Глава 32

Ирина

Максим уходит разбираться с моей съемной квартирой, я же быстро осматриваю квартиру, кормлю сына и понимаю, что не могу здесь оставаться. Хорошо, что на сегодня есть несколько заказов, поэтому я толкаю впереди себя коляску и спешу спуститься на лифте на первый этаж.

На улице необычайно свежо и в то же время солнечно. Прекрасный день, чтобы выбраться куда-то всей семьей. В парк, на берег реки, или за город на пикник.

Я поднимаю голову вверх и взглядом ищу окна квартиры, в которой прожила полгода. Наверное, лучше бы в моей жизни не появлялся ни один из мужчин. Так хочется отбросить в сторону все эти метания, волнения, боязнь очередного разочарования, просто отправить все к черту, смотаться в деревню или же к маме в гости. В последний раз мы виделись с ней на рождество, я тогда решила сделать ей сюрприз, купила билет на самолет и прилетела с кучей подарков. При мыслях о матери сердце в груди сжимается от тоски. Она так много лет работает за границей, что я уже и не помню, было ли когда-то по-другому, зато точно знаю, что не хочу, чтобы мои дети росли отдельно от меня.

Я оттягиваю возвращение в квартиру Чернова, насколько могу. Гуляю во дворе, подолгу брожу в детском отделе магазина, выбирая Тимуру одежку и погремушки, а когда и второй термос с деткой смесью пустеет — выбора не остается.

Мне удалось проветрить мысли, понять, что с Черновым на данном этапе я хочу не больше, чем дружеских отношений. Все же время, проведенное врозь, сделало свое дело: любовь, которую я чувствовала все это время, угасла, оставляя за собой лишь воспоминания. Или же это была не любовь? Скорее, страх остаться одной, без мужчины, плюс беременность и то, что такой парень, как он, обратил на меня внимание.

Когда я вхожу в квартиру, в нос сразу же проникает сигаретный дым. Я морщусь.

— Макс, не мог бы ты не курить, здесь же ребенок.

— Прости, зай, сейчас все проветрю. — Он вскакивает с дивана и открывает окно. А меня передергивает от этого его «зай».

Я внимательно смотрю на мужчину, который был мне так дорог, которого любила, страдала, от которого родила сына, и единственное, что чувствую сейчас, — пустота. Едкая, с привкусом гречи и разочарования.

— Квартиру убрали, так что можешь не волноваться. — Идет ко мне и заглядывает в коляску. — На меня похож, — произносит с гордостью. — Может, сходим куда-нибудь поужинаем?

— Нет, я устала, можно заказать доставку на дом.

— Ну, не будь же такой скучной. Нужно развеяться, чего сидеть в четырех стенах, погода тем более такая классная.

— Если хочешь — иди, а мне нужно сына покормить и кое-что еще сделать.

— Ты не против, если я сам пойду?

— Нет, все нормально.

— Ладно, тебе что-нибудь привезти?

— Я подумаю и напишу тебе.

Максим снимает на ходу домашнюю одежду, обнажая кубики пресса и татуировку на спине. Такой же красивый, как и раньше, вот только не тянет меня к нему. Словно мы друг другу чужие люди. Хотя это и неудивительно, его не было черт знает сколько, я уже успела отвыкнуть от него. Все это время у меня в голове был его образ, и стоит быть с собой честной, любила я тоже этот образ. Образ красивого, шикарного, интересного и щедрого мужчины, о котором мечтает каждая женщина. Но вот сейчас я почему-то начинаю замечать все его недостатки. Снял одежду и бросил на пол, сам же пошел в душ. Никакого чувства вины, волнения, вопросов о том, как я прожила эти месяцы, как прошли роды. Он эгоист, самый настоящий. И с этим человеком я собиралась связать свою жизнь. Господи, почему ты не открыл мне глаза раньше?

Нет, я ни о чем сейчас не жалею: не было бы Макса — не было бы и Тимура, но вот моя наивность меня сейчас раздражает. Безумно.

Вдруг вспомнился Дмитриев. Заботливый, молчаливый. И пусть мы с ним мало разговаривали, пусть не нашли никаких общих тем, но даже в молчании с ним было так уютно. От него веет силой, решительностью и мужественностью. Таким и должен быть мужчина, а не тусовщик, который забывает о тебе, стоит отойти на несколько метров.

Я неуютно чувствую себя в чужой квартире, быстро кормлю и укладываю спать Тимура, а сама иду в ванную комнату. Умываю лицо под холодной водой и внимательно изучаю свое отражение в зеркале. Осунувшаяся, с нездоровым блеском в глазах, бледная.

Мой взгляд падает на корзину для белья, и я хмыкаю, замечая на ней женскую заколку для волос с камешком, который переливается на свету. Медленно подхожу к корзине, несколько мгновений просто смотрю на находку, а потом все же беру ее в руки. С интересом верчу перед глазами, а потом с какой-то одержимостью осматриваю всю квартиру на предмет присутствия в ней другой женщины.

Не знаю, чего хочу добиться этим, что и кому доказать, но несколько темных волосков на белоснежной ванне, блеск для губ в прихожей и шарфик на вешалке вызывают во мне волну возмущения.

Искал меня, значит?! Волновался? Вижу я, как искал, а в промежутках между поисками таскал к себе каких-то баб! Наверное, чтобы притупить горечь утраты!

Я завожусь. Меня захлёстывает обида. Вспоминаю наши свидания, проведённое время, то, как мы жили вместе, не вылезали из постели, наслаждались друг другом, и сердце сжимается от боли. Потому что никакой любви не то что нет, ее даже не было. Все лишь иллюзия, то, что я хотела видеть сама. Столько лет, а я все ещё глупышка, которой так легко запылить глаза.

Я решаю, что поговорю с Максом, как только он вернётся. Ненавижу неизвестность и хочу с этим покончить. Сейчас же. Мы либо все обсудим и останемся кем-то вроде друзей, либо навсегда разойдёмся разными дорогами, несмотря на то что у нас есть общий ребёнок. Единственное, за что я не волнуюсь, это что он захочет отобрать у меня опеку над Тимуром, потому что, судя по всему, ему вообще было плевать на то, что с нами случилось и куда мы внезапно делись.

Лучше бы мы с Черновым не встречались. Пусть бы и дальше его внезапное исчезновение оставалось для меня загадкой. Не зря ведь судьба развела нас в разные стороны.

Я не могу найти себе места. Нервно измеряю шагами комнату и смотрю на часы. За окном уже темно, меня даже клонит на сон, а Максима все нет. В конце концов усталость даёт о себе знать, я решаю прилечь на несколько минут, но сама не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь от громкого стука и не сразу понимаю, где нахожусь. Чужая постель, незнакомые стены на мгновенье заставляют меня напрячься, а топот ног — схватиться за телефон, чтобы в случае чего позвонить в полицию, но быстро вспоминаю вчерашний день и расслабляюсь. Понимаю, что ночь — не самое лучшее время для разговора, поэтому решаю притвориться спящей.

Прислушиваюсь к шуму в квартире. Максим что-то напевает, совершенно не заботясь о том, что может разбудить спящего ребенка. Он пьян, понимаю я. Ненавижу это его состояние. Невозможно уложить спать, как и отобрать бутылку и забрать его домой. Хорошо, что пришёл в три ночи, в не в обед.

Я напрягаюсь, когда он входит в спальню. Слышу шуршание одежды, под его весом прогибается кровать, он забирается ко мне под одеяло, и я резко отстраняюсь, ложась на самый краешек. Ощущение, словно мы чужие друг другу люди. Нет между нами того притяжения, что было раньше. Что это вообще было? Минутное помешательство? Отчаяние?

— Зайка, как же я по тебе соскучился. Иди ко мне. — Его руки касаются моей кожи, а лицо обдаёт горячим дыханием. Я чувствую, как от него несёт алкоголем, и кривлюсь.

— Макс, ты пьяный, отстань от меня.

— Ирусь, ну ты чего? Разве не хочешь меня? Мы так долго не виделись. Я так скучал.

— Нет, Максим, я не хочу тебя. И будь добр, не дыши на меня. А ещё говори тише, ребёнок спит. Между прочим, твой ребёнок, — с раздражением произношу я, повернувшись к нему лицом и разглядывая взъерошенного мужчину в тусклом свете бра.

— Не понял, — протягивает он, хмурясь. — У тебя что, кто-то есть? Тот «сосед»? Решила наставить мне рога, пока я был в рейсе, и думала, что я ни о чем не узнаю?

— Во-первых, дорогой мой, — завожусь я не на шутку, — чтобы наставить кому-то рога, нужно быть с ним в отношениях, а от тебя я не услышала ни одного слова об этом, даже когда я сообщила тебе о беременности! А во-вторых — чья бы корова мычала! Я нашла у тебя в квартире женские вещи. Да ты даже не искал меня! А со мной, между прочим, могло произойти все что угодно! И твой, твой сын мог остаться сиротой! — Меня пробирает озноб от осознания того, что это чистая правда. Я могла умереть, и неизвестно, что стало бы с моим малышом.

— Но с тобой ведь ничего не произошло, так чего завелась-то? — равнодушно пожимает плечами. — Давай лучше вспомним, как нам раньше было хорошо вдвоём. Ты такая красивая, Ира. — Он тянется ко мне, пытается поцеловать, но я уклоняюсь от его губ.

— Перестань, — отталкиваю его от себя.

Максим смотрит на меня со странным блеском в глазах, потом усмехается.

— Хорошо, что я не женился на тебе. Ты до ужаса скучная и правильная, — едко произносит он, и все внутри меня холодеет от этих слов.

— Что ты сказал? — мой голос звучит хрипло и недоверчиво.

— Еще и залетела небось специально, — зло скалится Макс. — Что, провинциалочка, увидела перспективного парня с жильем и деньгами и решила навсегда укрепиться в городе?

— Если ты не заметил, Чернов, то за все эти месяцы, что я носила нашего с тобой ребенка, и после родов я ни копейки у тебя не попросила! Я самостоятельная и тоже далеко не бедная, чтоб ты знал, поэтому пошел ты! — Я резко откидываю в сторону одеяло и почти что спрыгиваю с кровати. Зря пришла сюда, надеялась на нормальный разговор и объяснения, а мой бывший оказался полным козлом, что и стоило доказать.

— Сама иди. К соседу вон своему, например. Он же слюни на тебя пускает. Только в этот раз не будь так глупа и уточни сначала, вы встречаетесь или просто проводите хорошо время в отпуске. А то ты девочка наивная, можешь все перепутать и неправильно понять. Подумаешь, замуж он тебя берет…

Я делаю вид, что не слышу его, хотя на душе до безумия обидно. Я ведь считала его нормальным человеком. Раньше. Нам ведь и в самом деле было хорошо, и до того, как мы встретились в реальной жизни, и после. Что с ним произошло за эти месяцы?

Я беру на руки Тимура, даже не смотрю в сторону Чернова. Хватаю свою сумочку и выхожу из квартиры прямо в пижаме и тапочках.

Слезы душат. Сдерживаюсь с трудом, чтобы не разреветься. Не думала, что всего несколькими словами можно сделать настолько больно. Теперь я уже и не уверена, что моему ребёнку нужен такой отец.

Я захожу в лифт, и рука на автомате зависает совсем не над кнопкой с цифрой «шесть». Делаю глубокий вдох. Желание поддаться своей слабости велико, ведь где-то так уютно и хорошо. Там можно быть слабой девочкой, можно почувствовать тепло и успокоение. Я сглатываю подступивший к горлу ком и все же жму на свой этаж.

Лифт спускается мучительно долго, в висках стучит, чувствую себя такой уставшей и измученной. Вдруг решаю, что уеду. Завтра же. С самого утра соберу свои вещи и на месяц уеду. В районе тоже есть хороший педиатр, на один приём можно и к нему заглянуть, ничего не случится, зато я буду далеко от этого всего. Рядом с родным мне человеком.

Когда открываются створки лифта, я почему-то подсознательно жду, что Дмитриев может оказаться рядом с моей квартирой. Но это утопия. Потому что в такое время нормальные люди давно спят. А ещё после того, как я ушла к Максиму, он вряд ли придёт ко мне, чтобы узнать, как у меня и Тимура дела.



Я застываю перед входной дверью своей квартиры. В тонкой пижаме прохладно, но эта прохлада отрезвляет. Хорошо, что я все выплакала раньше, ещё до того, как Чернов показал свое настоящее лицо, иначе сейчас это было бы для меня настоящим ударом.

Я нахожу в сумке ключи, захожу в квартиру и щелкаю выключателем. Паркет вздулся, на стенах и потолке уродливые разводы. В комнате чувствуется влажность, поэтому я включаю кондиционер на «тепло». Достаю из шкафа тёплое одеяло и делаю из него матрасик для сына. Перестилаю постельное, придвигаю кроватку ближе и неотрывно смотрю на спящего Тимура. Вид маленького родного личика придаёт мне спокойствия, уверенности, понимания, что мужчины не стоят моих слез, потому что главный мой мужчина сейчас прямо передо мной и нам ещё столько предстоит пройти вместе в будущем.

Я засыпаю на рассвете, просыпаюсь, чтобы покормить сына, и несколько минут просто лежу и пялюсь в потолок. Решаю, что пора уезжать, поэтому быстро привожу себя в порядок, бегаю по квартире, собирая нужные вещи для себя и сына на несколько недель. А потом застываю на месте, когда слышу звонок в дверь. Я не хочу никого видеть, но незваный гость настойчив. К трели звонка добавляется громкий стук и крики. Я боюсь, что это может испугать Тимура, поэтому спешу отправить Максима туда, откуда он появился.

— Я не хочу тебя видеть, уходи, — мой голос звучит твёрдо и безразлично. Я даже немного горжусь собой.

— Ира, открой, нам нужно поговорить, — кричит в ответ.

— Мы вчера с тобой прекрасно поговорили. Обо всем. Больше нам разговаривать не о чем. Убирайся.

— Ирочка, я слегка перебрал с выпивкой, не контролировал себя…

— Я очень рада, что ты не контролировал себя и я смогла узнать много нового о себе.

— Ир, — обреченно, на выдохе. Чернов затихает по ту сторону двери, во мне же кипит негодование. После всего ещё и явился ко мне. С самого утра. Странно, что вообще очухался после того состояния, в котором был всего несколько часов назад. — Слушай, нам действительно нужно поговорить, на этот раз серьезно. У нас есть сын, и этого не изменить.

— Я очень признательна тебе, что ты хотя бы иногда вспоминаешь о сыне. Уходи, Максим, не хочу тебя видеть. — Упираюсь лбом в холодную стальную дверь и чувствую, как становится тяжело дышать. Как же мне надоело это все!

Внезапно я слышу, как проворачивается в замке ключ, и отскакиваю от двери. Какого черта? На пороге появляется помятый Максим с красными глазами и виноватым видом. Взгляд падает на ключи в его руках: совсем забыла, что дала ему вчера запасные.

— Чего тебе? — вздыхаю обреченно, сдерживая свой гнев изнутри. Но Максим умел быть упёртым, от него просто так не отделаешься, если он что-то задумал.

Мужчина закрывает за собой дверь. Делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его, выставив перед собой ладонь.

— У тебя есть ровно три минуты, — предупреждаю его, стараясь выглядеть уверенно.

— Слушай, Ир, прости за то, что наговорил тебе, просто я… я как бы немного в шоке от происходящего.

— От чего именно? — строго спрашиваю я.

— От того, что у меня есть ребёнок.

— Так случается, если не предохраняться. Учти это на будущее.

— Брось, не делай из себя стерву, тебе не идёт.

— А ты не делай из себя мученика и говори по делу. Две минуты осталось.

— Слушай, давай по-честному, потому что я не хочу, чтобы мы были врагами, и не хочу, чтобы ты считала, что я какой-то урод.

Я лишь хмыкаю на его слова.

— Ты красивая и хорошая девушка, но я не готов ни к женитьбе, ни к детям. Мне всего тридцать! Я минимум пять лет ещё не собирался обзаводиться семьей, и тут ты преподносишь мне в рейсе такой сюрприз. Нет, я не собираюсь снимать с себя ответственность, я буду поддерживать вас финансово, буду забирать Тимура по выходным, когда надо, на футбол водить, но это максимум, на который я способен. Я всего-то хотел найти девушку, чтобы провести с ней хорошо отпуск, и уж точно не планировал ни серьёзных отношений, ни детей. Да в моей квартире все ещё воняет какашками, а вы пробыли там всего полдня!

— Это все?

Я умело скрываю разочарование и горечь. Всего лишь девушка для отпуска. Вот, значит, как. Возможно, все они, моряки, такие вот? Несерьезные, падкие к гулянкам, веселью и отношениям без обязательств? А что, очень даже удобно!

— Мне не нужна твоя поддержка, но препятствовать общению с сыном не буду. У тебя есть мой номер на случай, если ты все же решишь поинтересоваться им.

— Ира, не стоит так преувеличивать, — тяжело вздыхает он, прислоняясь спиной к стене.

— Я говорю лишь то, что вижу. Когда ты пришёл с рейса, Максим? Только честно.

Чернов отводит взгляд в сторону. Мнется, подтверждая мое предположение.

— Ну?

— Три недели назад.

— Ты хоть искал меня… нас? Волновался? Или приехал, открыл дверь, не обнаружил никого и обрадовался, что проблема сама собой рассосалась?

— Конечно, я волновался! — вдруг срывается с мужчины напускное спокойствие. Он зло стреляет взглядом в мою сторону. — Не делай из меня монстра. Я приехал и хотел с тобой поговорить, решить, как поступим дальше, испугался за тебя, когда понял, что в квартире не осталось даже твоих вещей. Правда, сначала подумал, что ты нашла жильё и съехала, но вот после того, как узнал, что твой цветочный уже больше двух месяцев не работает, и в самом деле решил, что с тобой что-то случилось.



— Твое время закончилось. Я рада, что ты показал свое истинное лицо, иначе я бы и дальше летала в облаках.

— Какое ещё лицо, Ира? Я хоть раз говорил, что люблю тебя? Что у нас какие-то серьезные отношения?

— Но… ты познакомил меня со своими родителями, — произношу едва слышно.

— Они приехали без предупреждения, что я должен был сделать? Вытолкать тебя в окно?

Я молчу. Чувствую себя глупо. А ещё понимаю, что больше не верю ни в какую любовь. Ее не существует. Больше я в жизни не поведусь на это.

— Спасибо, что заглянул, мой номер у тебя есть, я собираюсь какое-то время провести за городом, а теперь прости, но мне нужно продолжить сборы.

Я открываю перед Черновым дверь, но взгляда избегаю. Щеки горят при воспоминаниях о том, как я говорила, что люблю его. А ещё эти дурацкие сообщения…

— До встречи, Максим. И удачи. — Я не жду его ответа, дрожащими руками закрываю дверь на замок, выдыхаю и прикрываю глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами и окончательно понять, что нас просто не было. Никогда.