Глава 23. Как расстаться и не потерять себя?

Марина… Так больно мне никогда ещё не было. Хочу завыть раненым зверем. Едва сдерживаюсь. Не могу показать ему, что не хочу этого, что не готова уйти, оставить его. Даже ради будущего. Ведь без него будущего у меня просто нет. Лувр? Он прав, это мечта любого искусствоведа. Но я даже мечтать о таком не смела, потому что понимала, что это нереально просто. А тут такой шанс. И его подарил мне ОН! Вот только… Слёзы рвутся из глаз. Не хочу… не могу… не буду. Влад отвозит меня домой для сборов. Отбытие завтра во второй половине дня. Обнимает меня крепко-крепко, словно знает, что мы не увидимся больше. – Ты приедешь в аэропорт? – спрашиваю я. – Прости, малыш, – шепчет Влад. – У меня не получится. – Выходит, ты просто меня выпроваживаешь, – горько хмыкаю я. – Не говори глупости, – хмурится он. – Но за тобой присмотрят. – О чём ты? – Мои знакомые присмотрят, чтобы с тобой ничего не случилось. – Что это за знакомые? – спрашиваю я. Хочет убедиться, что я сяду в самолёт? Думает, что сбегу? – Просто знакомые, – говорит он, но я понимаю, что недоговаривает многое. Что-то тут не чисто. – И что мне с ними делать? – спрашиваю, чувствуя горечь. – Ручкой им напоследок помахать? Или во всеуслышание объявить, что работа окончена, и они могут сдавать свой пост? – Зачем ты так? – хмурится Влад. – Как? – стону я. – Ну, как так? – Марин, ты же понимаешь, что так будет лучше? Вот только лучше для кого? – спрашиваю мысленно. Не стану больше навязываться ему. Я и так уже слишком много сказала и сделала. Многое дала понять, и если он таким образом решил от меня отказаться, то тут ничего не изменить. – Понимаю, – говорю, отводя взгляд. – Хорошо, я сделаю это. Я улечу, покину это место. Оставлю тебя. Как ты того и хочешь. В его глазах столько эмоций, что я не могу разобрать. Вижу, что хочет что-то сказать, но сжимает губы в тонкую линию, и лишь резко кивает. Дома места себе не нахожу. Я не нужна ему. И что бы я ни делала, это ничто не изменит. Больно так сильно, что кажется, будто по венам кислота течёт, а в сердце гвозди вгоняют. Стону в голос. Дыхания не хватает от молчаливого рыдания. В голове звон, и тошнота накатывает. Падаю на колени, и обняв себя руками, сгибаюсь, упираясь лбом в пол. Жмурюсь так сильно, до мушек перед глазами. Мысленно кричу. Внутри всё жжёт. Душу разрывает. – М-м-м-м, – стон вырывается. Отчаяние захлёстывает. Нужно… нужно что-то сделать. Может стоит ещё раз поговорить с Владом. И что это даст? Очнись, Марина, ты не нужна ему! Не нужна… Дыхание с трудом попадает в лёгкие, и в какой-то момент я просто отключаюсь. А когда прихожу в себя, я всё так же на полу. Медленно поднимаю голову. В ней совершенно пусто. Словно ватой набита. Глаза натыкаются на царапины на ламинате. Словно я скреблась, и сама этого не заметила. Поднимаю перед собой руки. Ногти обломаны до самого мяса. Но я даже боли не чувствую теперь. Полная апатия. Медленно поднимаюсь, и нетвёрдой походкой направляюсь в ванную. Поплескав прохладной водой в лицо, возвращаюсь в комнату и ложусь в постель. Морозит сильно. Но мне всё равно на это. Закрываю глаза. В голове совершенно пусто. Понимаю, что так неправильно, но мне плевать. Просто засыпаю. Утром накатывает головная боль. Кое-как выбираюсь из постели и иду на кухню. Таблетка помогает, но не сразу. Отец уже на работе, да и мне пора бы навестить его. Сегодня самолёт, и когда я теперь увижу отца, одному Богу известно. Одевшись, с безразличием смотрю на себя в зеркало. В отражении безжизненное лицо. И как я только покажусь ему на глаза? Ладно, будь, что будет. Приняв решение, я покидаю дом и еду в «Дёмин и Ко», в адвокатскую контору моего отца. Сегодня у Лили там первый день практики, и наверняка она очень нервничает. Знаю точно, ей нравится мой отец. Нравится настолько, что каждый раз, когда речь заходит о нём, она начинает краснеть как помидор. Словно вспоминает что-то. Я никогда не лезла к ней с расспросами, потому что и сама подсела на её отца. Смех, да и только. В офисе никого нет. Войдя внутрь, хмурюсь. Скорее всего отец отдаёт распоряжения Лиле в своём кабинете. Делаю глубокий вздох, и натянув на лицо фальшивую улыбку, медленно открываю дверь. Что я ожидала увидеть? Я не знаю. Но когда вошла, ощутила напряжение. – Пап, а где… О, Лиля! А я уже думала, что ты решила прогулять практику, – говорю я бодрым голосом. – Эй, что с тобой? Подругу едва ли не трясёт. Что происходит? Неужели отец каким-то образом обидел её? Ну не мог ведь! – Лиля? – снова зову, потому что она отчего-то не реагирует. Смотрю на отца. Он тоже напряжён до предела, но держится гораздо лучше подруги. Понимание накрывает меня с головой. И похоже, я им помешала. Но отчего-то эта мысль меня даже не тревожит. В любой другой бы момент я бы почувствовала угрызение совести, но не сейчас. Сейчас у меня перед глазами возникает образ Влада и его слова о том, что мне нужно уехать. Снова больно и горько становится на душе. – Твой папа порезался из-за меня, – говорит Лиля негромко, и даже голову не поворачивает в мою сторону. – Боже, и ты поэтому такая перепуганная? – удивляюсь я. – Ну ничего же страшного не случилось, верно? Дай посмотрю, – говорю, подходя ближе, и рассматривая обработанную рану на руке отца. А у него руки чуть-чуть подрагивают. – Ну вот, чего переживать-то? Давай сюда пластырь, я сама наклею, – говорю я. Да-а-а, похоже, что-то у них всё же произошло. Вон как Лилька закаменела. Она что, реально испугалась? Вынимаю пластырь из рук подруги и заклеиваю обработанную рану на руке отца. Хоть это я смогла для него сделать. – Простите, – говорит Лиля, и вылетает из кабинета. Смотрю на отца. Провожает подругу таким взглядом, словно вот-вот готов рвануть следом за ней. Похоже моя подружка его тоже зацепила.