44

МИРОН

Месяц спустя

Распахиваю глаза от грохочущего раската грома и в первые секунды теряю дыхание, замечая у окна тонкий, обнаженный силуэт с ниспадающими волнами золотистых волос и маленькими бантиками на ягодицах… Сердце подпрыгивает к горлу от увиденной картины, которая уже через мгновение исчезает вместе с остатками света молнии, так и не позволив мне прикоснуться к ней. Сглотнув, чтобы смочить пересохшее горло, я присаживаюсь на край кровати и медленно провожу пальцами по волосам. Дыхание глубокое и шумное, а пульс долбит так, что отдается в ушах. Такое чувство, будто я пробежал марафон. Она была такой реальной… Проклятье… Я все-таки влюбился в девушку, чувства к которой так долго скрывал. Да и сейчас по-прежнему продолжаю прятать их от всех, а в первую очередь от самого себя.

Тяжело вздыхаю, внезапно ощущая черную тоску, безжалостно обвивающую мое сердце колючей проволокой. Ничто не изматывает меня так, как мысли о моей кареглазой Бунтарке. Они подобно проклятой ловушке, в которую я прыгнул с разбега, а теперь барахтаюсь на дне, как сопливый щенок. Твою мать. Мне кажется, за всю свою жизнь я не испытывал к женщинам ничего подобного, чему был чертовски рад, ведь все происходящее сродни ломки, что изводит меня до асфиксии.

Не всем, что на самом деле желаешь, легко обладать. Только не ею.

На фоне того, что со мной происходит, я ощущаю страх. А причина в том, что я сам сделал все, чтобы потерять Варю. Причем намеренно. Но если бы попытался удержать или заставить жить в предоставленной мной квартире, она бы начала царапаться, кусаться и вырываться. Как и любой желающий сбежать зверек. А еще могла бы принять мою настойчивость за знак, что между нами еще что-то может быть. Но я не хотел давать ей ложную надежду, у меня больше не было права ломать то, что будет не под силу починить никому.

Никому, кроме меня.

Конечно, было ошибкой впутывать Варю во все это. Только все так быстро завертелось, что я не успел понять, когда конкретно попал впросак. По крайней мере, мне было трудно принять, что эта девушка стала по-настоящему важной для меня. Но именно решение – отступить и отпустить ее, помогло окончательно осознать все то любовное дерьмо, которого я так усердно избегал много лет. Вот только как убежать от того, что сама судьба бросает в меня подобно Зевсу, метающему молнии в титанов.

Я сам загнал себя в долговую яму проблем. Но мне потребовалось время, чтобы понять одну важную вещь: здоровье и благополучие моей дочери должно быть на первом месте. Мне было нелегко принять это решение, можно сказать, я принял его в стрессовом состоянии. Быстро и экспрессивно. Таким же шоком это обернулось и для Вари. Черт возьми, я до сих пор помню страдальческое выражение ее красивого лица, а эти отчаянные попытки прикоснуться ко мне, обнять, поцеловать, и даже вразумить остаться… Господи боже… Не знаю, откуда у меня нашлась выдержка, чтобы оттолкнуть ее, но я заставил себя поверить в то, что подобный шаг приведет к чему-то толковому. И у Вари появится шанс на новую, правильную жизнь, пусть и без меня. Она сможет завести нормальные отношения с ровесником, получить ту жизнь, которой заслуживает. И уверен, после ряда ошибок, от которых я все же смог ее уберечь, она больше не оступится, только не в тот ад, откуда мне с большим трудом удалось вытащить ее хорошенькую задницу.

Блядь, прошло уже больше месяца, а я по-прежнему задыхаюсь мыслями о ней. И мне с большим трудом дается обещание не лезть в ее жизнь. Это гребаное обещание якорем висит на моей шее, не переставая тянуть на дно, где мне самое место. Особенно после того, как я оставил ее в том убогом районе. Черт возьми, помню, как меня выворачивало наизнанку, от того, каким подонком я чувствовал себя в тот момент. Слава богу, Варя не догадывалась, что я был готов сорваться и тут же вернуться за ней, послать все на хер и больше никогда не отпускать эту девушку. Лишь благодаря невиданной силе воли мне удалось сдержаться и остаться в стороне. Слишком долго я плевал на всех, кроме себя, и подобным своим поведением причинил боль не только себе.

В первые дни расставания с Варей я был сам не свой. Три дня бухал в квартире, совершенно не просыхая. До победного убивал себя сорокоградусным пойлом, наивно пологая, что похмелье наутро будет сильнее душевных терзаний. Как бы не так, в итоге я наносил двойной удар. Поэтому на день пятый, чтобы не сойти с ума, я все же наведался к ее отцу. Выловил среди алкашей в кустах и пригрозил, что если хоть пальцем тронет мою Бунтарку, то бутылка с надписью «Белочка» намертво застрянет в его глотке. Вот только оказалось, что Варя не осталась с отцом, а, как я потом выяснил, переехала к подруге.

И потом я увидел ее, как бодро она шагала в компании этой самой подруги. Варя выглядела так, будто не было того болезненного разрыва, словно она никогда и не умоляла не оставлять ее… Она казалась… Беззаботной? Счастливой? От этого понимания мне стало настолько тошно, что в тот же самый миг я запрыгнул в тачку и на полной скорости свалил из их двора, словно какой-то испуганный тинейджер. И всю дорогу убеждал себя, что эта встреча никому не нужна.

Ни ей. Ни мне.

Я ведь и сейчас не теряю надежды, что перестану нуждаться в ее ванильном запахе, гладкой коже и сладком голосе. Перестану ли? Месяца полтора ведь прошло, а не отпускает меня и даже налаженное общение с дочерью не помогает мне жить обычной жизнью, не думаю о девушке с бантиками. Жить так, будто ничего не произошло, и внутри меня не рушатся стены. Даже проблемы с бизнесом были не в силах заполнить пустоту, подобно серной кислоте выжигающую дыру в груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С каждым днем мне становилось настолько плевать на все окружающее меня дерьмо, что я лично продал все свои акции гребаному депутату. Так же как и завод, который с нуля строил собственными руками. Наверное, так я готовил себя к тому, что у меня больше не будет причин возвращаться в Россию. Сжигал любые мосты. А дочка… надеюсь, после окончания универа мне удастся убедить ее переехать в Европу. Уверен, под моим контролем она будет более ответственно относиться к учебе, а в дальнейшем и к работе. Вот только жаль, что Ольга никогда не согласится отпустить со мной дочь, слишком сильно она пустила в нее корни, которые мне придется вырвать. Да и, в конце концов, Ася совершеннолетний ребенок, она вправе сама выбирать, где ей будет лучше. Уверен, девочка примет правильное решение. А еще я рад, что наше общение действительно перешло на новый уровень, теперь дочь хотя бы не настаивает на нашем примирении со своей матерью, однако у последней попытки вернуть мое расположение не иссякают. Но пока я стараюсь не думать об этом. Сейчас мне нужно дать себе передышку.

Опершись локтями о колени, начинаю перетирать ладони, невольно мыслями возвращаясь к Асе. Да, за последние лет пятнадцать наши встречи можно пересчитать на пальцах, за что спасибо моей любвеобильной женушке. Но несмотря на это я все еще помню первую улыбку дочери, такую широкую, что из-за нее глаза малышки превращались в узкие щелочки. Ася была самым очаровательным существом, которое мне когда-либо улыбалось. Я держал свою дочь в руках и едва мог дышать от эмоций, которые переполняли меня в тот момент. Да. Помню все как сейчас. 

Мне жаль, что я редко присутствовал в жизни Аси, но просвещать ее о нашем разладе с Ольгой я не планировал. Ни тогда, ни сейчас. Достаточно того, во что вылилась моя связь с Варей. Зато Ольга вполне довольна исходом, целыми дня улыбается так, будто в лотерею выиграла.

Ольга. Ольга. Ольга.

Твою мать как-то слишком много ее стало в моей жизни. Поэтому на днях я купил ей путевку на Карибы. Ну не могу я жить с ней в одной, пусть и не маленькой квартире. Осталось два дня, и бывшая свалит, хоть ненадолго позволив мне отдохнуть без нее рядом.

И вот чего этой стерве не хватало? Хотела хорошей жизни? Пожалуйста. Вкалывал днями и ночами. Уставал на заводе настолько, что член забывал свое истинное предназначение. Но женушку то я себе умелую взял, и без меня справлялась, пока я потом и кровью прокладывал дорогу к ее беззаботной жизни. Методы заработка Тихона я тактично отвергал, за исключением пары раз, когда ему действительно требовалась моя помощь. Но каждый раз говорил себе, что это последний. Ведь семейный человек был. Отец. Муж. Не нужны мне были сложности и проблемы, которые шли бесплатным приложением к моему брату. Как никак, дочка банкира согласилась выйти за меня, очень уж хотелось соответствовать. А что в итоге получил? Жену в кровати брата? Вот тот момент истины, когда моя жизнь перекинула меня через колено, уложив прямо на лопатки. За одно жалкое мгновение я до горечи во рту разочаровался в семейных ценностях и моралях. До сих пор не понимаю, почему все еще не развелся с ней.

С этими треклятыми мыслями я даже не смог расслабиться под теплыми струями воды в душе. И после, уже сидя на кухне в компании горькой чашки кофе, тоже.

— Кофе на голодный желудок? — усмехается появившаяся из ниоткуда Ольга, отбивая у меня желание даже на глоток кофе. — Давай я приготовлю что-нибудь, например, глазунью или может блинчики? М? — манерно виляя бедрами, подчеркнутыми юбкой-карандаш, она проходит на кухню.

— Избавь меня от этого, — ворчу себе под нос, не желая видеть ее лицо.

На какое-то время повисает пауза, а я физически ощущаю, как она, встав напротив, мечет в меня молнии беспомощной злости.

— Неужели эта девчонка так хороша? Месяц прошел, а у тебя такая выдержка. Удивительно, что ты еще никого не трахнул. Ой, только не говори, что это не так, — не унимается дрянь. — Ягумнов, я ведь знаю, как ты ведешь себя после секса. Вот тогда на даче ты явно был хорошенько оттраханным. Но как можно быть таким слепым глупцом? Она ведь использовала тебя. Уж очень не хотелось жить в ущербном районе, девочка явно мечтала носить брендовые вещи и пользоваться телефоном последней модели. Ах, да, еще оплачивать лечение больной матери… Надо же, какой ты оказывается удобный. А девчонка то ушлая, быстро пронюхала, как тобой можно вертеть. Всего лишь нужно почаще раздвигать ноги, ведь вы, мужики, сразу тупеете, стоит вам подсунуть под нос молоденькую вагину. 

Все-таки стерва добивается своего, и мой взгляд уже прикован к ней, я буквально расстреливаю ее глазами. Черт, если бы мог, давно свернул бы к херам собачьим ее тонкую шею. Но, проявив недюжинную выдержку, из последних сил беру под контроль то, что так изрядно рвется наружу. Ярость.  

— Ты ни черта не знаешь, — с деланным спокойствием бросаю ей. — Варвара совсем не похожа на тебя. Оставь ее в покое.

Ольга хлопает в ладоши.

— Подожди-и-и, — ее глаза вспыхивают. — Ты что… влюбился? — она качает головой, приложив пальцы ко рту. — Господи, да ты действительно из ума выжил. — Вижу, как Ольга едва сдерживает смех, а у меня горло сдавливает от избытка эмоций, потому что мне очень хочется придушить бывшую, но вместо этого снова вспоминаю о Варе. И о том, как чудесно чувствовать ее рядом, лучше всего в своей кровати. Но этого больше не будет… — Что б тебя, Ягумнов, мне кажется, ты так не убивался даже тогда, когда узнал, что я трахнула твоего брата.

— Зат…

— Что ты сделала? — внезапно раздается шокированный голос дочери, а следом я слышу, как что-то падает на пол, после чего мы с Ольгой замираем.

— Ася… — наконец, та начинает действовать, — ты… Почему ты… Разве ты не должна быть… — тон Ольги прыгает на октаву выше. — Так, ладно, иди в комнату, мы разговариваем…

— Ты изменяла отцу? — с горечью шепчет Ася, едва скрывая предвестники слез. — Переспала с моим дядей? — я даже не смотрю на дочь, все мое внимание приковано к бывшей. Совсем не хочется упустить момент ее падение с пьедестала. Столько лет я хранил эту тайну, а она так нелепо выдернула все на поверхность. — Папа, это правда? — врезается мне в спину.

Сжимаю челюсти и, опершись локтями о стол, с силой тру лицо.

— Думаю, твоя мама вполне способна ответить на этот вопрос, — поднимаю взгляд на Ольгу.

Одним глотком осушаю чашку уже холодного кофе, а потом поднимаюсь из-за стола и поворачиваюсь к дочери.

— Это было очень давно, Ася, не нужно слишком остро реагировать. Но, не буду вам мешать. Твоей маме не помешает вспомнить о том, кто причастен к тому, во что превратилась наша семья, — салютую бывшей пустой чашкой. Затем опускаю ее на стол и направляюсь на выход, чтобы вместе с сигаретой как можно скорее выкурить из своей головы все дерьмо. Однако напоследок оборачиваюсь к Асе с предложением. — Может, наконец, я накормлю тебя своими ребрышками? Только ты и я? Что скажешь? — подмигиваю дочке. — Если ты в деле, жду тебя в машине. 

***

Половина дороги проходит в пагубной тишине, а я то и дело слышу тихое всхлипывание дочери. Но поднимать тему разговора их с матерью не намерен. И я рад, что Ася тоже этого не делает. Включаю фоном радио, чтобы немного разрядить обстановку, только Ася тут же вмешивается, выключая его.

— Пап, мне нужно тебе кое-что сказать, — понуро начинает Ася.

Рано радовался.

— Ласточка, давай обсудим твою мать в другой раз.

— Я и не хотела говорить о ней… — мнется дочь. — Если только извиниться, что все эти годы думала, будто ты незаслуженно бросил маму. 

— Тебе не за что извиняться, милая. Я не лучший отец, и это мне стоит просить прощения за то, что уделял тебе так мало времени, — киваю в такт своим мыслям. — Но ты ведь дашь старику все исправить? — поворачиваюсь в сторону дочери и получаю в ответ ее проникновенную улыбку. — Так о чем ты хотела поговорить? — перевожу взгляд обратно на дорогу, сворачивая на лесную чащу. 

— Я хотела… Это касается Вари, — резко выпаливает она, и при упоминании этого имени у меня сердце сбивается с ритма. Даже ответить ничего не могу, только руль прекрасно говорит о моем напряжение, скрепя под моими ладонями. — Я видела ее пару дней назад. Она работает в кафе.

Твою мать…