Глава 17

Глава 17

– Что… что такого было в поездке? – спрашиваю и чувствую, как кровь отливает от лица.

Мадина говорит так, будто что-то знает. Словно пытается поймать меня на лжи, если я прямо сейчас не вывалю ей правду о том, что произошло между мной и ее отцом.

– Ну, женщина какая-то, может, с вами была. Или девушка. – Я прямо представляю себе, как подруга сейчас кривится. – Он же любит помоложе. А где ты ночевала?

Мой мозг начинает работать с утроенной силой.

Если я скажу Мадине, что в квартире ее отца, то она непременно заподозрит меня в связи с ним.

Если не скажу, а она задаст вопрос отцу – или уже знает ответ, – то поймает меня на вранье.

Если скажу, что мы были вдвоем, тоже заподозрит.

А если скажу, что с нами был Илья, то может прокатить.

– Я… то есть, мы… все трое… Мы ночевали в квартире твоего папы, – выдаю и зажмуриваюсь в ожидании реакции.

– Трое? А кто еще был?

– Мой одногруппник. Он тоже ездил.

– А, ясно. И папа никуда не уходил? Никому не звонил?

– Мадина! – осекаю подругу. – Это уже слишком. Предлагаешь мне следить за твоим отцом? Напоминаю, он мой преподаватель, а не друг или что-то в этом роде.

– Да, ты права, – вздыхает подруга.

А я выдыхаю слишком много скопившегося во мне воздуха.

Черт, так и до гипервентиляции недалеко, если подруга продолжит давить.

– Мадина, успокойся, ты прямо завелась.

– Расскажи, что вы там делали, – ошарашивает она меня следующими словами.

Мне хочется бросить трубку и заблокировать подругу. Потому что… какого черта вообще происходит?! Как будто с меня на пустом месте требуют отчет! И за что? За то, что я просто следую учебному плану, как и остальные студенты?

– Мадина, давай о чем-то другом поговорим.

– Ты не понимаешь! Это важно!

– Господи, – выплевываю я. – Да что мы еще могли делать?! Приехали, поучаствовали в заседании. Суд удалился в совещательную комнату до следующего утра.

– Вы поэтому остались с ночевкой?

– А папа тебе не рассказал?

– Если бы рассказал, я бы сейчас не спрашивала, – раздраженно бросает Мадина.

– Да, поэтому, – рявкаю, повторяя ее тон. – Потом мы поехали к твоему папе на квартиру. Помылись, поужинали, обсудили судебный процесс, легли спать. Утром позавтракали и поехали в суд, потом вернулись домой. Все? – спрашиваю, потому что уже взбесилась не на шутку.

– Не злись, – канючит подруга. – Прости, мне важно знать все, понимаешь? Он же сам ничего не рассказывает. Тебе понравилось заседание? – перескакивает она на другую тему.

– Да, – устало выдыхаю я, хотя хочется таки послать Мадину и бросить трубку. За пару минут разговора она вымотала меня похлеще, чем ее отец той ночью в своей квартире.

– Ой, я не понимаю, как такое может нравиться. Все эти уголовники. “Встать! Суд идет!” – выдает она торжественно и сама же хихикает. На моем лице появляется легкая улыбка. Смех Мадины заразителен. – Все, что меня привлекает в вашей работе, – это деловые костюмы и строгие образы. Мне бы пошло. Как думаешь?

– Очень пошло.

– И тебе наверняка идет. Надо будет как-нибудь встретиться после какой-нибудь твоей практики, я бы посмотрела на тебя в строгом костюме и с серьезным лицом, – снова хихикает Мадина. – Кстати, я себе такое платье прикупила! – восклицает подруга и начинает описывать неимоверной красоты брендовое платье, которое она выгуляет уже завтра в своем университете.

Мадина фотографирует свой новый наряд, скидывает мне и продолжает обсуждать его, а я слушаю вполуха.

Мне не дает покоя ее заявление о том, что ее папе нельзя влюбляться. Интересно, почему? У него тогда крыша едет, и он не может работать? Или он забивает на дочь, и та поэтому бесится? Или просто Мадина ревнует? Мне, наверное, просто не понять ее. Если только нет какой-то четкой причины, по которой моя подруга считает, что ее отец должен оставаться холостым.

– Так, а теперь расскажи мне про этого своего одногруппника, – говорит Мадина, прекращая щебетать о платье. – Он симпатичный? Стоящий?

– Для чего или для кого? – усмехаюсь я.

– Ну, насколько я знаю, папа отбирает в любимчики только самых сильных студентов. Вот и спрашиваю, кроме этого парень как? Симпатяга?

– Подыскиваешь себе жениха? – смеюсь я.

– Ой, папа наверняка уже мне подыскал, но молчит пока.

– В смысле – “папа подыскал”? – спрашиваю и хмурюсь.

– А, ну… у нас как бы не принято встречаться и выходить замуж просто потому, что кто-то нравится. Парня должны одобрить родители. Обычно вообще они сами его подыскивают.

– И что? Ты обязана за такого выйти замуж?

– Ну, я надеюсь, что папа все же оставит выбор за мной. Он у меня современный. К тому же, мы не живем высоко в горах. Но встречаться он все равно ни с кем не разрешает.

– А как же тогда узнать парня? – удивлясь.

– Поэтому и строят семьи со своими. Видятся на всяких семейных вечеринках, на праздниках. Так и узнают друг друга. Но это так принято. Пока что папа просто запрещает ходить на свидания.

– Зато себе в этом не отказывает, – бубню себе под нос.

– Что ты говоришь?

– Говорю, будем надеяться, что такие дикие обычаи чужды твоему папе.

– Ага, – соглашается подруга. – Но я ему сказала, если он заставит меня выйти за какое-то страшилище, я убегу. Даже свадьбу ждать не стану. И вообще. Сначала профессия, а потом уже думать о семье. До того времени рановато, как считаешь?

– Считаю, когда встретишь свою судьбу, тебе будет плевать, на каком этапе это случится, – отзываюсь, а сама почему-то думаю об отце подруги. – Слушай, Мадина…

– М?

Я сглатываю, потому что хочу вернуться к теме, которая заставляет мое сердце биться чаще, а пальцы – подрагивать. Но я должна узнать ответ на свой вопрос.

– Почему ты говоришь, что твоему папе нельзя влюбляться? Это тоже из-за ваших традиций каких-то?

– Можно и так сказать. Он ведь женат на маме, а вторую жену она не допустит, – спокойно отвечает подруга, и внутри меня все обрывается.

Женат?..