Глава 22. Прощание

Влад… Я всегда знал, что наше счастье зависит только от нас самих. Знал, что за него нужно бороться. Но Марина ворвалась в мою размеренную жизнь так внезапно, что я растерялся. Она сорвала стоп-кран, который удерживал меня на одном месте, не давая скатиться ни в пропасть, ни в другую сторону. Душу мою вывернула наизнанку, в подсознание проникла. Снова заставила меня желать… Теперь я хочу подарить ей целый мир. Вот только… Все эти дни я не сидел без дела. Нарыл компромат на Казимира, проникнув в его дом. Подполковник, когда я принёс данные, поджал губы, глядя на меня, но в его глазах я видел азарт. Он тоже захотел засадить эту дрянь в тюрьму. Мне сказал, чтобы не вмешивался, но я покачал головой, приводя аргументы, почему это невозможно. Я не могу не вмешиваться, ведь Казимир намерен достать именно меня. Подполковник хмыкнул, пожевал губами и бросив на меня острый взгляд, сказал: – Я в тебе не сомневался, «Третий», – произнёс, называя мой позывной. В предстоящей операции, к которой мы с подполковником и моей бывшей командой стали готовиться меня всё устраивало. Вот только одна деталь не давала мне покоя. Марина. Она главное звено. Та, через кого у Каземира есть все шансы сломать меня, практически ничего не делая. Она моё счастье, и моя самая большая слабость. Даже за дочь так не волнуюсь, как за Марину. Поэтому, её нужно отправить отсюда как можно дальше. Я не могу позволить, чтобы этот ублюдок смог дотянуть до неё свои грязные лапы. Внутри всё скручивается, когда я думаю о том, что Марины не будет рядом. Потому что она стала моим спасением от самого себя. Стала моим воздухом и смыслом жизни. Сейчас я нежно касаюсь её разомлевшей и разгорячённой кожи пальцами, запоминая и впитывая каждую судорогу, каждый вздох и трепет ресниц. Каждый её всхлип и стон отдаётся в моём мозгу и фиксируется в подсознании. Смотрю на неё, и дурею просто. Не могу оторваться. Выть готов оттого, что это всё в последний раз. Вхожу в неё и плавлюсь от дурмана наслаждения, и от боли, заранее предчувствуя, через что придётся пройти, когда она уйдёт из моей жизни. Но по-другому нельзя. К разрядке приходим вместе. Я пью её крики наслаждения, жадно терзая губы жёстким поцелуем. Этот момент нашей с ней близости навсегда останется в моей памяти. И я буду лелеять эти воспоминания до конца своих дней. Для меня будет счастьем то, что она жива и в безопасности. Именно за это я и буду бороться чего бы мне это ни стоило. – Марина, – говорю, когда мы забираемся в машину. Время позднее и ей пора отдыхать. – М? – она смотрит на меня с улыбкой и нежностью. – Завтра ты улетаешь во Францию. – Что? – удивляется. Улыбка меркнет, а в глазах появляется протест и непонимание. – У меня есть один знакомый, – говорю я, – и он поможет тебе в прохождении практики в Лувре. – ЧТО??? – Ни за что можешь не беспокоиться. Портативный переводчик, комната в отеле, всё это у тебя будет. К тому же, он сделает запрос на твой перевод, и обучение ты продолжишь уже там, – говорю, а у самого сердце сжимается. – Влад, – шепчет Марина, глядя на меня огромными глазами. Душу мою выворачивает. – Что… почему? – Ну что моя галерея против Лувра? – спрашиваю с усмешкой. Она не должна догадаться, что сам не хочу отпускать. Что это только ради её спасения. Иначе с неё станется. – Влад, но… а как же… В её глазах смятение. Она не может поверить в открывшуюся возможность. Как же я её понимаю. – Ты ещё раздумываешь? – усмехаюсь я. – Нет, но… – качает головой. – А как же ты? Как же мы? – спрашивает она, но я молчу. Мне нечего на это сказать. – Влад, – шепчет Марина. – Скажи мне, что ты шутишь. – С такими вещами не шутят. – Нет, – качает головой. – Я не о том. Смотрит в мои глаза пристально. Словно в душу заглядывает. А потом по её щеке катится слеза. – Ты уже всё решил за меня, – понимает Марина. – А тебе разве самой не хочется именно этого? Практика в таком престижном месте открывает перед тобой все двери в мире искусств! Трясёт головой. С ресниц срываются слёзы, и я едва могу сдержать себя, чтобы не плюнуть и не оставить её рядом. – Нет, – говорит Марина. – Мне не нужны все двери мира искусств. Мне нужна только одна. Твоя дверь, – всхлипывает она. – Влад, зачем… зачем ты так со мной? Душу рвёт на части. – Марин, но это же мечта любого искусствоведа! Разве я мог не воспользоваться случаем и не помочь тебе попасть туда? – Мог! – выкрикивает она. – Ты мог спросить меня, и тогда я бы тебе сказала, что никуда от тебя не уйду! Мне не нужны ни Лувр, ни музей Орсе! Мне нужно… нужно… – Марин, ну что ты, – выдыхаю я, притягивая малышку к себе. – Ты просто пройдёшь там практику и дальнейшее обучение. А потом ты сможешь вернуться сюда…, – «уже много лет спустя вместе с мужем», – мысленно добавляю я. Знаю, что она вряд ли захочет возвращаться. А если и сделает это, то просто приедет в отпуск со своей семьёй, которую заведёт там. Когда-то давно, уже много лет назад, когда я всё ещё работал с командой, группу туристов захватили террористы. Мы спасли в тот день всех. Именно тогда я и получил травму, и был прикован к коляске. Шерел Беккер, дочь французского политика была обвязана взрывчаткой. Я видел, что стоит ей сделать хоть шаг, и жидкость внутри бомбы соприкоснётся с фильтром детонатора, и тогда взрыв будет неизбежен. Девушку трясло от страха, слёзы её текли по щекам. Она молила спасти её. Взяв девушку за плечи и заглянув в глаза, я пообещал, что она покинет этот автобус живой. Целой и невредимой, и она поверила. Я остался с ней, пока остальные парни эвакуировали других заложников, а потом принялся медленно снимать с Шерел обвязку. Любое лишнее движение могло привести к взрыву, и действовать нужно было крайне осторожно. Снять у меня получилось, и девушка покинула автобус. Мне нужно было только аккуратно поставить взрывчатку на пол, но краем глаза я уловил красное мигание, в кармане одного из заложников, который отдалялся от автобуса. Секунда, и красный свет становится непрерывным. – БЕГИ! – крикнул я Шерел. Эти сволочи подстраховались. Они подкинули детонатор одному из туристов, зная, что мы в любом случае вытащим каждого заложника живым. И бомба в моих руках могла активироваться не только при намокании фильтра, но в ней был установлен датчик. И при отдалении детонатора от датчика, цепь замыкалась. Мы своими руками активировали бомбу. Я видел ужас в глазах Шерел, когда она услышала мой крик. Она сорвалась с места, но я не успел. У меня просто не хватило на это времени. Взрывной волной меня бросило на лобовое стекло, и дальше на железные штыри. После этого для меня всё закончилось. Люка Беккер, отец Шерел, навестил меня в больнице. Он благодарил меня за спасение дочери и пообещал, что, если я когда-нибудь обращусь к нему, он сделает для меня всё. И вот настало время для его обещания. Лувр. Даже ему пришлось потрудиться, чтобы выбить место для Марины именно там. Но он справился с задачей. А теперь Марина плачет на моей груди, совсем не понимая, что для неё это шанс выжить и получить от жизни всё. – Я люблю тебя, Влад, – стонет Марина в моих руках. Душу разрывает на части. Волком раненным взвыть готов. – Малыш, – выдыхаю я. – Тебе нужно туда поехать. Это твоё будущее! – У меня нет будущего без тебя, – стонет Марина. – Придёт время, и мы обязательно встретимся, – нагло вру. – Ты главное учись хорошо, чтобы, когда о тебе узнает весь мир, я мог гордиться тем, что мне была удостоена честь нарисовать твой портрет. Её слёзы разрывают меня на части. Но я не могу иначе. Я не могу позволить своему врагу добраться до неё.