Эпилог

Пять месяцев спустя

— В твоем возрасте преступление иметь такое тело, ты в курсе?

Слыша эти слова, отрываюсь от ноутбука и поворачиваю голову, любуясь растянувшейся рядом девушкой. Она лежит на животе и болтает ногами, а упругая красивая задница выставлена на обозрение.

Варя смотрит на меня, подперев щеки ладонями, и мне тут же хочется забить на работу. Но нет, нельзя, я должен закончить, прежде чем похороню свой член глубоко в ее тугой киске.

Черт возьми, как же мне повезло.

— Преступление – иметь такую красивую и ненасытную жену. — Протягиваю руку и касаюсь щеки Бунтарки, не в силах отказать себе в этой маленькой слабости, но она портит невинный жест, ловя мои пальцы мягкими губами и… твою мать!

Сжимаю челюсти, когда меня охватывает жар порока и не замечать собственную реакцию становится просто невыносимо. А потом Варя делает то, что буквально простреливает разрядом меня в грудь, высовывает язык и проводит им по фаланге, прежде чем вбирает в рот мой большой палец.

Не жена, а сущий дьявол. Она точно когда-нибудь доведет меня до инфаркта.

Сглатываю, ощущая проклятое растущее желание. Однако каким-то образом мне удается противостоять искушению и вытащить палец из этого сладкого рта. Не знал, что обладаю таким терпением. Дайте гребаную медаль моей выдержке.

— Пожалуйста, прекрати меня отвлекать, — выходит слишком сипло, и зараза не упускает это из вида, явно довольная тем, как действует на меня. — Обещаю, как только закончу, ты пожалеешь о своих выходках.

— М-м-м, мне нравится, звучит многообещающе, — протягивает Варя, имитируя чертов стон, а затем расплывается в улыбке, продолжая облизывать мое полуобнаженное тело кошачьим взглядом.

Она убивает меня. Честное слово.

Я отворачиваюсь от искусительницы и пытаюсь снова сосредоточиться на работе.

— Вот только я совсем не умею ждать, и мне не нравится, что в твоих руках эта бесполезная штука, а не красивая и ненасытная жена, — мурлычет Варя, а потом приподнимается на четвереньках и подползает ближе. Как маленькая голодная хищница. Чертовски сексуальная хищница.

Властно забирает у меня ноутбук, отставляя его в сторону, а после устраивает свою хорошенькую задницу у меня на коленях.

Я облизываю пересохшие губы, когда располагаю ладони на упругих ягодицах, сжимая их до легкой боли от искрящегося внутри желания. И черт меня раздери, Бунтарка всхлипывает и отзывается стоном, запрокидывая голову. Дело дрянь. Поставка сегодня точно задержится. Но что я могу поделать с этой маленькой фурией, видимо мечтающей сломать мой член, когда она так призывно ерзает на нем своей, уверен, уже влажной киской. Проклятье… Рядом с ней я словно фитиль, пропитанный бензином, а она долбаный огонь. Малейшее касание сносит мне голову.

Тем более сейчас, когда на ней только кружевные стринги и моя футболка. Идеально. О большем я и мечтать не мог. Хотя в моем возрасте никому нет дело до мечтаний, но я, черт возьми, счастлив. Кто бы мог подумать что в сорок семь можно остепениться? Восхитительная девушка теперь окольцована мной. Навсегда моя и только. Всецело и полностью. Я однозначно везучий сукин сын. И мне достаточно в этом убедиться, лишь взглянув на нее.

Варя любуется мной, ее золотистые волосы волнами ниспадают на грудь, а эти розовые губы… блядь, они просто сводят меня с ума. Как и вся она целиком. Вот и как тут не считать себя счастливчиком?

— Мне нужно закончить работу, — хриплю я, когда она нарочно сильнее надавливает своей хорошенькой задницей на мой уже болезненно твердеющий член. — Бунтарка, ты обещала не мешать.

— Да, а ты обещал не прекращать заставлять кричать меня, — капризно предъявляет мне и по-детски обиженно выпячивает нижнюю губу.

Не в силах удержаться, я вскидываю голову и смеюсь. Да, в день нашей свадьбы я действительно дал ей такое обещание.

— А я очень хочу покричать, — продолжает пытать меня эта кареглазая соблазнительница.

Вместо ответа я шлепаю ее так сильно, что она взвизгивает, но потом смягчаю удар нежным поглаживанием, выводя пальцами узор по ее бантикам. Я уже знаю каждый изгиб этой татуировки. Теперь могу каждую ночь любоваться ими, пока Варя спит и не подозревает, что перед сном мои губы оставляют на каждом из них по поцелую.

— Ты получишь свое, когда я закончу. Договорились?

Зараза ластиться к моей шее, лаская ее языком и вынуждая меня откинуть голову и застонать от удовольствия, прежде чем влажными губами прижимается к уху.

— Я начинаю ревновать тебя. Твоя работа хоть легальная? — Варя начинает злиться, и в доказательство этого прикусывает мою кожу. Блядь, в этот момент мои пальцы впиваются в ее ягодицы, точно оставляя отметины. — У тебя должен быть чертов график, в котором каждый второй час будет принадлежать мне!

От ее слов мое сердце как будто расширяется.

Я весь твой, детка.

Ну а что касается моей работы… Можно ли махинации с продажами и перегоном за границу машин назвать легальным бизнесом? Вряд ли. Только если полулегальным. Варе, естественно, это знать необязательно. Но все же такой бизнес определено спокойней, чем все, что были у меня до этого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

С моими связями и поддержкой, которой я заручился, проблем возникнуть не должно. То, что нужно для семейной жизни, ну, по крайней мере, со мной.

Есть два мира людей. Светлый и темный. Так вот, я на второй стороне. Но теперь у меня появился стимул пересмотреть свои приоритеты.

Всему свое время.

Четыре месяца назад я попросил руки Вари у ее матери. Я знал, какое место эта женщина занимает в жизни моей любимой, ведь ее переживания по поводу родительницы были слишком явными. Конечно, Светлана была шокирована моим визитом, а тем более причиной нашего разговора. Однако мне удалось завладеть доверием, и то лишь потому, что она уже знала обо мне задолго до моего прихода. Только после этого я сделал предложение своей Бунтарке, на которое, разумеется, получил громкое «Да». Хотя я бы получил его в любом случае. Другого варианта и не рассматривал, даже если бы наш брак не был одобрен кем-либо.

После этого я забрал Варю с собой в Германию, где мы и провели медовый месяц. Вдали от цивилизации, в домике, запрятанном в тихом месте на озере в горах. Конечно же моя дочь не желала знать подробности о переменах в моей жизни. Для Аси Варя все еще раздражитель, и как бы Ася не пыталась скрывать это ради меня, я все замечаю. А еще я сильно ошибался, характером она все-таки пошла в меня. За последние месяцы, проведенные с ней в России, я убедился в этом сполна. Поэтому более спокойно принял ее отказ переехать в Европу. Я отлично понимал, когда Ася будет готова, сама даст об этом знать. И уверен, ей хватит твердости и сил, чтобы принять мою жену. Да, девочкам еще предстоит найти общий язык, и это произойдет, как только Ася полностью примет мою ситуацию, но главное, что Варя готова ждать.  

Спустя пару месяцев после переезда Вари в Германию, мы транспортировали сюда и ее маму, Светлану. Сейчас она находится в одной из лучших больниц Европы под постоянным наблюдением высококвалифицированных специалистов. Врачи гарантируют, что вскоре женщину можно будет забрать в стерильные домашние условия. Я даже позаботился об отдельном жилье, которое могло бы отвечать всем необходимым требованиям. В конце концов, мы с Варей только обрели друг друга и то и дело трахаемся на каждом углу, не хотелось бы терять такую возможность. Так что я заранее позаботился обо всем необходимом, а пока мы готовимся и подбираем персонал для ухода за моей тещей. Сама Варя будет занята учебой и не сможет круглосуточно находиться с матерью, если этого потребует состояния здоровья Светланы.

Сейчас Бунтарка еще осваивает язык, а уже после моя жена будет учиться в одном из престижных учебных заведений. Теперь в ее жизни будет только самое лучшее. Кроме детей, но это ограничение временное, сначала ей надо закончить учебу. И да, я принял это решение за нее, но ничего, уверен, через пару лет я все еще буду способен затопить ее матку сперматозоидами. А потом она родит мне детей. Двоих. Близнецов. И их жизнь будет далека от той, через которую прошли мы с моим братом. Но не сейчас. Пока еще рано. Да и я тот еще эгоист, и пока не насытился безмятежностью, которую ощущаю рядом с этой девушкой. К тому же я чертовски жадный, чтобы делить ее с кем-то. Даже с нашими будущими детьми.

Невольно задумываюсь о том, какой стала бы моя жизнь сейчас, не зайди я в тот проклятый клуб. Не встреть эту девушку.

Если бы Варя только знала, что все началось задолго до клуба.

ВОСПОМИНАНИЕ

Я располагаюсь на переднем пассажирском сиденье своего внедорожника и устало ударяюсь затылком о подголовник. Сегодня чертовски дерьмовый день, и не только потому, что мне пришлось терпеть своего брата дольше, чем я рассчитывал. В начале двухтысячных во время крупной сделки импорта оружия на нас устроили облаву. Большую часть банды убили, а нам с Тихоном грозил большой срок. Слишком серьезный, чтобы мы смогли выйти оттуда живым, ведь тогда оба находились по ту сторону баррикад. Так что мы приняли решение, что один из наших людей возьмет весь удар на себя, и я пообещал, что через пару лет вытащу его из кутузки. Однако через год дело Бесарова исчезает, как и он сам. Так будто его и вовсе не было. Никто о нем не слышал и не видел. Много лет я потратил на то, чтобы разобраться во всем этом дерьме. И наконец сегодня, спустя годы поисков, я должен был встретиться с человеком, который достал весомую информацию по делу Бесарова. Вот только придя навстречу, мы обнаружили лишь тело незнакомца, унесшего важную информацию с собой в могилу…

— Э-э-эй?! Под вашей машиной котенок, вы не можете поехать… — доносится приглушенный голос до моего уставшего мозга.

— Мирон Александрович, у нас небольшая проблема, — предупреждает Баринов, и я со стоном поднимаю голову.

Проблема и правда маленькая. Да и проблема ли это? Перед капотом, уверенно уперев руки в бока, стоит девчонка, всем своим видом демонстрируя, что явно намерена остановить мой внедорожник.

Откуда взялось это наивное и бесстрашное создание? А возможно она просто глупа, чтобы понять: не стоит так выступать перед тонированной машиной с неизвестными пассажирами. Именно в таких обычно сидят плохие и злые дяди.

— Ну и что тебе мешает? — отрываюсь от разглядываний, когда глаза уже добрались до острых коленей. — На газ нажми, сама отпрыгнет…

Меня прерывает стук, а за ним второй, прежде чем я понимаю, что эта зараза пинает мою тачку. Однако подобное действие не вызывает во мне ничего кроме забавы, а вот дерьмовое настроение немного улучшается. Мне нравится ее склонность к бунтарству. Наверное поэтому девчонке слишком быстро удается завладеть моим интересом. Я и не замечаю, как снова изучаю скандальную незнакомку, одним движением останавливая Баринова. Длинные волосы, фарфоровая кожа и розовые губы... Блядь, да ей и восемнадцати нет, о чем я вообще?

Тук. Тук. Тук. Раздается в салоне, прежде чем Баринов опускает стекло.

— Чего тебе, девочка? — бросает он ей перед тем, как я прячу свое лицо за очками авиаторами.

Не знаю почему, но решаю скрыть свою личность. Неужели спугнуть боюсь?

«Судя по тому, как смело она стоит перед моей машиной, ей точно неизвестно, кому принадлежит этот черный монстр», — предполагаю я, тайком рассматривая ее лицо и губы, особенно нижнюю, она больше и кажется чертовски мягкой. Качаю головой. Нет, бред какой-то.

— Под капот вашей машины забрался котенок! Прошу вас, помогите ему, — тараторит кареглазый гринписовец.

Баринов уже собирается последовать моему данному ранее совету и перемещает ногу на газ, как внутри меня что-то замыкает, и я произношу то, чего сам от себя не ожидал:

— Достань котенка.

Водитель поворачивается ко мне, будто хочет убедиться, что ему не послышалось. Для пущей убедительности я приспускаю очки, чтобы грозно взглянуть на него, после чего тот без колебаний вылезает из машины, внимательно слушая объяснения девчонки о том, куда забрался этот чертов котенок.

Спустя пятнадцать минут Баринов с тяжелым вздохом, перемешанным с матом, занимает водительское место, попутно отряхивая пиджак. Правда звонкий голос девчонки снова врывается в салон машины, потому что он не успел закрыть окно.

— Спасибо вам большое! Тут недалеко есть ветеринарная клиника, а у него лапка ранена, не могли бы вы меня подвезти? Я бы и сама дошла, просто по времени не успеваю, у меня автобус скоро, а пока…

— Хватит, — слишком резко обрываю словесный понос девчонки и замечаю отразившееся на ее лице замешательство.

Надеюсь, эта юная особа не собирается плакать из-за моей грубости? Ведь ее глаза становятся все больше и больше.

— Вам что, сложно?

Проклятье, да она еще и злится. Точно Бунтарка.

Смотрю на нее внимательней и точно дольше положенного, радуясь тому, что на мне солнцезащитные очки. Почему-то не хочется, чтобы она могла с такой же легкостью изучать меня. Да ей и не особо интересна моя персона, потому что через мгновение она отвлекается на животное, которое держит в тонких руках.

А вот мне не так просто отвлечься от нее, за что я проклинаю себя. Девушка слишком молода. Уверен, еще не тронута, хотя ее красота скорее взрослая, совсем не детская. И все же ей не скрыть юного возраста девушки.

— Баринов, помоги девушке сесть в машину, — произношу уже более сдержанно и снова получаю вопрошающий взгляд водителя.

— Мирон Александрович, вы уверены?

Да, кретин. Уверен.

— Мне надо повторить дважды?

Виновато кивнув, Баринов выполняет отданную мной команду, и к моему сожалению, я вижу, что девчонка не передумала и все еще стоит на месте. Как только задняя дверца раскрывается, незнакомка забирается в салон, выкрикивая адрес гребаной клиники.

Глупая. И я тоже глупец.

Теперь мой взгляд прикован к зеркалу заднего вида, в котором я разглядываю хрупкие ключицы девушки, виднеющиеся из-под лямок топа. А стоит подняться чуть выше, как мой взгляд натыкается на интересную форму родинок. Треугольник. Смотрю на них так долго, что уверен, я мог бы выжечь их своим интересом. Но внезапно сталкиваюсь с глубиной золотисто-карих омутов. Они явно таят для меня опасность. Но разве меня это когда-нибудь останавливало?

— Сколько тебе лет? — требовательно спрашиваю я, глядя в ее золотые ловушки. Черт подери, да это целые капканы, цепляющиеся зубьями прямо за клочья остатков моей души.

— Шестнадцать.

Твою мать.

Прочистив горло, я зачем-то снова завожу с ней разговор:

— Тебя не учили, что опасно садиться в машину к незнакомым дяденькам?

Девчонка пожимает плечами, а потом убирает золотистый локон за ухо.

— Ну, вы не кажетесь злыми, — она глупее, чем я думал. — Помогаете мне спасти котенка, а люди, которые заботятся о животных, не могут быть плохими.

Усмехаюсь себе под нос. Логика. Глупая логика. Я, конечно, кошечек и собачек не трогаю, зато людей покромсал немало. Что это, если не ирония судьбы?

Внезапно я слышу фырканье, такое бывает тогда, когда человек пытается сдержать смех.

Хмурю брови, озадаченно пялясь на пассажирку через зеркало, но она даже не смотрит на меня, теребя котенка за ухо.

— Я сказал что-то смешное?

— О, нет. Ничего такого. Просто подумала о том, что вы действительно могли оказаться маньяком, который спас котенка, вместо того, чтобы… — она запинается. — Ну, что там они обычно делают.

Девушка замолкает, а ее щеки покрываются пунцовыми пятнами, отчего я и сам ощущаю под кожей странный жар. Слишком сильно звучит ее смущение, от которого я давно отвык.

— Убивают. Насилуют. Расчленяют. Достаточно? — наконец произношу я после короткой паузы и не удерживаюсь от саркастичной усмешки. Но когда понимаю, что мои слова пугают девушку, торможу. — Ладно, извини. Перегнул палку.

— Не смешно, — яро выпаливает она. — Не пытайтесь меня запугать. Это не делает вас крутым.

Господи, почему слетевшее с ее уст заявление звучит настолько мило?

— Разве я не могу быть крутым только потому, что помог тебе?

— Я не люблю крутых.

— Почему?

— Мне не нравится то, как я чувствую себя среди них, — это последнее, что она говорит, прежде чем снова отвлекается, начиная расспрашивать котенка о его самочувствии. А я то и дело подглядываю за ней в зеркале, невольно любуясь. Беззаботная, смелая, красивая, от одной мысли, что ее кто-то сломает, а возможно уже причинял боль, мой кадык дергается. Не хорошо это. Все не хорошо. И поняв, что перебарщиваю, тут же отворачиваюсь к окну.

К черту это. Я, блядь, не Робин Гуд. И не стоит пытаться им становиться. Лучше быть тем, кем я умею быть лучше всего. Мудаком.

— Мы приехали! — вклинивается звонкий голос в мои мысли. — Спасибо вам еще раз!

И все-таки она забавная. А когда девчонка выпрыгивает из салона, в моей груди становится заметно пусто. Может, все же стоит предложить довезти ее, она вроде опаздывала? Блядь, Мирон, нет. Ей шестнадцать.

— Поехали! — рявкаю на водителя, но тут же останавливаю его. — Иди за ней. Если потребуются деньги на лечение котенка, заплати.

Уверен, за последние полчаса Баринов был шокирован минимум трижды. Как и я сам.

Несмотря на то, что возраст девушки кажется слишком неприемлемым для меня, мне не удается выбросить ее из головы. Интересно, у нее есть парень? Думаю, любому повезет, окажись он рядом с такой девушкой. Попадись она мне лет двадцать назад, и я бы не устоял. Вот только это невозможно и сейчас я лишь завидую тому, кому она достанется. Но почему, блядь, почему? Эта девушка еще ребенок. И мне следует запихнуть свои грязные мысли подальше.

— Эй. Ты чего задумался? — ее пальцы скользят вниз по моей груди, нарочно царапая кожу, а я, оторвавшись от воспоминаний, замечаю над собой ту самую Бунтарку. Я в раю.

— Задумался над тем, как мне повезло встретить тебя, — произношу тихо, наблюдая за реакцией на красивом лице. И мне нравится то, что я вижу.

Ладонью обхватываю ее затылок и притягиваю ближе, чтобы поцеловать сладкие, мягкие губы.

— Прекрати быть таким романтичным, это нечестно, — выдыхает Варя мне в рот и теперь сама целует, вплетая пальцы в мои волосы. И как устоять перед ней?

— Это всего лишь попытка забраться к тебе в трусики, — отшучиваюсь, прежде чем прикусить губу и словить ее стон.

На сегодня с работой точно покончено, потому что я сдаюсь и переворачиваю Варю на спину, подминая под себя ее прекрасное тело. И точно могу сказать одно, еще не один раз я буду откладывать важные дела, ради того, чтобы насладиться своей женой.

Вот только трель входящего звонка, третья за пару минут, вынуждает меня оторваться от любимых губ.

— Проклятье, — рычу я, уже стаскивая с Вари кружевные трусики.

— Ответь.

— Не хочу, — затыкаю ей рот жадными губами и избавляюсь от футболки на любимом теле, прежде чем позволяю своему твердому члену скользнуть в ее теплую влажность. Райское место.

***

Сквозь сон до меня снова доносится входящий звонок, и я с трудом открываю глаза, теряясь во времени. Который час? Даже не помню, как мы заснули после того, как Варя трижды достигла оргазма. Ее удовольствие всегда выбивает меня из тормозов, и я впадаю в кратковременную кому. А сейчас меня вырывает из нее непрекращающаяся трель мобильного телефона.

Надавливаю на глаза тыльной стороной ладони и тянусь за мобильником. С губ сразу же срывается стон. Вот нахрена она мне названивает? Однако все же отвечаю бывшей жене:

— Тебе не кажется, что если я не беру трубку, значит…

— Мирон, — перебивает она меня совершенно растерянным голосом. — Я до последнего не хотела тебе звонить… Но мне не помог даже Тихон… Я не знаю, что делать… — Ольга запинается, а потом я слышу, как шмыгает носом.

О чем она, блядь, говорит?

— Что случилось? — мой голос становится чуть громче и серьезней, пока я аккуратно сажусь, чтобы не разбудить свернувшуюся клубочком Варю.

— Ася пропала…

Конец