Глава 50

Боже, боже! Стою и трясусь, потому что телефон в моей руке вибрирует. Ясмина звонит! Как же хорошо, что я додумалась выключить звук! Вибрацию не слышно, но я и её быстро отключаю. Вообще выключаю телефон. Бросаю его на кровать и закрываю лицо руками. Это всё неправильно. Так неправильно! Я не должна была… не должна была начинать отношения с отцом лучшей подруги. Это… Понимаю, что это ужасно. Не могу представить, как отнесётся ко всему Ясмина, если узнает. Когда узнает. Я уверена, что если мы не прекратим, то рано или поздно всё откроется. Эта мысль меня просто с ума сводит. Я ведь слышала слова Ясмины. Не все, конечно, но несколько раз она повышала тон и мне удавалось разобрать… «Нормальная, это не про «трахаться», нормальную не прячут по спальням». Но ведь это не Адам меня прятал? Я сама? Значит… не считается? «Такие отношения – пусть идут мимо меня, у меня нет желания знакомиться». «Эти отношения – треш». Это всё слова Ясмины. И они режут моё сердечко тонким лезвием. Ясмина не против того, чтобы у её отца были отношения в принципе. Она против отношений, которые он от неё скрывает. А он не может не скрывать, потому что… Потому что для неё это будет удар. Не могу. Мне так больно! Почему сейчас? Когда у нас только-только все начинается, когда мне так хорошо с ним! Я не могу сейчас всё закончить. Просто… физически не могу. Мне кажется, я без него умру. Сейчас мы видимся каждый день, иногда днём и вечером. И то я успеваю соскучиться. А если… Ох, нет, не хочу и не буду об этом думать. Слышу звук двери. Ясмина ушла. Адам стучится ко мне. – Как ты тут, партизан? Видимо, у меня всё на лице написано, настолько явно, что он даже перестает улыбаться и, видимо, передумывает шутить. Подходит, обнимает. – Ну, что ты, малыш. Прекрати. Ты себя накручиваешь на пустом месте. Качаю головой, но сказать ничего не могу. Просто не могу оформить мысли. – Ева, Ясмина девочка взрослая и должна понять. А если не поймёт, значит еще не выросла. Понимаю к чему он клонит. – Пожалуйста, Адам. Давай еще подождём. Может… можно как-то её подготовить? – Не уверен. И не считаю, что надо ждать. А если… если она узнает от кого-то другого? – От кого? – дико пугаюсь этой мысли. – Мало ли? Думаешь нас никто не может увидеть? – Мы… мы нигде вместе не появляемся. – И меня это бесит. Я гораздо охотнее обедал бы с тобой, чем в одиночестве или в компании некоторых товарищей. Тот же Златопольский задолбал со своей влюбленностью в жену. Смутно вспоминаю кто такой Златопольский, знакомая фамилия. – А что, разве плохо любить жену? – Наверное нет. Просто его дорогая супруга несколько лет притворялась погибшей, а он чуть с ума не сошёл от чувства вины, думал, что она умерла из-за него. – Златопольский… это… тот к которому ты меня привёл тогда? – Когда? – Адам смотрит удивлённо, потом вспоминает. – Точно. – Я думала, ты пытаешься меня с ним свести. Ты же пообещал найти мне кавалера. – Я? Такое обещал? Прости, малыш, я точно мудак. Он меня обнимает, прижимает к себе, целует в макушку. Потом опускает голову, находит мои губы. Это так сладко сейчас, принимать его поцелуй! Он очень нежный. Ласковый такой. – Ева… девочка моя… – Адам… – Расслабься, успокойся. Всё будет хорошо. Мне кажется, ты слишком загоняешься на эту тему. Да, Яська может, конечно, устроить нам пару дней треша, но она отходчивая. Ты же сама знаешь? И потом… – Что? – Она очень любит тебя. Ну и меня… слегка. Должна она понять, что мы… что нам хорошо вместе? – А тебе хорошо со мной? – Ты сейчас серьёзно спрашиваешь? – он усмехается, потом берёт мой лицо в ладони. – Маленькая, мне… мне с тобой… Мне не просто хорошо. Я провалился в тебя, понимаешь. Просто нырнул с головой и выплывать не хочу. И точно могу сказать – такого со мной никогда не было. Ты… другая. Тебя… тебя как будто сделали для меня. По моим лекалам. Точно подогнали. Ты… мой кайф, моя слабость, моя запретная страсть… – Почему запретная? – говорю шёпотом, боясь спугнуть его откровенность. – Потому. Мне мучительно хочется задать ему один вопрос. Но я боюсь ответа. Вроде так просто сказать – ты меня любишь? И нереально. Потому что, если он скажет нет – я не соберу себя. Разобьюсь вдребезги. Он снова целует. Теперь более страстно, глубоко и жадно. Укладывая меня на постель, поднимая под себя. Берет меня за запястья, поднимая руки над моей головой, удерживая. Целует шею, спускается ниже отодвигая край шелковой сорочки, которую он сам мне подарил. – Чёрт, Ева… ты… Вижу, как темнеют его глаза, в них появляется что-то хищное, собственническое. Губы терзают сосок сквозь ткань, которая сразу намокает. – Лежи так. Не двигайся, руки не опускай. – его голос такой низкий, тихий, но приказы отдаёт четко, и я не думаю их нарушать. У меня мурашки бегут по телу, волоски встают дыбом, и я чувствую, как между ног становится огненно-горячо и влажно. Просто за какие-то секунды разгон от состояния покоя и умиротворения до дикого возбуждения. Адам встает, идёт к комоду, стоящему у стены. Я не вижу, что он делает, вздрагиваю только, когда чувствую на запястьях металл. Наручники. Боже… Он пристёгивает меня к изголовью кровати! Он одел на меня железные браслеты на длинных тонких цепочках. – Не бойся. Я не сделаю ничего плохого. – Что? Смотрю на него и вижу в руках небольшую плетку с длинными хвостами. Он снимает футболку, остается в штанах. Стягивает с меня шёлковые шортики, на его лице появляется хищная ухмылка – он видит, что они намокли там. – Раздвинь ноги шире. Еще… сильнее Ева, я хочу видеть. И я… я тоже хочу, чтобы он видел! Хочу, чтобы знал, как он на меня действует! Я просто с ума по нему схожу! И мне не стыдно. Ни капельки. Он проводит длинными тонкими кожаными ремешками прямо там. Это… это приятно, живот сводит от желания, я выгибаю спину, вздыхаю, выстанывая его имя. Еще одна ласка, еще… смазки так много, что кажется ремни её размазывают, а мне кажется, что еще пара таких движений и я кончу… – Развернись, наручники позволяют. Попку подними. Что? Он же не собирается? Да, собирается… Первый легкий удар, даже не удар, так, жёсткое поглаживание. Потом еще, и еще… Не могу сдерживать стоны, губу закусываю, стискивая бедра. – Раздвинь! Не смей сводить. Хочу видеть. Боже… Это ад и рай одновременно. Удары не болезненные, они просто заводят, возбуждают, разогревают. Я уже почти не помню себя, я вся в этом сладком безумии. В очередной раз в голове проносится мысль, что я даже не подозревала, что секс – это вот так! – Бл*дь, Ева… Я почти пропускаю момент, когда Адам отбрасывает своё орудие пытки и входит в меня, одним толчком, до упора, а я кричу на высокой ноте, расслабляясь в судороге невероятной силы оргазма, чувствую, как по ногам течет что-то теплое, они дрожат… Мне так хорошо! – Я люблю тебя… люблю… я так тебя люблю… – повторяю, всхлипывая, сжимая его член как в тисках. – Ева… маленькая моя…бл*дь, как же хорошо… – он вколачивается сильно, мощно, поднимая моё расслабленное тело на себя, прижимая, цепляясь губами, зубами за шею. Я снова и снова выстанываю его имя, и слова любви. Пока не понимаю, что он вот-вот дойдет до финала, подаюсь назад сильнее, свожу мышцы. У меня нет сил на свой оргазм, я уже все отдала, но я хочу поймать его удовольствие. Ощутить. Пройти с ним всё до конца. До последней капли. Его рык заставляет меня почти разрыдаться. Адам кончает, мощно, сильно, его дыхание вырывается с шумом. Он невероятный. Как тигр. Хищник, поймавший добычу. Обжигающая сперма наполняет меня и это становится триггером, сама не понимаю, как сжимаются мышцы лона, и я снова захожусь в судороге. – Ева… моя… – Адам… я тебя люблю… Падаю на кровать лицом вниз и реву. Реву, от избытка эмоций. От того, что я безумно, невероятно счастлива с ним. Принадлежу ему. Он отстёгивает наручники, ложится на бок, притягивает меня к себе, замирает. – Тише, малышка, тише… Кажется, он хочет еще что-то сказать. Или нет. Мне очень хочется, чтобы он сказал. Это же так просто? Я люблю тебя, Ева… всего-то четыре слова. Или три. Имя можно не произносить, и так ясно. Я люблю тебя. Но Адам молчит. Я закрываю глаза, расслабляюсь. Мне хорошо рядом с ним. Я бы лежала так вечность. В ауре невысказанной любви. Увы, наша вечность имеет свой предел. В понедельник у меня учёба, потом работа. Бегу из универа к офису, это недалеко, всего-то полтора километра, две автобусные остановки, но мне нравится ходить, и погода позволяет. Прохладно, но нет дождя и ветра. Я почти у цели, когда меня окликает знакомый голос. – Ева, привет. Есть минутка? Алёна. Содержанка с модной сумочкой, в красивом ярком пальто цвета фуксии. Мне очень нравится фуксия, но кажется сейчас я её ненавижу. – Извините, спешу. – Ну, как знаешь. Интересно, куда ты будешь спешить, когда твоя подруга узнает, что ты трахаешься с её папашкой?