Глава 37

Ирина

Не заметила как уснула утром, а проснулась поздно в обед от того, что Тимур громко плачет. Вздрогнула, мазнула взглядом по стене, не сразу понимая где нахожусь, а уже через мгновенье воспоминания затопили меня, возвращая в реальность.

Я схватилась за телефон. На часах почти двенадцать. А еще больше двадцати пропущенных от Максима. С силой впиваюсь пальцами в черный пластик, сердце ускоряется. Сейчас, когда я остыла, когда пелена злости и обиды больше не затмевают мой разум, когда первые острые нотки разочарования не нашептывают самое плохое, я вдруг понимаю как глупо поступила. Не поговорила с ним, не выяснила все, а просто сбежала словно трусиха, поджав хвост.

Сейчас, на холодную голову я вдруг вспомнила как бывшая жена Макса приперлась к нему посреди ночи. Вспомнила те короткие обрывки, которые он бросал о ней. А еще поняла, если бы я была для него просто игрушкой, он бы не предложил остаться у него, не просил бы дождаться его с рейса, не заговорил бы о совместном будущем. Ведь так?

А-а-а, что же я натворила? Собиралась же провести его в рейс, а сама поспешно сделала выводы и не факт, что правильные. Или же я снова обманываюсь?

Я беру Тимура на руки, успокаиваю, и пока не передумала нажимаю на звонок, пытаясь дозвониться до Максима, но абонент не в сети. Мечусь по квартире, не зная что делать. Не зная что думать и как быть. Закрываю глаза и решаю представить, что Дмитриева нет в моей жизни. Что мы разошлись, что он ушел к другой женщине, и понимаю что не смогу без него. Может, просто притвориться что ничего не произошло? Взять у консьержа ключи, перенести свои вещи обратно в двести семнадцатую квартиру и довериться воли случая? Просто забыть о том, что видела этой ночью. Списать, на свое разыгравшееся воображение.

Замираю. Несколько минут думаю, а потом понимаю что могу без труда обо всем узнать. Если Максим изменил мне, то наверняка в его квартире остались хоть какие-то следы этого.

Я одеваюсь, беру сына и мчу к лифту. Забираю ключи у консьержа и обратно, к заветной двери. С опаской открываю ее и заглядываю внутрь, словно его бывшая жена все еще может быть здесь.

Но в квартире пусто. Лишь громко тикают в прихожей часы. Я медленно ступаю по холодному полу, а потом с неким фанатизмом осматриваю каждый угол квартиры, особенно тщательно проверив спальню и ванную комнату. Но ничто не указывает на то, что Максим мог провести здесь вчерашнюю ночь с другой женщиной. О том что здесь кто-то был кроме него говорят лишь две немытые чашки в кухне. Зато в гостиной на комоде стоят несколько погремушек Тимура, которые я не забрала, а в шкафу аккуратно сложен мой шарфик, маечка и несколько резинок для волос.

Я прикрываю рот рукой. Какая-же я глупая. Глупая, недоверчивая и вспыльчивая. Лишила нас нормальной возможности попрощаться, сомневалась в человеке, который ни разу не дал повода для этого, но разве можно так быстро начать полностью доверять мужчинам после того, что произошло со мной? Моя осторожность сыграла со мной злую шутку. Но ничего, у нас еще будет много времени, больше я не собираюсь теряться в догадках и сомнения. Я хочу быть с Максимом. Рядом. Жить в одном доме, засыпать и просыпаться в одной постели, смотреть как он ест мою стряпню, гордиться, что у меня такой прекрасный мужчина.

У меня вдруг возникает потребность написать ему. Сказать как сильно я его полюбила, хотя это кажется невероятным за такой короткий срок. Мы то и не особо знаем друг друга. Нам некогда было говорить о прошлом, о наших предпочтениях и увлечениях, но мы все догоним, главное сейчас услышать его голос, знать что все в порядке, придумать что-то, что объяснило бы почему я сегодня утром пропала и не ответила на звонки.

Я понимаю что забыла телефон в съемной квартире, поэтому спускаюсь на шестой этаж, а потом стону от разочарования, когда понимаю что в спешке выскочила без ключей, а дверь захлопнулся на замок.

Пока звоню хозяину и объясняю ситуацию, пока он добирается ко мне с запасными ключами, проходит целая вечность и еще семь пропущенных от Макса и несколько сообщений. Я в панике хватаю телефон одной рукой, второй развожу детскую смесь проголодавшемуся сыну — за сегодня уже второй раз кормлю его не по графику из-за своей рассеянности — жму на звонок, но в ответ лишь автоответчик. Разочарование затапливает меня, а еще я виню себя в этом всем. Дрожащими пальцами набираю короткое сообщение. Вру, оправдываясь, но по-другому не могу.

«Прости, пожалуйста, поставила на беззвучный телефон и не могла найти его в доме»

Перечитываю и все же добавляю:

«Очень люблю тебя, Максим. И жду. Мы с сыном ждем тебя. Возвращайся к нам поскорее».

Из глаз брызгают слезы. Не могу найти себе места, поэтому до самой ночи складываю одежду обратно в ящики и чемоданы, готовясь к переезду, чтобы когда Дмитриев вернулся, мы были там. Как он хотел. Ведь что такое три месяца, когда я ждала его целую жизнь?

* * *

Максим не оставил мне название его корабля, поэтому я не могу отслеживтаь его передвижение онлайн и когда он не появляется в сети целую неделю я начинаю волноваться. Мне так не хватает его. Безумно. Так обидно что судьба решила все за нас и не дала нам хотя бы еще несколько дней побыть вдвоем, и я все еще виню себя за импульсивность в ту ночь. За дурацкую трусость и тупость.

Май встретил нас с Тимуром солнышком, зеленью и ароматами цветущих деревьев у дома. Утром мне позвонила мама и сообщила, что собирается прилететь чтобы увидеть наконец-то внуком. Я вся в предвкушении встречи с ней, ведь столько времени наше общение сводилось только к телефонным звонкам, но даже эта радость не могла перекрыть тревогу, что засела острой иглой глубоко в груди.

Я не расставалась с телефоном, боялась пропустить звоночек от Макса даже в душе. Обустраивала заново квартиру, вернула на место кроватку в детскую комнату. Тимур тоже подрос, уже уверенно держал головку и что-то агукал. Все это время я боялась встретиться с Черновым, хотя нет, не боялась, скорее не хотела его видеть. Желала чтобы он забыл о нас и больше никогда не появлялся. Но он, кажется, и не спешил поддерживать связь с сыном. Лишь один раз спросил в коротком сообщении нужны ли деньги. Естественно я сказала что нет, но уже через несколько минут на мою банковскую карту от него пришел перевод. Щедрый какой.

Вечер выдался спокойным. За окном шел мелкий дождик, клонило на сон, но я не спешила ложиться. Стояла посреди гостиной выглаживая утюгом пеленки и в пол-уха смотрела выпуск новостей. Мазнула взглядом по экрану, отвела в сторону, а потом резко перевела обратно. Показалось что ли? В панике хватаю пульт и делаю звук громче, потому что всего секунду назад в новостях мелькнули до боли знакомые черты лица.

— … ведутся переговоры с целью вернуть пленных моряков. Для родственников пострадавших создана специальная информационная линия, позвонив по которой вы сможете узнать актуальные новости…

Я ставлю репортаж на паузу, сама же бегу в прихожую и ищу в сумочке ручку и лист бумаги. В висках стучит, руки дрожат, тело бросает в жар, паника накатывает. Чувствую, как начинает кружиться голова. Нет-нет, это не Максим, просто парень, который очень на него похож. Там ведь была фотография, как в паспорте, возможно, с личного дела, а по фотографии запросто можно спутать людей.

Не помню как нажимаю в телефоне нужные цифры, не понимаю когда гудки сменяются приятным женским голосом:

— Алло? Вы здесь? Вас не слышно.

— А, да, здесь, да, — произношу растерянно, пытаясь сформулировать свой вопрос, — я…я увидела новости по телевизору и кажется….кажется на борту того судна был мой муж, но я не уверена, я увидела лишь конец…

— Подскажите, пожалуйста, полное имя вашего мужа и название судна.

— Максим. Дмитриев Максим. Судно я не знаю, — произношу упавшим голосом.

— Дмитриев Максим Сергеевич?

— Да.

— Сочувствую, но он числиться в списках моряков взятых в плен вчера ночью…

— Подождите, а может это не он? Может, это какой-то другой Дмитриев Максим. А можно узнать адрес его регистрации?

— Подождите минутку, я уточню информацию, — голос девушки звучит устало и ровно. Пока в трубке играет мелодия, я молюсь. Молюсь, чтобы это был не мой Максим, ведь какая вероятность того, что именно на его корабль нападут чертовы пираты? Откуда вообще в наши года пираты? Надежда теплится ровно двадцать секунд, а потом диспетчер на том конце провода разрушает мой маленький мирок, называя ту самую квартиру, в которой его жду я.

Я уже не слушаю ее, телефон выпадает из рук, я оседаю на пол и беззвучно реву. Хотя бы он был жив, только бы с ним ничего не случилось!

Следующие дни проходят по одному сценарию: проснулась — позвонила узнать информацию о пленных моряках, накормила сына, сделала несколько букетов, желая отвлечься от тягостных мыслей, снова накормила сына, уделила ему внимание, прошлась вокруг дома с коляской, с надеждой и замиранием сердца помедитировала над телефоном и снова набрала информационную службу.

Ничего.

День. Два. Три.

Ничего.

Отчаяние разъедает меня изнутри, все кажется страшным сном, от мысли о том, что я могу больше никогда не увидеть Максима хочется лезть на стену. От сумасшествия меня спасает лишь сын. Благодаря ему вместо того чтобы сутками лежать и безучастно смотреть в потолок, я стараюсь держать себя в руках и жить дальше, надеясь на чудо. И когда, казалось бы, надежды почти не осталось, после самых страшных трех недель моей жизни, на том конце провода стандартный ответ: «Простите, но пока что новостей нет», сменяется на:

— Дмитриев? Мы же сегодня звонили вам, вы ведь жена его, да?

— Да, — мой голос дрожит, так как я боюсь услышать худшее. Упираюсь рукой о стол, сил стоять на ногах не остается.

— Все в порядке, девушка. Можете встречать вашего мужа.

— Что? Когда?

— Завтра в девятнадцать ноль-ноль, пятый терминал.

— О, господи, это правда? Правда? — по щекам катятся слезы, голос меня не слушается.

— Да, удачи вам.

— Спасибо вам большое, спасибо, — громко смеюсь сквозь слезы и щипаю себя за запястье, чтобы убедиться что это никакой не сон. А потом хватаю сына и бегу в супермаркет. Нужно приготовить что-то к приезду Макса, он ведь у меня такой прожорливый мужчина.

Не могу спать всю ночь. Убираю, хожу по квартире, пытаюсь выбрать в чем встретить его, волнуюсь. И жду от него звонка. Ведь если все хорошо, если он завтра прилетит, он ведь должен сообщить мне об этом как-то. Он ведь должен понимать, что я здесь с ума схожу.

В аэропорт приезжаю за два часа. Просто не могу больше сидеть в четырех стенах, хочу быть как можно ближе к нему. Жду.

Жду безумно долго.

Жду безумно волнительно.

Несчетное количество раз проверяю табло с номерами рейсов, на случай если его самолет прилетит раньше. Пусть и на десять минут.



Нервно вышагиваю вдоль зала. Несколько раз отправляюсь в уборочную, чтобы сменить памперс сыну и боюсь, что именно в этот момент из дверей терминала выйдет Максим.

Наконец-то объявляют прибытие. Встречающие толпятся рядом с автоматической стальной дверью. Ожидание утомляет, изматывает. Достаю из сумочки зеркальце, проверяю макияж. Не могу удержаться, набираю номер Максима, но телефон отключен.

Из-за духоты, нервов, мелькающих лиц людей мне становится дурно, но я не обращаю на это внимание.

Жду.

Створки двери разъезжаются в разные стороны, шеи встречающих вытягиваются, каждый ищет глазами своих родных. Выходит первый пассажир, но это не Максим.

Разочарование.

Вновь жду, пока не откроется дверь, выхожу на середину и заглядываю внутрь. Десятки людей с чемоданами цепочкой следуют к выходу, но своего мужчину я не вижу.

Радостные улыбки, приветствия, слезы. Но не мои. Потому что Максима все еще не видно. Толпа редеет. Нервное напряжение растет. Я прокручиваю в голове нашу встречу. Волнуюсь, что он может передумать насчет нас. Отметаю эту мысль к черту. Поправляю носочек на крохотной ножке сына.

Когда остается всего несколько человек вокруг, я замечаю справа от себя знакомые лица. Мать Максима и…его бывшая жена. А эта что здесь забыла? Неужели?..

Додумать не успеваю, потому что дверь открывается для очередного прибывшего и в этот момент, в нескольких метрах от выхода я замечаю ЕГО.

Он идет медленно. Хромает. Крепко сжимает трость и упирается на нее. Нога перевязана выше колена. Борода отросла. Под глазом ссадина. Исхудавший. Уставший. Мой.

Мы встречаемся взглядами и больше не нужно слов. Никаких. Столько всего в его глазах, целый ураган эмоций, целая вселенная. Моя.

Он останавливается, замирает на месте, грустно улыбается. Я же наоборот, срываюсь с места, подрезаю его мать и Свету, не давая им подойти к нему первыми. Потому что он мой, навсегда. Я ведь так долго его ждала. Я нарушаю все правила, забежав прямо в терминал. Не замечаю как начинаю плакать. От счастья, от пережитого волнения, которое наконец-то начало отступать. Обнимаю его, прижимаюсь, вдыхаю знакомый аромат, впитываю в себя тепло его тела.

— Максим, Максим, — шепчу я, целуя его шею, подбородок, находя его губы.

— Тише моя хорошая, тише, все хорошо, — поглаживает меня по спине свободной рукой.

— Ты ранен? Тебе больно? — спрашиваю встревожено, оглядывая его.

— Все хорошо, мое солнышко, теперь уже все хорошо.

— Почему ты не позвонил мне, я чуть с ума сошла.

— Не поверишь, телефон за борт упал, — усмехается он, не отрывая горящего взгляда от моего лица. — Серьезно.

— Дурак мой. Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось, — вытираю ладонями слезы.

— Привет, пацан, — Максим берет Тимура за его крохотную ручку, пожимая ее. — Знаешь, у меня тут было аж целых три недели для размышлений, и я решил, почему бы прочерк в строке «Отец» в свидетельстве о рождении Тимура не заменить моим именем? Место ведь еще свободно, а? — подмигивает мне.

— Было несколько желающих, но я придержала его для тебя, — улыбаюсь в ответ, боясь даже моргнуть. Это… это просто невероятно.

— Только я теперь это, немного в нерабочем состоянии, — указывает на свою ногу.

— Мы быстро тебя вылечим, не волнуйся. Я даже знаю несколько средств.

Максим хочет сказать что-то в ответ, но к нам подбегает охрана и настоятельно просит покинуть зону терминала. А через мгновенье появляется мать Максима, заплаканная, с платочком в руках, обнимает его, что-то неразборчиво говорит. Я перевожу взгляд в сторону и замечаю стоящую у колонны Свету. Она недовольно поджимает красные губы и окидывает меня презрительным взглядом. Я же улыбаюсь ей в ответ и машу рукой, указывая на то что она здесь лишняя. Девушка брезгливо смотрит на Максима, разворачивается и стуча каблучками уходит.

— Мам, я говорил что собираюсь жениться? — громко спрашивает Дмитриев и я резко поворачиваюсь в его сторону. Его мать отстраняется от него, растерянно смотрит на Макса, потом на мня и ребенка в моих руках.

— А голову морочили старой женщине, что между вами ничего нет. Поехали домой, отец и Ленка ждут там, рвались в аэропорт, но я приказала им все убрать к твоему приезду. Ой, а где же Светочка? Она со мной же была, волновалась за тебя.

— Мам, давай без Светы, а? — с раздражением говорит Максим. — Не хочу тебе портить настроение, но возможно все же стоило тебе все рассказать намного раньше: причиной нашего развода стала ее измена.

— Что? — она кажется пораженной новостью, глаза широко раскрыты, не отрываясь смотрит на Максима.

— Без подробностей, мам, но я надеюсь, что больше не увижу ее рядом со своей семьей, — при этом он переводит взгляд на нас с Тимуром.

Я делаю глубокий вдох. Полной грудью. Впервые за долгие недели. Улыбаюсь. А когда садимся в такси, тихо шепчу:

— Люблю тебя, мой молчун.

— И я тебя, моя рыжуля.

