Глава 40

Мне кажется, я сейчас сквозь землю провалюсь! Ясмина спрашивает, где я, а я… я в квартире её отца! Совершенно голая, и он стоит рядом, тоже… без одежды, и я дико стесняюсь смотреть в его сторону, потому что он, у него, там, он… В общем там все в полной боевой готовности. Опять! Это… разве так бывает? Я в этом вопросе полный ноль. Нет, не то, чтобы я не интересовалась никогда. Но специально не изучала. Я думала, мужчина может делать это один, максимум два раза за ночь. И всё. Кажется Адам и его… достоинство считают иначе. Или это просто… физиология? Боже, о чем я только думаю! Ясмина продолжает допрос, и мне приходится отвечать. Она позвонила моей маме, мама сказала, что дома меня нет и где я она не знает. Я видела пропущенный от мамы, и собралась ей набрать, но только взяла телефон как сразу позвонила Ясмина, а я машинально нажала на зеленую кнопочку. Почему я сразу не прервала звонок? Просто отключилась бы. Потом соврала бы, что не могла говорить, придумала что-то… Сейчас вот совсем ничего толкового не придумывается. Вру напропалую. – Яся я… у подруги, ты её не знаешь, мы… вместе делали реферат в библиотеке. По социологии и психологии. Что? О, боже, дай мне сил! – Нет, я не с парнем! Ясмина! Ты… Это ужасно. Смотрю в глаза Адама, а вижу Яську. Только сейчас я понимаю, что я переспала с отцом лучшей подруги, которая умоляла меня не пытаться его клеить! Но я не клеила! Я… я влюбилась в него. Понимаю, что Ясмине на это будет глубоко плевать. И как рассказать ей о том, что случилось? И что вообще теперь будет с нами? Ясмина говорит, что скучает, что я совсем её бросила, что она одна, и даже папы её нет рядом. Конечно нет! Потому что её папа рядом со мной. Смотрит, прожигая взглядом. Смотрит так, что у меня внутри начинает печь, искры по телу пляшут, внизу живота всё ноет. – Яся, прости меня. Я обязательно приеду. Я… у меня тут возникли небольшие проблемы. И работы много, ты же сама знаешь. Но я тебя очень люблю, поверь. Ты самый близкий мне человек. Самый родной. В носу щиплет. Потому что это на самом деле правда. Я люблю Ясмину! Она мне как сестра! Ближе, чем сестра. Она моя самая-самая! Верная, преданная, та, с которой на одной волне! Боже, что же я натворила! Я предала нашу дружбу! – Да, милая, я сама позвоню маме. Спасибо тебе и прости. Я… слушай, когда у меня появится парень ты узнаешь об этом первая. Пока-пока. Кладу трубку, а у самой на сердце дикая тяжесть, меня всю колотит. Просто жуть, кидает из жара в холод. Мурашки по всему телу, волосы дыбом. Я умираю от страха. Если Ясмина узнает? Что мне делать? Наверное, я просто умру. – Ева, беги в постель, ты замерзла, давай, дуй под одеяло. – Я… Ясмина звонила. – Я слышал. Мы так и стоим в холле. Голые. Втроем. Он, я и его… член. Мамочки… я всё-таки опускаю глаза и вижу. Он большой. И… можно сказать, что мужской член красивый? Не знаю. Но этот именно, что хорош. Большой, достаточно толстый, с крупной головкой и набухшей веной, опоясывающей его по длине. – Налюбовалась? – нагло ухмыляется Агдамов, – Беги в спальню, а то потащу тебя в сауну греть, или в джакузи. – В джакузи хорошо. – Только после ужина, голоден как волк, что тебе заказать? – На твой вкус, ты всегда выбираешь самое вкусное. – А ты откуда знаешь? – Ясмина сказала. Улыбаюсь, и тут же осекаюсь, губу закусывая. Чёрт, мы говорим о его дочери. Обнаженные, в коридоре, после крышесносного секса. Это нормально вообще? И что будет, когда Ясмина узнает о нас? Или она не узнает? Наша… наши отношения могут закончиться быстро. Я ведь знаю, что Адам Агдамов не встречается с девушками младше двадцати семи, и не строит долгих отношений. Правда, когда я сейчас думаю об этом, то в душе теплится надежда. Он уже сломал один стереотип, переспав со мной, с той, которой всего девятнадцать. Может и второй тоже сломает? – Ева… Сильные руки тянут меня на себя, впечатывая в мощную грудь. Это приятно. Это так… так заводит. Я снова хочу, чтобы он всё повторил, сделал это со мной. Хочу его внутри, глубоко. Не соображаю ничего, потому что опускаю руку, и касаюсь его члена. Просто поглаживаю, как ни в чем не бывало. – Хулиганка моя, боишься, да? Не бойся, он не кусается, ну, почти. – Не кусается, да, зато сразу протыкает насквозь. Адам неожиданно смеется, и притягивает меня еще ближе, обнимая, добираясь губами до моего ушка. – Охренеть как заводишь, мелкая, просто башню сносит. Не выпущу тебя отсюда, даже не мечтай. Глупый, я мечтаю, чтобы не выпускал! Мечтаю быть рядом всегда. Ну или хотя бы несколько недель. Месяц. Два… Боже, если полгода – меня просто взорвёт от счастья! Но… если Ясмина догадается? Если узнает? Адам подхватывает меня на руки, несет в кровать, накрывает одеялом. – Лежи. Заказывать буду мясо с кровью. А потом затрахаю тебя до смерти, поняла? Наглая ухмылка с ума сводит. Какое же он… – Матери позвони, скажи ей… что не придёшь на ночь. Адам выходит, а я чувствую, что меня трясёт. Как я могу позвонить маме сейчас? Она же… она всё поймет сразу! Поймет, что ни у какой я не у подруги, что я с мужчиной. Поймет, что я уже не девственница! Мама сразу узнает. Мамы они такие! Господи, что же делать? – Алло, мам? – стараюсь говорить бодро, но меня дико трясёт. – Что? Как пропал? Куда?