Глава 10

Глава 10

Я до последней секунды питаю надежду, что водитель, который везет нас через город, тоже будет ночевать у Кабира Селимовича. Такая себе, конечно, перспектива – ночевать в одной квартире с двумя фактически незнакомыми мужчинами. Но какой у меня выбор?

Машина заезжает в модный жилой комплекс, останавливается возле подъезда, и водитель глушит мотор.

– Леша, завтра в половине девятого, – говорит препод водителю.

– Понял вас, – кивает. – Хорошего вечера.

– И тебе. Виктория, выходим.

Мне не надо повторять дважды. Схватив свои вещи, я вылетаю на улицу.

Препод обходит машину и присоединяется ко мне.

– Постарайся одеваться до того, как выйдешь из машины, – строго говорит он, а мне хочется показать ему язык. Задолбал со своими нравоучениями.

Мы заходим в аккуратный подъезд. Кабир Селимович уверенно идет к лифту, а я семеню за ним.

Ох, как же не хочется в его квартиру! Просто до дрожи. Такое ощущение, что как только за нами закроется дверь, отец подруги набросится на меня и сожрет, даже не подавившись.

В кабине лифта приятно пахнет средствами для уборки. Играет тихая расслабляющая музыка. Но с каждым этажом, который мы преодолеваем, я напрягаюсь все сильнее. Больше всего меня напрягает то, что внизу живота становится адски горячо, а между ног я чувствую пульсацию.

Хочется одернуть себя.

Приказать взять себя в руки.

Напомнить, что мужчина, о котором я так некстати фантазирую, и в аромате которого тону в замкнутом пространстве, – это отец подруги и мой чертов препод!

Только вот доводы рассудка тем быстрее тают, чем дальше мы оказываемся от земли.

Кто бы сомневался, что у Кабира Селимовича пентхаус? Кажется, этот мужчина не привык к полумерам и среднему сегменту. Его уровень – товары с верхней полки. Даже подбешивает немного. Есть ли в нем хоть что-то от нормального человека?

Дверь в квартиру разблокируется карточкой. Я такое видела только в отелях в кино. Кабир Селимович просто прикладывает ее к считывающему устройству на стене, и после этого замок щелкает.

Отец подруги кладет руку на мою поясницу и подталкивает меня в просторную прихожую. Я делаю пару шагов, за спиной закрывается дверь.

Все…

Назад дороги нет.

Сглатываю.

– Раздевайся, Виктория.

Вздрагиваю от низкого голоса и повелительного тона. Его приказ прозвучал так, что внизу живота я почувствовала какой-то совершенно неуместный спазм.

– В смысле… – уточняю, оборачиваясь и ловя самодовольную ухмылку пепода.

– В смысле у тебя на шее шарф, на ногах сапоги. Снимай это все. Я покажу тебе квартиру. Ты сможешь принять душ, пока будет ехать доставка еды.

– Душ? Но я… в смысле, я не рассчитывала оставаться на ночь, поэтому не взяла сменную одежду.

– Не страшно, я дам тебе свой халат.

Это уже трындец, конечно. Мне не хватало еще разгуливать по квартире препода в его же халате.

– Не надо, я просто…

– Виктория, не выдумывай. Давай, сбрасывай обувь и идем.

Квартира огромная. Основное пространство открытое. Прихожая плавно переходит в гостиную со столовой и кухонной зонами. Панорамные окна, высокий этаж. Вид роскошный.

Три спальни. Одна хозяйская и две гостевые. Общая ванная комната. Подозреваю, еще одна есть в хозяйской спальне. Я оставляю сумку в одной из гостевых и иду в ванную. Снимаю с себя пиджак и уже начинаю расстегивать блузку, как дверь ванной открывается и я, вздрогнув, резко оборачиваюсь.

Отец подруги окидывает меня заинтересованным взглядом.

– Халат, – произносит он, кладя его на столик между двумя раковинами. – Есть предпочтения по еде?

– Возьмите мне то же, что и себе.

– Договорились, – усмехается отец подруги, посмотрев на мою руку, которая сжимает полы блузки, и выходит.

Я подскакиваю к двери и запираюсь.

Раздевшись, настраиваю воду и захожу в душевую кабину. На полке только мужские гель для душа и шампунь. Открываю, подношу баночку геля к носу, вдыхаю и, клянусь, у меня чуть не подкашиваются ноги.

Его запах…

Черт побери, ну что за реакция?!

Надо как-то взять себя в руки, но вместо этого я наливаю гель на ладони, закрываю глаза и начинаю намыливаться.

Нет, не намыливаться.

Я буквально представляю себе, что это не мои, а руки отца подруги нежно скользят по моей коже, задерживаясь на самых чувствительных местах. Они сжимают соски, обхватывают полушария груди, гладят шею, потом спускаются ниже и ниже, пока пальцы не оказываются между припухшими от возбуждения складочками.

Я точно сошла с ума.

Окончательно свихнулась на почве отца подруги.

Потому что, выводя медленные, мучительно томные круги, я четко представляю себе, что это делает он. Стоит за моей спиной, тяжело дышит мне на ухо и ласкает меня, доводя до точки невозврата. Когда его положение в моей жизни станет совершенно неважным. Когда я буду хотеть его больше, чем бояться. Когда буду плевать на все ограничения, потому что буду хотеть его больше всего на свете.

Вздрагиваю, услышав шорох за спиной, и тут же ко мне сзади прижимается обнаженное мужское тело. Только не это!

– Дай я это сделаю, – произносит отец подруги.

– Нет, мы не можем. Вы разве не понимаете? – произношу слабым голосом, но, уверена, он слышит меня даже сквозь шум воды. – Кабир Селимович…

– Кабир, – поправляет он меня. – Просто Кабир. Назови мое имя.

– Кабир, – стону я, когда он накрывает мою руку своей и давит на мои пальцы, чуть ускоряя их движение. Вторая рука поднимается к моей груди и нежно гладит полушарие снизу. Дразнит, не давая то, в чем я больше всего сейчас нуждаюсь. – Мы должны… должны остановиться.

– Зачем? – низкий, бархатный голос у самого уха. Обдает горячим дыханием, а потом скользит губами по раковинке, после чего щипает за мочку. – Мы же оба этого хотим.

– Нет, – качаю головой, а глаза сами собой закрываются. – Я не хочу. Вы оскорбили меня. Выгнали из своего дома, а потом предложили стать вашей любовницей. И сказали, что я вам не подхожу.

– Не подходишь, – соглашается он. – Совершенно не подходишь.

Отец подруги хватает меня за талию, резко разворачивает лицом к себе и, вжав в свое большое тело, впивается в мои губы яростным поцелуем.