Глава 14

Отпрянув от машины, бросаюсь прочь. Зонт болтается в руке, и мне уже плевать и на хлюпающие кроссовки, и на промокшую одежду. Перед тем, как свернуть за угол, бросаю взгляд через плечо и немного успокаиваюсь, потому что отец подруги за мной не гонится. Добегаю до дома, в котором теперь живу, и быстро поднимаюсь наверх. Сбрасываю в прихожей мокрые кроссовки и шлепаю по паркетному полу прямо в ванную, оставляя за собой мокрые следы. Сбросив одежду, забираюсь под горячий душ и долго стою с закрытыми глазами. С ужасом и стыдом ловлю себя на мысли, что возбудилась. И это совсем не нервное возбуждение. Меня заводит ощущение погони. Даже то, что я чувствую себя загнанным в клетку зверьком. Насколько больная у меня фантазия? А еще этот взгляд Гордея… То, как он прожигает меня им до самых косточек. С каким вожделением смотрит. Как улыбается… Сжимаю бедра вместе и тру колени друг о друга, чтобы получить хоть малейшее облегчение. Все тело прошивает дрожь, и я нервно смеюсь. Господи, я точно какая-то повернутая. Чтобы не продолжать дальше фантазировать, быстро домываюсь и выскакиваю из душа. Вытершись, заворачиваюсь в большое полотенце и выхожу из ванной. Направляюсь сразу в спальню, чтобы одеться, но на полпути торможу. Вздрогнув, бросаю взгляд на гостиную, где, мне показалось, боковым зрением в отражении телевизора я увидела какое-то движение. Развернувшись, на цыпочках крадусь в гостиную. Вскрикиваю, когда вижу широкую спину мужчины в кухонной зоне. Он резко разворачивается, и я сталкиваюсь взглядом с Гордеем. – Как ты… Как вы вошли сюда? – сжимая пальцами полотенце на груди, спрашиваю я. Отец подруги окидывает меня своим тяжелым, горячим взглядом, и то ощущение, которое я испытала в душе, вернулось с новой силой. – Ты не заперла дверь, Саша, – произносит он и медленно начинает двигаться в мою сторону. Я сильнее впиваюсь пальцами в полотенце на груди. – Я запирала, – говорю, а сама не могу вспомнить, чтобы сделала это. – И откуда вы знаете адрес? Куда вы идете? – Перестань мне “выкать”, – говорит Гордей, надвигаясь на меня. – Мы провели ночь в одном доме. – Она ничего не значила, – отзываюсь дрожащим голосом. – Я просто переночевала в вашем доме по приглашению вашей дочери. – Назови на “ты” хотя бы раз, – произносит он таким голосом, от которого все волоски на моем теле начинают шевелиться. – Ну же. – Уходи… – обрываю сама себя, заставляя не произнести “уходите”. Не понимаю, зачем делаю это. Почему пляшу под его дудку? – Пожалуйста, – добавляю, когда он оказывается совсем рядом. – Откуда вы… ты… узнал мой адрес? – Я ехал за тобой, пока ты так тщетно пыталась сбежать. А потом просто заплатил консьержу за информацию о том, в какой квартире ты живешь. – Это ужасно, – выдыхаю, когда Гордей останавливается в шаге от меня. Меня обдает ароматом его туалетной воды. Древесным, терпким, но в то же время свежим. Он смешался с запахом дождя, и теперь чувствуется еще острее. Или я так ощущаю его просто потому, что это Гордей? Потому, что его тяжелая аура настолько давит на меня, что тяжело дышать? А когда вдыхаю, в ноздри забивается этот запах. – А я считаю, что так и должно было быть. У нас ведь была договоренность. Но сначала скажи мне, Саша, неужели я настолько отталкивающий или пугающий, что ты шарахаешься от меня? Я тяжело сглатываю. Прямой вопрос выбивает из колеи. Я не знаю, как на него ответить. К тому же, даже если захочу, ни за что не поверю, что Гордей интересуется искренне. Мне кажется, ему глубоко плевать, отталкивает ли он меня, пугает ли. Он просто заговаривает мне зубы. И это, черт подери, работает! Не должно, а смягчает меня! И я уже не думаю о том, что должна оттолкнуть его и не связываться. А начинаю оценивать, боюсь ли я самого отца подруги или того, как к нашей связи отнесется Ева. Начинаю задумываться, правда ли он отталкивающий. Прихожу к неутешительному для себя выводу, что мне нравится этот мужчина. Что я ощущаю к нему такую тягу, какую не испытывала еще ни к кому. Да, он пугающий. Но скорее тем, что намного старше и опытнее меня. Опять же, дружба с Евой имеет для меня огромное значение… – Как сильно ты призадумалась, – произносит Гордей, обдавая мое лицо теплым дыханием. Я даже не заметила, как он подошел настолько близко. – Такие красивые девочки не должны так много думать, – добавляет отец подруги, и его губы опускаются на мою шею. Глаза закатываются, а по коже тут же растекаются мурашки. Все мысли разом вылетают из головы, а их заменяет грохот моего сердца, отдающийся в ушах и кончиках пальцев. Я помню, что почему-то не должна позволять Гордею так целовать меня. Но почему – уже не помню. Руки сами отпускают полотенце и ложатся на мощную шею отца подруги. Ногти аккуратно царапают затылок, а пальцы несмело впиваются в его кожу. В голове отголосками пролетают мысли о том, что он ведь старше меня лет на двадцать. Что он отец подруги. Что я едвственница и не так представляла себе свой первый раз. Что, если сдамся, могу потерять подругу. Что… что… Но поцелуи смещаются с шеи на подбородок. Губы ласкают скулу, уголок губ, пока не накрывают их полностью. И в этот момент я окончательно сдаюсь. Позволяю целовать себя настойчиво, совершенно пошло. Сплетаюсь языком с его, и сильнее прижимаюсь к могучему мужскому телу. Доверчиво отдаю себя в руки взрослого мужчины. И плевать на то, что будет после. Хоть даже потоп. Гордей отстраняется от меня и смотрит хмурым взглядом. Его глаза заволокло туманом похоти, который – я уверена, – он видит и в моих. Утробно зарычав, он подхватывает меня под попку, заставляя обвить свою талию ногами, и несет в сторону спальни. Вот я и сдалась окончательно. И будь что будет.