Глава 80

– Адам, пожалуйста… я… я не могу больше, я хочу… сейчас… – Подожди… – практически рычу, раздвигая пальцами влажные, покрытые росой складки. – я еще с тобой не закончил! – Не могу… пожалуйста! Хочу тебя… А я-то как хочу! Но, твою ж мать, я тупо боюсь пихать в неё член! Потому что… потому что моя маленькая любимая женщина беременна! Она ждёт моего ребёнка. И я дико переживаю, что могу ей навредить, сделать что-то не так. Хотя у самого уже нет сил терпеть. Бл*дь, как же я её хочу! – Адам… всё будет хорошо, ну, пожалуйста! Боже, это просто глупо, я понимаю. Этот мой страх. Ева сказала, что у неё все в порядке, что проблем нет, что она читала про секс во время беременности, он даже полезен. Но мне надо знать точно. Мне нужно самому отвести малышку к доктору, чтобы её при мне осмотрели и сказали… Сказали, что пихать член в девушку, ожидающую ребёнка это… это охренеть как плохо! Не знаю, откуда у меня такие установки. Мне просто страшно. Я хочу, чтобы с моей будущей женой всё было хорошо. Капец, никогда не думал, что меня так круто переклинит. Признаюсь, никогда еще я не занимался сексом с беременной женщиной. Да, да, именно так. Мать Ясмины, как только узнала о том, что станет мамой сразу начала ставить мне ультиматумы. Никакого секса до свадьбы. Окей, я был готов. Без секса и без свадьбы. Я вообще тогда уже не особо горел желанием трахать Светлану, которая по какой-то идиотской причине назвала себя Стефанией. Но узнав о ребёнке, и понимая, как будет воспитываться мой малыш если я не возьму на себя ответственность, я на это бракосочетание согласился. Именно на бракосочетание. На штамп в паспорте. Но не на секс. И не на совместную жизнь. А после рождения Ясмины, окончательно поняв, что не ошибся в своей так называемой супруге я довольно быстро оформил развод. И вот сейчас я дико нервничаю. И так же дико хочу заняться сексом с моей малышкой Евой. – Адам…. Пожалуйста… – Да, сладкая, сейчас… еще немного… еще… – Не могу, я так хочу чувствовать тебя! Так сильно хочу… Я вылизываю её складки, после очередного, уже второго оргазма они мягкие, пряные, покрыты смазкой. Моя девочка тоже явно соскучилась по сексу. И я всё-таки решаюсь. Зависаю над Евой, глядя прямо ей в глаза. – Малыш, если ты почувствуешь что-то… – Я почувствую, Адам, пожалуйста… я… хочу… – Чёрт… Ева… – Сделай это, Агдамов, или я убью тебя! Член просто дымится от желания, головка касается входа, и моя русалочка громко стонет, выгибая спину, вбирая меня в себя, буквально насаживаясь на мой ствол. Боже… как же я скучал! – Моя… вся моя… – Адам… еще, пожалуйста… я хочу больше. Вхожу до упора, рычу от желания долбить её мокрую киску жёстко, но, конечно, торможу себя. Стараюсь. Она заходится, захлебывается от стонов и кончает еще раз почти сразу, стоит мне только сделать одно движение. – Да… боже, да… как я люблю тебя! – И я, малыш, я тоже тебя люблю. Так сильно! Не осознавал этого. Да, просто не понимал, что значит любить. Дурак. Когда услышал от неё все признания, привёл обратно в зал ресторана, еще раз при всех задал вопрос и услышал «да» -думал просто удар получу от счастья. Сердечный, мать его, приступ. Реально сердце на бешеных оборотах работало, на пределах. Обнял её, сгреб, прижал… твою ж… слезы на глазах выступили! Бл*дь! Слёзы! У меня! Я, мать твою, реально не помню, когда такое было со мной. Нет, хрен там, вру, помню. Когда исповедь Златопольского слушал, после того как он жену похоронил и в монастырь собрался. Точно. Не верил, что так можно любить. Тогда еще думал, ни фига, ни какой любви не хочу, на хер! Но внутри свербело – никто меня так не любил, как Марка Алька его любила. Она его на самом деле очень сильно, по-настоящему, я это знал, видел. Завидовал. Да, себе фиг соврешь. Хотелось, чтобы и меня вот так. Тоже. Не за бабло. Хотя, хрен знает почему меня полюбила моя Ева. Ведь полюбила же? Об этом я и спрашиваю уже потом после праздника. Когда привожу её в ту самую квартиру на «Патриках» где у нас всё случилось впервые. – Почему ты выбрала меня? Она улыбается, проводит пальчиком по моей скуле, губе, заставляя его тут же взять в плен, зацеловать. Мы только что приняли душ, я ласкал её осторожно, доведя до финала пальцами и языком, потом отнёс на кровать, чтобы продолжить, но сначала решил задать вопрос. – Почему, Ева? – Не знаю. Сначала увидела твои фотографии в интернете, подумала, что ты очень красивый. Не хотела верить, что ты отец моей подруги. – Почему? – Потому что… ты мне понравился. Но твой статус… То, что ты такой… – Богатый? – Нет. Сильный. Уверенный в себе. Властный. Ну, про властный я, конечно, уже потом поняла. Боялась тебя. – Правильно делала. – ухмыляюсь, и получаю легкий шлепок по руке. – Не поэтому. Мне казалось, что ты не доволен нашей дружбой с Ясей, считаешь, что я с ней именно потому, что она твоя дочь, ну… – Мажорка. – Именно. Боялась, что вышвырнешь меня из вашего дома как котёнка. – Мне очень хотелось так поступить, потому что ты всё время была… жутким раздражителем. – Я? Почему? – Не понимаешь? Дразнилка. Эти твои шпагаты… – Я… – Ева мгновенно краснеет, – я не тренировалась при тебе, я ничего такого не делала, я не специально. – Конечно не специально, я знаю. Но я же всё равно за тобой наблюдал? – Как? – Камеры я, думаешь, просто так везде воткнул? Еще и бесился, что охрана на тебя дрочит. Прости. – Боже… я даже не думала. – Не бойся, я пошутил. Они не видят съемку из бассейна. Там же и Яська плавает, так что… Это, – говорю ей на ушко, тихо, интимно, – секретный канал, только для меня. – Да? – Угу… но ты мне так и не сказала, почему я? Почему ты… влюбилась в меня? – Не знаю. Разве это бывает почему-то? Просто… когда увидела тебя то сразу почувствовала, не знаю, словно меня кто-то толкнул и сказал – это он. И всё. Мне еще тогда казалось, что у меня на одном плече сидит ангел, на другом… бесёнок. И по очереди учат меня что делать. – И чему же учил ангел? – Ох… бежать от тебя учил. – А бесёнок? – А бесёнок учил бежать к тебе. – Правильный малыш. – Адам… а ты? – Что? – Ты… когда понял? Что… ты меня тоже? Ева нависает надо мной, упираясь подбородком в грудь. – Каюсь, не так давно. Я как раз не такой понятливый как ты оказался в этом вопросе. Ты вот сразу поняла всё про чувства. А я решил с собой бороться. Да и вообще. Не знал, не верил, что бывает вот так. Стоило тебя потерять, как сразу осознал. – Прости меня… – За что, глупенькая? – За всё… За то, что поверила, что ты можешь быть с другой. За то, что из аэропорта к Артуру уехала. – Ну, тут одним прощением не отделаешься. За это я тебя так хорошо отшлепаю! Сидеть не сможешь! – Ты что? Я… я беременная! Беременных обижать нельзя. – Ну, я подожду, пока он родится, придёшь в себя, и тогда… Хватаю её в охапку, целую, прижимая к кровати. Наконец, расслабляюсь, потому что Ева рядом. Ева там, где должна быть. Со мной. Подо мной. Но страх кроет. У неё в животе маленький человечек, что если я сделаю что-то не так? Но как же хорошо быть в ней. Испытываю какие-то совершенно запредельные эмоции. Кроет. Несёт. Просто взлетаю ввысь с каждым движением. А чувствуя её отклик совсем теряю контроль. Хочу быстрее, торможу, но её тело само меня стимулирует двигаться в быстром темпе. Держаться, Адам, держаться! Но, чёрт, как же это нереально, когда она такая сладкая, узкая, влажная. Каждое движение моего члена прямо по нервным окончаниям транслирует в мозг насколько глубоко и серьёзно всё то, что между нами. Это настоящее. Это охренеть как важно. Это единственное, ради чего стоит вообще жить. Моя женщина. Я в ней. Мы становимся одним. Растворяемся. Проникаем. Прорастаем друг в друга. Её рваное дыхание, капельки на ресницах, закушенная губа, вздохи, стоны, крики… То, как она сорванным голосом как мантру повторяет моё имя. – Адам, Адам… да… да… Бл*дь! И как же это невероятно. На пределе чувственности. На самом краю. Хочется смотреть как я это делаю. Приподнимаюсь, опуская взгляд, вид моего мощного ствола, раскрывающего створки её тюльпанчика – самое крутое, что я когда-либо видел. Не знаю, что может быть круче. Я люблю свою женщину. Я телом своим преклоняюсь перед ней. На коленях стою, обожествляя. Высшее наслаждение. Такого никогда еще не было, и каждый раз это с ней по-новому. И каждый раз еще круче, чем раньше. Разгоняюсь до предела и взрываюсь в ней грёбанным фейерверком, выстанывая её имя, словно гравируя его на своем сердце, на душе. – Ева… любимая моя… – Адам… – Люблю тебя, детка, как же сильно я тебя люблю!