Глава 16

Я стояла между ними, зажатая в пространстве, которое с каждым мгновением становилось всё уже, жарче. Профессиональный пыл остыл, сменившись робостью. Я сама разбудила этого зверя, и теперь он смотрел на меня двумя парами голодных серых глаз.

Первым сдвинулся с места Артём. Медленно, с той же неумолимой грацией, что и всегда. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, обходя меня. Я почувствовала его тепло за спиной. Потом его руки легли на мои бёдра — большие, тёплые, тяжёлые. Он притянул меня к себе, и я почувствовала жар его мощного тела, одетого лишь в тонкую майку, и ту твёрдую, недвусмысленную выпуклость, которая теперь упиралась мне в поясницу.

Его губы прикоснулись к моей шее, чуть ниже уха. Не поцелуй. Просто прикосновение, обжигающее кожу.

— Теперь всё хорошо? — прошептал он, заставляя меня вздрогнуть. — Теперь ты спокойна? Получила свой идеальный кадр?

Я ничего не ответила. Слова застряли в горле, перекрытые волной ощущений. Его рука скользнула вверх по животу, к груди. Он накрыл её целиком ладонью, чуть шершавой от работы или жизни, и сжал нежно. Пальцами зажал сосок, уже твёрдый и набухший от возбуждения, и начал водить по нему кругами — сначала медленно, потом быстрее, с лёгким нажимом.

Я зажмурилась, издав тихий стон. Это было слишком. После всех этих часов напряжения, после этой фотосессии, где я была и фотографом, и объектом… Его прикосновения были сейчас так нужны.

Потом он опустил руку с живота вниз, к краю моих тонких трусиков. Он не стал их стягивать. Он просто аккуратненько запустил пальцы под эластичную ткань. И коснулся.

Там уже было мокро. Горячо. Его пальцы, опытные и знающие, скользнули по влажным губам, нащупали вход, погрузились в него, чтобы собрать сок, и поднялись выше, к вздыбленному, невероятно чувствительному бугорку.

Я ахнула, запрокинув голову ему на плечо. Его пальцы начали двигаться. Не спеша. Выписывая на моей плоти те же чёткие, выверенные круги, что и на соске. Каждое движение было точным, неумолимым, доводящим до безумия. Он знал, что делал. Знал, как завести, как растянуть, как довести до той грани, где мысли расплываются.

Ивану надоело бездействие. Он подошёл. В его глазах не осталось и тени прежнего веселья. Горел только огонь. Горячий, прямой, голодный. Он взял мое лицо в свои ладони, большие и тёплые, и без лишних предисловий прижал свои губы к моим.

Его губы были жаркими, влажными, требовательными. Он не просил — он брал. Его язык стремительно проник в мой рот, настойчивый и умелый, вытесняя всё. Я ответила ему, забывшись, утонув в этом двойном натиске — спереди и сзади. Мои руки сами потянулись к нему, вцепились в волосы, в плечи, пытаясь удержаться в этом водовороте.

Артём сзади продолжал свою чёрную работу. Его пальцы, мокрые от меня, ускорились, стали более настойчивыми, давящими. Волна нарастала где-то в глубине, низкая и тяжёлая. А Иван в это время целовал меня так, словно хотел выпить всю мою душу. Его руки соскользнули с моего лица на плечи, на спину, прижимая меня к себе, к его собственной твёрдой, мощной плоти. Я чувствовала его возбуждение, такое же внушительное и нетерпеливое, как у брата, упирающееся мне в живот.

Это было слишком интенсивно. Слишком много. С двух сторон. Я теряла опору, границы, ощущение себя. Я была просто точкой схождения двух бурь.

Тихий, надрывный крик был поглощён поцелуем Ивана. Я задрожала, повиснув на их сильных руках, чувствуя, как спазмы сотрясают меня изнутри, горячие и долгие. Артём не останавливался, его пальцы мягко, но неумолимо вытягивали из меня каждую секунду наслаждения, каждый последний содрогающийся толчок, пока я не обмякла, беспомощно и полностью опустошённая.

Иван медленно оторвался от моих губ. Его дыхание было тяжёлым, губы — влажными и покусанными. В его глазах стоял туман желания, но также и какое-то дикое удовлетворение.

— Вот это… начало, — хрипло произнёс он, и его взгляд скользнул с моего лица куда-то за мою спину, к брату.

Артём вынул свои пальцы из моих трусиков. Я почувствовала, как по внутренней стороне бёдер стекает что-то тёплое. Он облизал свои пальцы, и в его глазах мелькнула леденящая и возбуждающая одновременно, хищная ухмылка.

— Начало, — повторил он. — А впереди ещё целый день, Наталья. И много-много… недоснятых кадров.