Глава 48

Мама отпускает меня на съемную квартиру абсолютно спокойно, хотя я и не говорю ей кто именно тот мужчина, из-за которого я потеряла голову. Часть вещей перевожу тем же вечером, просто потому что не терпится оказаться в объятиях Адама. Ему не терпится тоже. – Пожалей меня, Ева, я уже старый дядька… – Ну, какой ты старый, перестань! Старый! Всем бы молодым такой, такое… – Такое что? – Такое всё! Такое тело, такую силу, такую страсть. Опыта у меня нет, но это же не значит, что я не могу оценить? Мне так хорошо с ним, что я просто теряю голову, забываюсь. Хочется всё время быть рядом, прижиматься к его груди, трогать, целовать. Отдаваться ему полностью, без остатка. Пить его удовольствие как изысканное вино. Первые несколько дней мы почти всё время проводим в постели. Ну, то есть я, конечно, хожу в универ, а Адам на работу, но как только выдается свободная минутка я сразу пишу ему, что еду на квартиру и он мчит следом. Мы набрасываемся друг на друга прямо на пороге, словно оголодавшие в снежную зиму волки. Все поверхности моей съемной студии уже опробованы. Больше всего нам нравится комод у двери, кухонный стол, широкий подоконник, кровать и пушистый ковёр, который Адам привез после того, как я стерла коленки на хозяйском. Я вся в отношениях. Забываю обо всем на свете. Только Адам. Только… Секс, да. Мы в основном занимаемся сексом. Но и разговариваем тоже. Пару раз даже пытались смотреть кино. Через неделю я вспоминаю, что вообще-то Адам обещал меня устроить на работу. – Малыш, оно тебе надо? – Вообще-то надо. – Чтобы я трахал тебя еще и в кабинете? – Что? – его слова обижают сильно, сижу насупившись. – Прости, сладкая, меня занесло. Но, правда, зачем тебе работа? Будешь тратить время, которое мы могли бы провести вместе. Меня ранят его слова. Да, я хочу проводить время вместе, но… Но я бросила всех своих учеников, перестала зарабатывать, а тратить те деньги, которые он мне перевел – стыдно, неловко. Просто без этих денег есть иллюзия, что я его любимая девушка. А деньги… деньги делают меня содержанкой, которую он просто трахает. Да. Я так думаю. Возможно, я не права, во мне говорит максимализм, но…Это мои глупые мысли. – Ева… – Хорошо, не нужно. Я сама найду работу. – Чёрт, Ева! Повернись! Посмотри на меня. Выполняю приказание, но стараюсь скрыть боль в глазах. – Я тебе сразу сказал, никаких намеков, никаких вторых смыслов. Мне всё нужно говорить чётко и ясно. Почему ты так рвешься работать? Я что, не обеспечиваю тебя? Или ты уже всё потратила? Тогда почему я не вижу новых вещей? – Ничего я не тратила. Пара поездок на такси и всё. – Так. И что это значит? – Я тебе не содержанка! Мне не нужны деньги. Я могу сама работать. И я не для того поступала в университет, чтобы… Опускаю голову. Силюсь не заплакать. – Эй… малыш…иди сюда. Знаю, что мужчины ненавидят слезы. И Яся часто говорила, какое у её отца мнение насчёт женских слёз. Но мои слезы, похоже, действуют на него иначе. – Кто тебе сказал, что ты содержанка? Малыш. Содержанка это совсем другая история и она не твоя, поверь. Ты… ты другая. – Адам… – Не перебивай старших, Евангелина. Хочешь работать – хорошо. Будет тебе работа. Но только три раза в неделю, несколько часов. Ясно? График учебы своей скинешь мне, я передам ассистентке. – Спасибо! Спасибо, Адам… Любимый! Я вижу, как его коробит это слово, но ничего не могу поделать с собой. Он любимый. Именно так. Если бы я его не любила – ничего бы не было. Он пока это не понимает. А может понимает, но удобно делать вид, что ему безразлично. Меня это не ранит. Почти. Бессмысленно убиваться по такому поводу. Я наслаждаюсь моментом. Кто знает, долго ли еще продлятся наши встречи? С Ясминой эти дни мы почти не видимся. Она занимается каким-то проектом с ребятами со старшего курса. Мне любопытно, хочется понять, там на самом деле проект или… Ну, пару раз я вижу её с высоким красавчиком. Мне он не очень нравится. Типичный мажор. Но я не могу сказать об этом Ясмине. Я вообще сейчас многого не могу сказать, потому что… потому что в голове сразу образ её отца. И мысль – если она узнает? Сразу холодный пот прошибает. Я так боюсь потерять её дружбу. Доверие. Представляю, как она посмотрит на меня, боль в её глазах, разочарование. С другой стороны, я ведь не виновата, что так получилось! Я ведь на самом деле люблю её отца! Я его не завлекала, не охмуряла. Не подкатывала к нему. Не клеила… Да, в тот вечер, когда я пришла за помощью мне, наверное, надо было вести себя иначе. Но всё получилось так, как получилось. И ведь Адам сам принял решение начать отношения со мной? Нет, не отношения. Просто… связь? В один из дней Ясмина застает меня врасплох. – Прогуляем инглиш, а? – Привет, я… не знаю… – Ничего нового нам там не скажут, она вообще грозилась сегодня устроить повторение для тех, кто в танке. А мы с тобой отличницы, так что… Приглашаю тебя! – Нет, я приглашаю! Я же теперь работаю! Работаю я, правда, всего день, но это Ясмине знать не обязательно. По дороге быстро рассказываю, что её отец реально помог мне получить место. – График удобный, но работы много, часть беру на дом. – это почти не ложь! Мы идём в открывшееся неподалеку модное кафе. Это настоящая Мекка для инста-девочек. Они постоянно устраивают тут фотосессии. Но для студентов нашего ВУЗа места есть всегда и даже скидка в меню. Всё, потому что мой Адам совладелец этого заведения. Мой Адам. Да, мысленно я его так называю. И мне это очень нравится. И не хочется думать о том, что всё это может быть очень временным явлением. Пока он мой. Садимся, официант подскакивает сразу, думаю потому, что Ясмину тут знают. Заказываем модный местный кофе. И одно пирожное на двоих. Не потому, что дорого, а потому что очень большое. Пирожное – местная фишка, сделано в виде модной сумочки JACQUEMUS розового цвета. – Привет, помнишь меня? – сладкий голосок раздаётся прямо над моим ухом. Увы, помню. И не могу сдержать стремительный прилив крови к щекам. – Привет. – Как папочка поживает? Не скучает без меня? – та наглая девица, которая вопила на улице про то, что Адам её чем-то заразил стоит у нашего столика. – Какой папочка? – влезает Ясмина, которой прекрасно известно, что отца у меня нет. – Агдамов, какой еще? Девица смотрит сверху вниз, на её руке висит такая же сумочка, которую мы с Ясей едим. Мечта всех московских модниц. – А почему он вас интересует? – А почему бы и нет? – она откидывает голову, чтобы волосы рассыпались по плечам. Красивая, такая сочная, яркая. Но глядя на неё я почему-то определенно угадываю в ней именно содержанку. Это видно. Сразу понимаешь цену выражения – на лбу написано. Неужели мужчинам уровня Агдамова такое нравится? Не думаю, что он был у неё первым. И точно не станет последним. – Потому что. Мне сейчас набрать службу безопасности и сказать, что отцом интересуются? Они быстро приедут. Девица, ухмыляясь смотрит на Ясмину. – Ты тоже, что ли, дочка? Развелось… детей. Охренеть. Передайте папочке привет от Алёнушки. Если скучает – пусть наберет. Выкрою для него время в своем графике. А то так импотентом станет, с его работой и без нормального секса. Ухмыляется нагло и уходит, вульгарно покачивая бедрами. Интересно, это у неё свои такие? Или… туда же тоже вставляют импланты? Боже, какой треш. – Ты её знаешь? – вопрос Ясмины застает врасплох. – Я? Нет… то есть… Понимаю, что лучше рассказать. – Помнишь в тот день…твой отец нас ждал у универа и повез меня на работу? Мы там у входа встретили эту. Она у Адама… Адама Яновича спросила, мол дочь? Он не ответил, но она ему высказала, я так поняла, за то, что он её бросил. – Боже, папа, вот с этой? Я была уверена, что у него вкус получше. – Ну…знаешь… мужчинам надо… – Мужчины сами не знают, что им надо! Вот ты, такая красотка, просто конфета! Поднимаю глаза в шоке, смотрю на подругу. – Что? Папа мог бы клюнуть и на тебя! – Ты сошла с ума? – А что такого? Красивая, молодая, невинная… и моя подруга. – Перестань. Ты же сама говорила, что… – Что? Говорила, что терпеть не могу, когда мои знакомые вешаются на отца. Но тебя это не касалось. Я молчу, пытаясь переварить сказанное Ясминой. Но переварить не получается. Может, я что-то не так поняла? – Слушай, может зависнем у меня на выходных? Папа обещал приехать, он в последнее время вообще перестал дома ночевать. Говорит работа, но… я уверена, что у него просто новая девица. Хоть бы только ничего серьёзного. – Почему? – спрашиваю, с замиранием сердца. – Потому что он вечно находит всяких… типа вот этой Алёны. Ему нужен секс. Много, часто. Ну… это маман так всегда говорила. Мол, отец сексоголик. Я тогда её ругала, не верила, сейчас понимаю, что она права. Да уж. Не поспоришь. Секс Адам любит и очень. – Я не уверена насчет выходных. Я же работаю. – Как тебе, кстати, у папы? Вы видитесь часто? Понимаю, что краснею, потому что видимся мы очень часто, но не на работе. – Нет. В офисе нет. Я же так, мелкая сошка совсем. Ну, пару раз сталкивались в коридоре. Это правда. В коридоре. И пару раз Адам пытался зазвать меня в кабинет. Вечером, когда все уже покинули здание, а я специально осталась. Показал мне мои трусики, которые хранил с того вечера в ящике стола. И занялся со мной сексом, сначала на столе, потом на кожаном диванчике… Позже, уже дома, я спрашиваю у Адама насчёт выходных. Он реально собирался провести их с дочерью? – Чёрт… забыл, что обещал ей. Если хочешь, давай поедем? Ну, то есть ты приедешь как её подруга, я не против. Ясмина спит крепко, спальни у нас рядом… Краснею. Я не смогу в том доме. Не смогу, зная, что подруга в соседней комнате. И вообще… не смогу находиться с ними двумя в одном помещении. Поэтому я нахожу предлог, чтобы отказать Ясе, и почти всю субботу провожу у мамы. А поздно вечером звонит Адам. – Малыш, я могу тебя забрать? – Куда? – Поедем ко мне на Патриаршие. Хочу тебя, нет сил. Несколько слов, и меня накрывает одеялом счастья. Как же хорошо мне с ним! Обнимаю на прощание маму. – Ты так и не скажешь кто он? – Скажу. Позже. Если… если ты не будешь меня ругать. – За что? За счастье? Смотрю как ты светишься и… если он тебе причинит боль, я его убью. Причинит, мам. Обязательно. Только тебе об этом не нужно знать. Ночь как всегда волшебная. Днём в воскресенье нам тоже не хочется вылезать из постели, но приходится, когда Адаму сообщают, что Ясмина подъехала к квартире…