоило бы избегать.Он любит её по-своему – наивно, чисто.А я просто взял. Потому что не смог остановиться.

Сжимаю кулаки.Вот она – настоящая боль. Не от пуль, не от потерь.Оттого, что впервые в жизни сделал что-то, что не смогу оправдать.

Закрываю глаза.Перед внутренним взором – не она, а он.Тот взгляд в гостинице, настороженный, чуть настойчивый. Он понял. Чёрт его дери, он все понял.

Я выдыхаю.Даже если не сказал – почувствовал.И теперь, когда она рядом с ним в самолете, я не знаю, кого из нас жжёт сильнее.

Дверь тихо приоткрывается – Ржавый появляется в проеме. Лицо усталое, глаза прищурены, как у человека, который долго копался в грязи и, наконец, извлек то, что искал.

– Нашёл, – говорит он без прелюдий. – Деньги, что ушли с завода, всплыли на офшоре. Имя держателя – знакомое.Он кладет на стол папку. Несколько листов, распечатки, логотип компании, а рядом – короткая подпись.

Я узнаю ее сразу.Тахир.

Всё внутри мгновенно становится холодным.– Уверен? – спрашиваю тихо.

– Абсолютно. Парень вывез оборудование через подставные фирмы, потом продал. Баратов купил воздух. И теперь оба по уши в дерьме.

Я провожу ладонью по лицу. Мысли собираются в цепочку – чётко, по-савински.– Значит, они оба открыли игру. Отлично. Пусть режут друг друга. А мы – добьём.

Ржавый кивает, но в его взгляде мелькает вопрос.– И что дальше?

Я поднимаю глаза.В груди все еще ноет – там, где осталась она.Но сейчас это не важно.– Дальше мы возвращаемся в Алма-Ату, – говорю я. – Пора закончить начатое.

Он кивает.Дверь за ним закрывается.

Я остаюсь один.Внутри – снова холодная ясность, та, что всегда приходит после чувства.Сердце всё ещё стучит – но теперь не от желания.От предвкушения.