Глава 30
Ирина
Я задумчиво рассматриваю герберу в своих руках. В моем магазинчике тихо и спокойно. Рядом в коляске спит сынок, я же делаю на заказ несколько композиций. Сейчас это место точно нельзя назвать цветочным магазином. Всего по минимуму. Только то, что нужно для работы сегодня, и свежие розы. Я пока не решаюсь нанять няню, поэтому работаю по несколько часов в день, пока Тимур сладко спит. Этого достаточно чтобы сделать штуки четыре композиций в шляпных коробках, которые приносят максимальный доход.
К счастью, я уже чувствую себя прекрасно. Иногда, конечно, кружится голова, падает давление, но в сравнении с тем, как было месяц назад, это пустяки.
Я начала привыкать к новому ритму своей жизни. Проснулась — поменяла подгузник, покормила сына, позавтракала и с коляской спустилась во двор. Полчаса прогулки, два работы, обед. Подгузники, детское питание, прогулка и снова зайти на работу, чтобы отдать курьеру заказы. Вечером, когда Тимур засыпает, я тихонько хожу по квартире, собирая разбросанные вещи, стараясь не шуметь, мою посуду и продумываю завтрашний день. Созваниваюсь с мамой и бабушкой, с подругами, которые живут в другой стране. А еще очень часто сижу с Максимом за чашечкой чая с тортиком или же смотрю на то, как он прибивает очередную полку в квартире либо чинит мне что-то. Любуюсь его подтянутым телом, всегда прихорашиваюсь перед его приходом, а еще могу часами наблюдать за тем, как он носит на руках Тимура, пока я готовлю нам ужин или же отвечаю на звонки.
Из коляски доносится кряхтение, и я спешу ухватиться за ручку, чтобы укачать сына.
— Еще полчасика, и мама закончит. Тихо-тихо, мой хороший, скоро будем кушать, — шепчу я и вздрагиваю, когда слышу трель колокольчика над входной дверью.
В помещение входит высокий мужчина, я лишь искоса мазнула по нему взглядом, вспоминая, что забыла закрыть на защелку дверь.
— Простите, но мы закрыты, — не поднимая головы, говорю я.
— Очень жаль, а я хотел купить цветы для самой очаровательной девушки на свете, — произносит знакомый голос, и мои глаза расширяются от удивления.
— Максим?
— А что, не похож? — игриво спрашивает он, смотря на меня с улыбкой.
— Тебе… тебе идет.
Я настолько растеряна, что начинаю заикаться. С жадностью рассматриваю черты лица, которые все это время он скрывал за бородой.
Дмитриев молодой. Намного моложе, чем мне казалось. Острые скулы, квадратный подбородок. Красивое лицо. Безумно. Легкая темная щетина, и на ее контрасте ледяного цвета глаза смотрятся завораживающе. Я не могу отвести от него взгляд. Он и раньше был хорош собой, но сейчас….
— Ты помолодел, — улыбаюсь я, чувствуя, как быстро бьется сердце в груди. Никак не могу привыкнуть к нему такому. Ощущение, словно передо мной чужой человек.
— Значит, теперь молоденькие девочки точно не будут клеиться ко мне. Они обычно предпочитают парней постарше.
— А чувство юмора не изменилось, — нервно улыбаюсь я, не зная, куда себя деть. — Та-а-ак, тебе нужны цветы или ты просто зашел?
— А какие есть? — окидывает взглядом почти пустое помещение он.
— Розы, — киваю на ведерко с белыми розами. — Их должен был забрать клиент, но в обед отменил заказ.
— Отлично, тогда я заберу все. Сколько с меня?
Я почему-то разочаровываюсь. Максим достает кошелек, а все мысли в моей голове лишь о том, кто та девушка, которой достанется этот букет. Когда он кладет несколько крупных купюр мне на стол и молча следит за тем, как я заворачиваю пятьдесят семь роз в прозрачную упаковку, на моих глазах почти выступают слезы обиды. Я с трудом удерживаю их. Вот так размечталась о том, что рано или поздно у нас что-то да завяжется, что помогает он нам с Тимуром совсем не из-за жалости, а получилось как всегда.
В моей душе настоящая буря из эмоций. Я старательно избегаю встречаться взглядом с мужчиной, боясь, что выдам свои чувства. Руки дрожат, хочется скорее сбежать домой.
— Вот, — протягиваю ему, и по коже проходят мурашки, когда наши с ним пальцы соприкасаются.
— Спасибо, цветы прекрасны, как и их хозяйка, — подмигивает он, а потом просто разворачивается и уходит. Я растерянно смотрю ему вслед, чувствуя себя дурехой. Не знаю, что и думать. Но расплакаться не успеваю, потому что снова звенит колокольчик.
— Забыл что-то? — спрашиваю я и скрещиваю руки на груди в защитном жесте. Мой голос звучит хрипло и приглушено.
— Нет. Вот, это тебе, — обратно протягивает мне букет, а я смотрю на него с недоумением. — Давай сделаем вид, что мы не виделись минуту назад и я зашел к тебе, чтобы пригласить на ужин и подарить цветы, как это полагается.
— Ты купил у меня цветы, чтобы подарить мне же? — хмурюсь я и чувствую, как меня отпускает напряжение. Из горла вырывается смешок. Господи, вот же шутник.
— Это произошло спонтанно. Мне нужны были цветы, и на правах клиента я выкупил их у тебя. Так что, как насчет выбраться сегодня в центр? Ты когда заканчиваешь? Я знаю хороший ресторанчик, это тихое место, и Тимур точно не проснется там. Я хотел поговорить с тобой кое о чем важном за хорошим свиным стейком.
— Я… Ох, да, я за. Я почти закончила, но мне нужно время, чтобы заскочить домой и переодеться, а еще покормить сына.
— Без проблем. Подожду тебя здесь, пойдем домой вместе.
Присутствие Максима заставляет меня нервничать. Он то ходит туда-сюда, заглядывая в коляску, то подолгу смотрит на меня. Я напряжена, его слова не выходят из головы. О чем он хочет поговорить? Что-то случилось? К чему эти цветы? Я тайком смотрю на мужчину, в который раз не в силах оторвать взгляд от его лица. Господи, ему так идёт эта короткая бородка. Красив как бог. Если он сегодня поцелует меня, если все зайдёт дальше допустимого, в этот раз я не буду сопротивляться. Он нравится мне, я заслуживаю хотя бы кусочек счастья. Пусть и временного.
Я заканчиваю с работой, курьер, как обычно, приезжает минута в минуту, отдаю ему заказы, закрываю на ключ помещение и вместе с Максимом иду в сторону парадной двери дома. На улице уже тепло, я в легком пальто. Тёплый ветерок раздувает мои волосы в разные стороны, кругом зеленеет трава, поют птички. Все вокруг кажется спокойным и умиротворенным, но плохое предчувствие не покидает меня. Словно вот-вот надвинется грозовая туча, в один миг испортив этот прекрасный день. Это из-за предстоящего разговора? Или же я просто слишком себя накручиваю?
Тимур начинает плакать, поэтому мне приходится взять его на руки, Макс же толкает пустую коляску рядом. Жмёт на кнопку вызова лифта. Ждём, не отрывая взглядов друг от друга. Дышать становится тяжело. Воздух электризуется. Щелчок. Звук створок. Выдох. Медленно поворачиваюсь в сторону лифта, чтобы сделать шаг, и застываю, не в силах пошевелиться.
Во все глаза смотрю на мужчину напротив. Как и он на меня. Удивление. Шок. Растерянность. Неверие. Я моргаю несколько раз, считая, что это просто мираж, что человек как две капли похож на другого, но это не так. Это он. Чернов. Отец моего ребёнка. Настоящий. В одном доме со мной, на расстоянии вытянутой руки.
Этого просто не может быть.
Невозможно.
Кислорода в легких не хватает. Коленки подкашиваются. Я неверяще смотрю на мужчину. Он на меня. Потом переводит взгляд на Тимура, я же прижимаю к себе ребенка в защитном жесте. Его глаза расширяются. Моргает несколько раз.
— Что-то не так? Тебе плохо? Почему ты не заходишь в лифт? — спрашивает Дмитриев, который не видит, что в лифте есть ещё кто-то. Я наконец-то отмираю. Растерянно поворачиваю голову в его сторону. Одной рукой он держит коляску, второй прижимает к себе мои розы. Выглядит взволнованным и таким неповторимым. Я чувствую, что, возможно, между нами уже ничего не будет как прежде. Не после этой встречи с моим прошлым.
— Ира? Господи, где ты была? Я чуть с ума не сошел! А это… это наш сын? — доносится голос из лифта, и Максим делает шаг вперед. Останавливается так близко от меня, что я могу почувствовать аромат его парфюма, который возвращает в прошлое, накрывая меня ностальгией.
— М-максим? — все, что могу выдавить из себя. Краем глаза замечаю изумление на лице Дмитриева.
— Ирочка, милая моя, я же думал, с тобой что-то случилось. Искал везде…
— Ты, я так понимаю, тот самый сбежавший женишок? — хмыкает сбоку мужчина, не давая Чернову договорить.
— А ты кто еще такой? — зло бросает тот, внимательно рассматривая его в ответ.
— Никто. Ира, идем, — подталкивает меня к лифту Максим.
— Э-э-э, мужик, стоп-стоп. Это моя невеста и мой сын. Так что это ты здесь никто. Спасибо, что помог с коляской, а теперь можешь идти. Мы сами разберёмся.
Они смотрят друг на друга с яростью в глазах, и клянусь, еще минута — и устроят драку.
— Вы оба — замолчите! — не выдерживаю я. — Никто никуда не пойдет, пока мы не выясним, какого черта ты, Максим, отправил меня в чужую квартиру?! И где пропадал все это время?
— Пойдем домой, я не собираюсь объясняться при чужих. Это во-первых. А во-вторых — это ты куда пропала? Цветочный твой закрыт, все страницы в социальных сетях удалены, я даже друзей твоих найти не смог, чтобы спросить, все ли с тобой хорошо. В полицию ходил, надумал себе кучу всего, а ты, оказывается, за время моего отсутствия мужиком успела обзавестись.
— Слова подбирай, пострадавший, — делает шаг ко мне Дмитриев.
— Куда я пропала? — начинаю заводиться я. Волнения прошлых месяцев, обида, слезы — я вспоминаю все. И теперь это нарастало внутри меня, норовя превратиться в настоящий ураган. — Ты отправил меня в чужую квартиру! Писал раз в месяц! Не интересовался ни мной, ни ребенком, а теперь упрекаешь меня в том, что рядом со мной мужчина, который поддерживал меня в то время, когда ты был неизвестно где?
— Какая еще, к черту, чужая квартира? Ты головой ударилась? Я передал тебе ключи от своей квартиры, пришёл с рейса, а там ни тебя, ни ребёнка!
— Ты отправил меня по неправильному адресу! — выкрикиваю я так громко, что Тимур просыпается.
— Еще раз говорю: я передал тебе ключи от своей квартиры. Что за чушь ты несешь? А позвонить не мог, потому что три месяца назад во время шторма мой телефон смыло за борт! Новый удалось раздобыть только через месяц, ни одного номера не сохранилось, в том числе и твоего. Восстановить СИМ-карту было негде.
— Нет… ты врешь…
— Зачем мне врать? Что вообще произошло, Ира? — требовательно спрашивает он.
— Вот же, ты написал мне, — дрожащими руками достаю из сумочки телефон, глотая слезы, листаю сообщения, чтобы найти то самое. — Гаванная семь, квартира двести семнадцать.
— Триста семнадцать, — уже спокойным голосом исправляет меня Максим.
— Двести семнадцать, — настаиваю на своем и поворачиваю телефон экраном к нему. Выражение его лица быстро меняется. Гнев исчезает, он хмурится. Переводит взгляд на меня.
— Черт, детка, прости меня, пожалуйста, видно, палец соскользнул и я не заметил, что дал тебе неправильный номер квартиры. Почему ты мне ничего не написала, если попала по неправильному адресу?
— Это… это долгий разговор, — шепчу я, чувствуя себя полной дурой. Господи, ну как можно было попасть в такую ситуацию? Все похоже на дурной сон, а самое главное — я не понимаю, рада появлению Чернова или нет. — Мне нужно… побыть одной. Я пойду к себе, поговорим позже, Максим.
— С кем именно из нас? — слышу раздраженный голос Дмитриева.
— С обоими.
— Ну нет, солнце, я наконец-то нашёл вас, я сына впервые в жизни вижу, никуда я вас не отпущу, — радостно произносит мужчина, обнимает меня и легко целует в лоб. Я задыхаюсь в этих объятиях, чувствую себя неудобно перед Дмитриевым, не знаю, что делать. Ещё пять минут назад я была рада, жила почти беззаботно, а сейчас снова на перекрёстке.
Я настолько выбита из колеи, шокирована открытием, поражена встречей с Максимом, что даже не сопротивляюсь, когда он затягивает меня в лифт, потом закатывает коляску и жмёт на кнопку «18». Последнее, что вижу, — холодный взгляд Дмитриева, когда створки лифта закрываются передо мной. И, кажется, внутри этих глаз горечь, боль, злость и разочарование.