Глава 24

Ирина

Чемоданы так и остались стоять в углу комнаты, Максим сказал, дороги не расчищены, никуда меня с ребенком не повезет, а на такси не отпустит. Правда, на следующий день, с самого утра, напомнил о визите к доктору. Когда увидел меня в легкой водолазке, заставил надеть свитер потеплее, даже несмотря на то, что я буду в теплой шубе и до машины от крыльца всего несколько метров.

Я смотрю на себя в зеркало и вдруг понимаю, что все эти дни ходила по квартире бледной тенью. Раньше я себе такого никогда не позволяла: женщина рядом с мужчиной всегда должна выглядеть хорошо. Нахожу косметичку, навожу макияж, быстрыми движениями расчесываю свои длинные густые волосы и придаю объем у корней.

Прозрачный блеск делает мои губы более пухлыми, а чёрная подводка для глаз — взгляд выразительным. Достаю из шкатулки золотые украшения, вдеваю в уши серьги. Придирчиво оглядываю себя в зеркале: непривычно видеть себя такой — без пухлых щек и округлого животика, но до идеала ещё далеко.

Делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты. Максим уже ждет меня у двери, в руках — переноска с Тимуром. При моем появлении его бровь выгибается от удивления. Он осматривает меня с ног до головы, отправил ведь всего лишь переодеть свитер, а я за десять минут преобразилась так, словно собралась на свидание.

Я делаю вид, что ничего не понимаю, достаю из шкафа шубку, которая до этого не сходилась на мне из-за беременности, под пристальным взглядом Максима дрожащими руками нахожу пуговицы.

— Я готова.

— Хорошо выглядишь, явно идёшь на поправку, — произносит он и сразу же отводит взгляд в сторону. Открывает дверь, пропускает меня вперед.

В зеркале лифта ловлю наше отражение и понимаю, что мы и в самом деле очень похожи на семейную пару. Красивую пару, стоит отметить. Наши взгляды встречаются, и на какое-то мгновенье мы застываем, смотря друг другу в глаза. Воздух вокруг нас электризуется, дышать становится тяжело, и я не понимаю такой своей реакции на этого мужчину. Чужого. Едва знакомого. Не моего. Смущенно отвожу взгляд в сторону первой, наблюдаю за тем, как на табло меняются цифры этажей.

Щелчок лифта приводит все в движение: вы быстро выходим из него, другие же люди наоборот.

Стоит нам выйти на улицу, как в лицо бьет холодный ветер. Я взволнованно смотрю на спящего сына. Хоть он и в тёплом комбинезоне, под одеялом, но все равно очень волнуюсь, чтобы он не простыл. Максим придерживает меня за поясницу и ведёт в сторону автомобиля. Мы с Тимуром располагаемся сзади, мужчина — на водительском сиденье. Заводит мотор и мягко трогается с места. Едет медленно, дороги скользкие, трафик минимальный. В салоне тихо играет музыка, Максим выбивает ритм пальцами по рулю и тихонько что-то напевает.

Чем ближе мы подъезжаем к больнице, тем больше я начинаю волноваться. Вдруг окажется, что мое состояние все ещё нестабильно? Как же страшно, не хочу больше расставаться с сыном. Но мои опасения напрасны: все в норме, я иду на поправку, мне даже отменяют один из препаратов, которые принимала все это время.

Обратно возвращаюсь в приподнятом настроении. Смотрю в окно и сполна наслаждаюсь зимней сказкой, хотя какая зима? Через два дня наступит первый день весны. Время прошло невероятно быстро, а я ещё до сих пор не осознала, что стала матерью.

— Ты выходи, а я заберу Тимура сам, — поворачивается ко мне Максим. Я киваю в ответ. Дергаю за ручку, выхожу на улицу, делаю вдох полной грудью. На душе и в мыслях так хорошо от осознания того, что моей жизни ничего не угрожает. Оказывается, все это время я была напряжена именно из-за этого. Даже предательство Чернова отошло на задний план в сравнении с тем, что я не смогу быть полноценной матерью своему ребенку.

Я наклоняюсь и беру в ладошку горстку снега. Первый за эту зиму. Подношу к лицу, дую и наблюдаю за тем, как снежинки разлетаются в воздухе. Вдруг очень-очень захотелось к бабушке. В деревню. Достать сани и скатиться несколько раз с горки недалеко от дома. Как в детстве.

Хлопает дверца машины, Максим идет ко мне.

— Красиво, правда? И воздух такой! — улыбаюсь ему и получаю ответную улыбку.

— Очень… красиво, — хрипло произносит он, не отводя взгляда от моего лица.

— У меня тушь размазалась? — взволнованно спрашиваю я и пытаюсь найти в сумочке зеркальце.

— Нет, все в порядке. Разве что…

Он делает еще шаг вперед, останавливается настолько близко от меня, что я чувствую на себе его горячее дыхание. Высокий. Очень. Заглядывает мне в глаза. Слегка наклоняется, и я задерживаю дыхание. Что он делает?

— У тебя ресница упала.

Он подносит руку к моему лицу, подушечкой большого пальца прикасается к коже. Я вздрагиваю. Поднимаю на него взгляд. Приоткрываю губы, чтобы сказать хотя бы что-то и развеять неловкость, но кто-то опережает меня.

— Максим? Что происходит? Кто эта девушка и ребенок?

Мы резко отстраняемся друг от друга, словно пойманные на горячем подростки. Переводим взгляды в сторону голоса. Максим хмурится и тяжело вздыхает.

— Мама, а ты как здесь оказалась? — устало спрашивает он, и мои глаза расширяются от удивления. Ох, только матери его здесь не хватало. Сейчас снова придется объясняться, кто есть кто, и уверять всех вокруг, что произошла досадная ошибка.

— Ты не рад мне? — строго спрашивает она, при этом не отрывая от меня изучающего взгляда.

Женщина уже немолода, но несмотря на это не утратила своей красоты. В длинном пальто с меховым воротом, высоких сапожках, в руках нервно теребит кожаные перчатки. Вид далек от приветливого, несмотря на многочисленные рассказы Ленки об их доброй и заботливой матери. Я вспоминаю о том, что бывшая жена Максима рассказала ей обо мне, и понимаю, что на ее месте и сама бы не обрадовалась появлению в жизни сына незнакомой женщины с ребенком.

— Значит, это правда, — заключает она, отрывает взгляд от моего лица и переводит в сторону Тимура. Я же пытаюсь найти хоть какие-то общие черты между ними, но то ли Максим пошёл в отца, то ли из-за бороды, которая не дает мне рассмотреть его лицо как следует, они совершенно не похожи друг на друга. Даже цвет глаз разный. А вот у Лены с матерью много общего.

— Что именно? Одинокая соседка с ребенком, которой я помогаю? — спрашивает Максим и ставит машину на сигналку. — На дорогах небезопасно, гололед, ты на такси или добралась на общественном транспорте?

— На автобусе.

— Тогда подожди меня в машине, отвезу тебя обратно домой, — кивает он в сторону своего внедорожника и снова нажимает кнопку на брелоке.

— Как? — растерянно спрашивает она. — Даже в гости меня не пригласишь? Я ведь через весь город к тебе ехала. Максим, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Вновь взгляд в мою сторону.

Мужчина вздыхает. Понимает, что от женщины не отвертеться. Приглашает ее взмахом руки присоединиться к нам и, не оборачиваясь, идёт в сторону дома. Мы — следом.

— А вы в какой квартире живете? — обманчиво ласково спрашивает его мать.

— На шестом этаже, — почти не вру я.

— Ясно. А я Раиса Анатольевна.

— Ирина, — чувствуя себя не в своей тарелке, представляюсь я.

Мы в молчании входим в дом, ожидаем лифт. Кабинка для нас четверых кажется тесной, воздух накалён. Тимур начинает хныкать ровно в тот момент, когда лифт поднимается вверх, и мне приходится взять его на руки, чтобы успокоить.

— Мне кажется, ему жарко, — выдвигает свое предположение мужчина. — Ты нарядила его словно на Северный полюс, а в помещении тепло.

— Он просто проголодался, да, маленький? — Целую Тимура в щечку и укачиваю его на руках.

Мать Максима пристально наблюдет за нами, хочет что-то сказать, когда мы выходим из лифта, и уж очень подозрительно щурится, когда мы по очереди входим в квартиру.

На самом деле я не очень понимаю, как действовать, Максим не дает никаких подсказок, не просит переждать у Вики, например, просто уверенно ведет меня домой, никак не комментируя это перед матерью. Хорошо, что я собрала все вещи, которые стояли на видном месте, иначе был шанс наткнуться на них прямо с порога. Кажется, о моем проживании в квартире может напомнить только детская комната и одежда, которая осталась в гардеробной. Надеюсь, «свекровь» не станет заглядывать туда.

— А… Ирина не идёт домой? — как бы между прочим спрашивает она.

— У Ирины ремонт, поэтому она до вечера останется у меня, — и глазом не моргнув находит выход из ситуации Максим. Кажется, он вообще не волнуется по поводу происходящего.

— А муж не будет против? — не унимается она.

— Я не замужем, — смущенно улыбаюсь я, хочу уйти с сыном в спальню, но вдруг вспоминаю, что должна играть роль гостьи в этом доме, а не временной квартирантки. Поэтому следую за Максимом и Раисой Анатольевной в кухню. Ещё бы Тимура как-то покормить.

— Заказать что-нибудь из еды? Мам, ты голодна? — тянется за телефоном Максим и вопросительно смотрит на нас.

— Нет, что ты, хотя… — протягивает она, резко остановившись посреди кухни. — А кондитерская — та, ну, которая на углу дома, — ещё работает? Я бы не отказалась от их булочек с корицей. Сходишь, купишь нам к чаю, сынок?

— Не думаю, что после снегопада они так быстро откроются, — неуверенно произносит Максим, при этом взволнованно переводит на меня взгляд.

— А мне показалось, что оттуда кто-то выходил, — настаивает на своём Раиса Анатольевна. — Ирочка, вы пробовали их выпечку?

— Да, — немного запоздало отвечаю я. — Я бы тоже не отказалась от булочек с корицей, — мягко улыбаюсь Максиму, давая понять, что все в порядке, десять минут в обществе его матери я уж точно продержусь.

Максим мнется, не решаясь уйти, сжимает в руке телефон.

— Мам, можно тебя на минутку? — Смотрит на нее так, что отказаться просто невозможно.

Они выходят из кухни, я включаю чайник и быстро достаю коробку с детским питанием. Сама же прислушиваюсь к тихим голосам, звучащим из глубины квартиры. Наверняка ведь обо мне говорят. Надеюсь, Максиму удастся донести до матери, что я не претендую на него, лишних ссор и скандалов мне уж точно не нужно.

Раисы Анатольевны нет всего несколько минут. Обратно она возвращается с натянутой улыбкой, внимательно следит за моими действиями.

— Красивый мальчик у вас, Ирина. Эх, я все мечтаю о внуках, но, вижу, не скоро их дождусь, — вздыхает она, смотря на успокоившегося Тимура в моих руках.

Я наблюдаю за тем, как она пересекает комнату, подходит к кухонным шкафам и безошибочно выбирает тот, где хранится чай, достает чашку, наполняет чайник водой. Заглядывает в холодильник, а у меня внутри проходит волна негодования. Почему-то я все еще ощущаю себя хозяйкой этого дома и мне очень не нравится, что чужая женщина управляется без спросу на кухне. Пусть это и мать Максима, которая имеет прав на эту кухню больше, чем я.



— А чем вы занимаетесь, Ирина? — Ее взгляд вновь возвращается ко мне.

— Флористикой. У меня есть цветочный магазинчик, еще украшаю залы ко всяким торжествам.

— Интересно, — она произносит это таким тоном, что я так и не поняла, это было одобрение или нет.

Несколько минут неловкого молчания. Я делаю вид, что занята ребёнком и меня нисколько не напрягает присутствие женщины.

— Вам нравится мой сын, — не вопрос, скорее утверждение.

— Что? — резко вскидываю голову и с недоумением смотрю на неё.

— Я вижу эти переглядывания между вами, вижу, как вы смотрите на Максима. Не понимаю только, почему он врет мне. Да, он очень закрытый человек, но мне всегда доверял. Я никогда не осуждала его выбор, это его жизнь.

— Простите, но все не так. Между нами ничего нет, — смущённо улыбаюсь я.

— Щеточка для мытья детской бутылочки, комнатные тапочки, посуда, которой у Максима не было, цветы в горшках, — кивает в сторону подоконника на мои цветущие орхидеи, — полный холодильник еды — вы определённо не просто соседка с шестого этажа, да и соседка ли вообще? — вопросительно изгибает бровь она. Ее голос звучит строго, и я краснею от своей лжи. — Как долго вы здесь живёте?

— Я не… мы не встречаемся с вашим сыном, не беспокойтесь. Максим мне просто помог, я и в самом деле живу в этом доме, но в моей квартире ремонт, поэтому большую часть времени нахожусь с сыном здесь.

— Но Максим мой тебе нравится, — заключает она.

В этот момент начинает свистеть закипевший чайник, мать Максима на какое-то время отвлекается от своих расспросов, а я выдыхаю с облегчением, потому что мне не приходится отвечать на последний вопрос.

— Не пойми меня неправильно, — стоя спиной ко мне, продолжает она, нервно помешивая ложечкой сахар в чашке, — я ничего не имею против ваших отношений, просто я все же надеялась на то, что он сойдётся с бывшей женой. Они такая прекрасная пара, так любили друг друга, и я до сих пор верю, что все ещё можно вернуть.

Она хочет меня задеть, понимаю я. Но зачем? Дмитриев уже взрослый самостоятельный мужчина и вряд ли поддаётся влиянию матери.

— Я знаю о том, что он в разводе, но, кажется, у Максима есть другая девушка. Правда, не могу сказать, насколько серьезные у них отношения, — не знаю, почему говорю это. Возможно, надеюсь разузнать от его матери о той самой Наташе, которая звонила ему среди ночи?

Раиса Анатольевна резко поворачивается ко мне. В глазах вспыхивает любопытство, смотрит на меня, желая продолжения, которого у меня нет. А потом огонёк резко меркнет, улыбка сползает с ее лица и женщина кажется уставшей. Присаживается рядом со мной.

— Не стоит обманывать, я не какая-то злая старая мегера, — кривится она. — Ты ведь с Леной знакома, а она после приезда Макса ещё не была у него в гостях.

Я не совсем понимаю, к чему она клонит.

— Выглядишь в точности, как она и описала. Правда, я все же надеялась, что ребёнок Максима, но если бы это было так, разве не сообщил бы он радостную новость нам с отцом? Видимо, Лена решила поддеть Свету, они не очень ладят после развода, а Максим не хотел нас шокировать такими резкими переменами в своей жизни.

Я молчу. Черт, как же все запутано! Максим точно не обрадуется тому, что за десять минут его отсутствия наш с его матерью разговор перерос в то, что в глазах Раисы Анатольевной мы теперь пара.

— Знаете, в последнее время все приписывают нам с Максимом роман и считают его отцом Тимура, вот и вы туда же, — закатываю глаза и наконец-то расслабляюсь. Женщина не кажется воинственно настроенной против меня, скорее разочарованной. Правда, пока что я не до конца разобралась, в чем именно: что Максим так и не сошёлся с бывшей женой, с которой у него «была такая любовь», что мой сын не от него или же что он всё-таки связался с женщиной, у которой есть ребёнок от другого мужчины.

— Зачем ему тогда помогать вам, Ирина, если вас ничего не связывает?

— Вы ведь должны знать своего сына лучше меня. Да, на первый взгляд он хмурый, нелюдимый и одним взглядом может проделать дыру в стене, но на самом деле очень добрый и заботливый. Я безумно благодарна ему за помощь, если бы не он, возможно, я бы не увидела своего сына. — Перевожу взгляд на уснувшего малыша, и сердце щемит от боли и нежности. Мы уже столько пережили, а сколько же ещё впереди грёз и разочарований? — Думаю, его будущей жене, кем бы она ни была, очень повезёт с таким мужем.

— Главное, чтобы моя будущая жена оценила эти качества по достоинству, — раздаётся со стороны мужской голос, и я вздрагиваю. Несколько тяжелых шагов, и на стол ложится бумажный пакет с ароматными булочками. Максим нависает надо мной, я же боюсь поднять на него взгляд. Как давно он вернулся? Что успел услышать? Был ли он здесь, когда я говорила о Наташе?

Сердце в груди начинает биться с двойной силой. Мне становится стыдно за свои слова. Хорошо, что не сказала, что и сама бы хотела себе в мужья такого, как он.

— Надеюсь, моя мама не успела утомить тебя своими разговорами?

— Ну, она более разговорчива, чем ты, так что за десять минут я произнесла и услышала больше слов, чем за два дня, — смелею я и шучу.

— Да ты и сама немногословна — кроме меню на ужин, ни о чем не говоришь, — парирует Максим, открывает холодильник и достаёт запеканку. — Хотя не буду врать и скажу, что буду скучать по твоей еде, когда в твоей квартире закончится «ремонт» и ты не будешь так часто наведываться ко мне. — с озорными искорками в глазах произносит он, смотря на меня, а потом переводит взгляд на мать, которая наблюдает за нами. — Так что случилось, мама, что ты примчалась ко мне в гости в такую погоду? Хотя ладно, не говори, Ленка уже звонила и просила прощения за то, что наболтала лишнего и приукрасила немного историю. Как видишь, я все ещё не собираюсь жениться и никого от тебя не прячу, — разводит руками и садится сверху на мраморную столешницу.

Раиса Анатольевна закатывает глаза. Морщины на ее лице разглаживаются, улыбка возвращается обратно. Мама с любовью смотрит на сына, достаёт из пакета булочки.



— Ну, девочки чуть не передрались из-за тебя, Лена обещала выдрать Свете все волосы на голове, если та хоть ещё раз приблизится к тебе, должна же я была разобраться во всей этой ситуации лично.

— Я поговорю с Леной. Она ведёт себя словно ребёнок. — Его настроение резко меняется, веселье исчезает, и мужчина вновь становится хмурым и серьезным.

— Она защищает тебя, понять бы от чего, — задумчиво произносит его мать. — Ты ведь не все сказал, верно? Как обычно, держишь все в себе, взваливаешь все проблемы на свои плечи, забывая, что у тебя есть семья, которая всегда готова разделить с тобой любую ношу. Я пыталась вас помирить, Света для меня словно дочь, ты ведь знаешь, но есть ли в этом смысл? — женщина грустно улыбается и косится в мою сторону. — Когда будешь готов, Максим, расскажи мне все. Если считаешь нужным, конечно. Спасибо за угощение, но мне пора. Я вызову такси, не волнуйся, будь дома, некрасиво оставлять гостью одну.

— Мам, — останавливает ее Максим, но Раиса Анатольевна уже спешит удалиться из кухни. Похоже, она обижена его недоверием к ней. Конечно, ее можно понять, Максим для неё всегда останется ребёнком, которого нужно опекать, но и в то же время он ведь уже вырос. Его жизнь — это его жизнь. Есть вещи, которыми уже не делятся с родителями. Свои личные проблемы, которыми не хочется нагружать других, а ещё волновать уже немолодых маму и папу.

Максим выходит за Раисой Анатольевной, я же остаюсь одна, невольная свидетельница разговора между матерью и сыном, который определённо не предназначался для моих ушей. Что же там произошло такого между Максимом и его бывшей женой?

Максим уходит, я же остаюсь одна с ребенком. Тимур быстро засыпает, я рядом с ним, поэтому пропускаю появление мужчины и вздрагиваю, когда замечаю его на постели рядом. Он читает какую-то книгу и еще не видит, что я уже не сплю. Поэтому я тихо лежу, стараясь дышать как можно тише, и рассматриваю его профиль.

Максим кажется расслабленным, не обращает на меня никакого внимания, но его присутствие наполняет комнату теплом и уютом. На самом деле это ощущение очень сложно передать словами, я понимаю, что знаю его всего ничего, но даже этого времени достаточно для того, чтобы проникнуться к нему симпатией. Дмитриеву и в самом деле подходит эта квартира, он смотрится здесь уместно. Хозяином. В отличие от моего Максима, который предпочитает темные цвета и дубовую мебель.

Я настолько ухожу в свои мысли, что не сразу замечаю, что Максим уже не читает, он оторвался от книги и теперь пристально смотрит мне в глаза. Сколько я так пролежала, замечтавшись?

— Привет, — шепчу я, сглатывая застрявший в горле ком, и чувствую себя оголенной под его взглядом.

— Привет, — шепчет в ответ мужчина, боясь разбудить Тимура. — Голодна? Я привез много вкусной еды, правда не совсем полезной.

Кажется, кроме еды у нас и тем для разговора нет.

— Я могла приготовить ужин.

— Возможно, но через неделю. То, что ты идешь на поправку, не означает, что не стоит беречь себя.

— Как мама? — после молчаливой паузы спрашиваю я.

— Переживет, — хмыкает Максим, легко захлопывает книгу и поднимается с постели. — Если что-то нужно, я в гостиной.

— Хорошо, — шепчу я, хотя на самом деле хочется попросить его не уходить. Побыть со мной немножко. Просто посидеть в тишине, давая мне хоть и мнимое, но ощущение своего мужчины рядом.

Когда на улице уже стемнело, а на телефоне прозвенела очередная «напоминалка» о том, что пора вновь кормить сына, я беру его на руки и выхожу из комнаты. Делаю несколько осторожных шагов в темноте коридора и подпрыгиваю от неожиданности, когда кто-то звонит в нашу дверь.

