1
- Лика, ты вовсе не обязана помогать, - говорю я.
Мне очень неловко. Щёки горят от смущения.
- Да, брось, Майя, - отмахивается с улыбкой подруга. – Для чего ещё нужна дружба, если не для таких ситуаций? Буду рада, если ты поживёшь у меня какое-то время.
Лика вздыхает.
- К сессии вместе будем готовиться, - добавляет она. – Ты ведь у нас отличница, наверно, уже всё выучила, а я ещё даже не открывала конспекты.
Она протягивает мне чашку с горячими чаем - универсальное средство утешения. Пальцы дрожат, когда я прижимаю их к тёплому фарфору.
Честное слово, я не хотела навязываться. Не собиралась даже ничего рассказывать Лике. Но она заметила, что я расстроена, и устроила допрос с пристрастием.
Мы с Ликой дружим с первого курса. Я знаю о её проблемах. Она о моих. Так что скрыть ничего не вышло - подруга расколола меня за секунду.
Мне стыдно рассказывать Лике о своих проблемах, потому что у неё нормальная семья. Её любят и поддерживают.
А у меня совсем не так. Мама у меня была хорошая, самая лучшая. Но её не стало год назад, и остался только дядя Вадим - мамин гражданский муж. Он тот ещё урод. До сих пор не понимаю, как мама могла связаться с таким.
Первое время было ещё терпимо. Я просто игнорировала его нападки и оскорбления. Старалась не обращать внимания на то, как часто он устраивает пьяные тусовки со своими дружками у нас на кухне.
Некому вправить ему мозги. Что ему слова двадцатилетней соплячки? Как об стенку горох.
Пришлось смириться с тем, что жить в родном доме я больше не смогу. Сейчас у меня нет сил с ним тягаться. Вот окончу универ, накоплю на адвоката и обязательно отсужу у дяди Вадима свою долю в квартире.
А пока решила переехать в общежитие от института. Даже договорилась о месте, которое освободится через месяц.
Вот только дядя Вадим узнал о моих планах и почему-то разозлился. Напился, а потом вообще напугал меня до полусмерти.
Лицо начинает гореть, когда я вспоминаю об этом. Стыдно и мерзко.
Он попытался…
Цепенею от одного только воспоминания.
Еле отбилась от его мерзких грязных ручищ. Вскочила с кровати, на которую он меня повалил. К счастью, этот урод был слишком пьян, чтобы быстро встать и догнать меня.
Так что я схватила сумку, с которой приехала из универа, на лету сунула ноги в кеды и смылась из родного дома. Я туда больше не вернусь. По крайней мере, одна.
Ночевать мне было негде. Искать что-то поздно. Да и шок ещё не отпустил. Так что я всю ночь бродила по центру - там много народа в любое время суток, и поэтому безопасно.
Утром поехала на пары в универ. Сходила узнать, не смогут ли мне помочь с комнатой в общежитии раньше. Увы, к сожалению, она будет свободна не раньше чем через месяц. Мест нет.
А потом я столкнулась в коридоре с Ликой, и она утащила меня после пар к себе в гости.
Подруга живёт недалеко от института. У неё квартира в роскошном элитном доме с охраняемой территорией и консьержем в холле. Отец Лики занимается строительным бизнесом, так что может позволить себе баловать дочь.
Мы с Ликой из очень разных миров. Непонятно вообще, как подружились. Я не могу разделить её увлечения брендовыми сумками или драгоценностями. Не хожу с ней на вечеринки, которые она любит. Казалось бы, нам и поговорить-то должно быть не о чем.
Но это не так. Видимо, для Лики, как и для меня, дружба – это про что-то другое. Я люблю говорить с ней по душам или болтать ни о чём. Она вовсе не заносчивая стерва, какой может казаться.
Узнав о моём положении, Лика сразу предложила пожить у неё этот месяц.
Я попыталась вежливо отказаться.
Люди, пережившие трудные финансовые времена, могут меня понять: когда ты стеснён в деньгах, сложно принять помощь более состоятельного друга. Ты знаешь, что тебе пытаются помочь от чистого сердца, но всё равно чувствуешь себя отвратительно.
Не хочу быть беспомощной. Я работаю официанткой в кофейне четыре вечера в неделю. Не сижу ни у кого на шее. Но скопить пока ничего не успела. Только-только расплатилась с долгами за похороны мамы.
Лика от моего нежелания принимать её помощь отмахивается.
- Я давно тебе говорила, чтобы ты ко мне перебиралась, - заявляет она, закатив красиво накрашенные глаза. – Твой мерзкий недоотчим давно на тебя слюни пускал. Хорошо ещё, что сбежать смогла.
Ёжусь от мысли, что могла не отвертеться от этого гада.
К горлу подступает тошнота. Я бы не пережила, если бы Вадим сделал то, что собирался. Меня от него воротит.
- Спасибо, Лика, - говорю я подруге с благодарной улыбкой.
- Да ну ты что! – она опять машет на меня рукой и закатывает глаза. – Неизвестно ещё, кто кому одолжение делает. Если не пересдам два проваленных зачёта, меня из универа выпрут. Так что я планирую нагло эксплуатировать тебя в качестве репетитора!
Лика улыбается мне, и на моём лице сама собой появляется улыбка. Настроение постепенно повышается. Вот что я люблю в Лике больше всего – её неубиваемый позитив.
Она уверена, что справится со всем: и с несданными экзаменами, и со строгим отцом, который решил взяться за её воспитание.
- Майя, он меня уже достал! – стонет подруга. – Ты же знаешь, какие у нас отношения. Ему последние десять лет не до меня было. А теперь его вдруг что-то не устраивает в моём поведении!
Киваю.
Лика рассказывала мне много раз о том, какие у неё отношения в семье. Мамы у неё тоже нет. Она погибла, когда Лика была ещё маленькой. А отец всё время занят работой. И вроде ему не плевать на дочь, но Лике всегда не хватало его внимания, и взаимных обид накопилось много.
Марка Терехова не устраивает образ жизни дочери. Он запрещается ей ходить на тусовки в ущерб учёбе. А сильнее всего его бесят парни Лики. Тут я с ним согласна. Она выбирает крайне странных типов.
Лике нравятся самые симпатичные и дурные. Такие, чтоб вообще без царя в голове. В интернет попало видео, где один красавчик катает Лику на мотоцикле. Скорость бешеная, а на них никакой защиты. На ней только вечернее платье. На нём – джинсы и футболка. Шлемы, очевидно, помешали бы целоваться, так что о них благополучно забыли.
А ещё именно этот тип тоже жил у Лики в квартире, а потом украл у неё кредитку и потратил целое состояние, пока она не хватилась и не заблокировала карту.
Снова думаю о том, намного ли я лучше того придурка с мотоциклом, если тоже буду пользоваться гостеприимством подруги и жить у неё.
- Твой отец просто беспокоится, - успокаиваю я Лику. – Он желает тебе добра, подумай об этом.
Лика фыркает.
- Ты так говоришь, потому что ещё не встречалась с ним. Он тот ещё цербер, Майя. У него подчинённые через одного заикаются. Думаю, ему реально нравится кошмарить людей. И родная дочь не исключение.
Пока делимся тем, что наболело, не замечаем, как пролетает время.
Устало зеваю, прикрыв рот ладонью.
- Ой, прости, ты, наверно, совсем без сил! Не спала ведь вчера совсем… - спохватывается подруга. – Давай в душ и спать!
Лика отводит меня в комнату, которая служит ей гостиной и местом для вечеринок. Здесь есть диван, на котором можно спать. Идеально.
- Блин… - подруга морщится. – Только не вздумай на диван без постельного белья ложиться. Сейчас принесу чистый комплект. А то тут такое на нём устраивали… Надо химчистку вызвать.
Моментально краснею до корней волос. Эта сторона взрослой жизни пока осталась для меня неизведанной. Как-то не до того было. На свидания мне ходить некогда. И так забот полно.
Да и неуклюжие попытки ровесников пригласить куда-нибудь погулять вызывали скорее недоумение.
- Майя, ты так смешно стесняешься! – веселится подруга. – Не понимаю, как с такой хорошенькой внешностью ты умудрилась до сих пор остаться девственницей?! Тебя бы приодеть только…
- Я в душ пойду, ладно? – пытаюсь сменить тему.
Ну не могу я так легко относиться к парням и сексу, как она. И это не значит, что я синий чулок.
В Ванной у Лики так же красиво, как и во всей квартире. Современный душ встроен прямо в потолок. Пол выложен какой-то мраморной плиткой. Никаких поддонов или бордюров – грамотный уклон заставляет воду стекать в слив. Только стеклянная перегородка отделяет часть пространства с душем от остальной ванной комнаты, где расположена раковина в форме ракушки и стеллаж, заставленный дорогущими баночками с косметикой.
- Так, бери вот это, это и это, - Лика суёт мне в руки шампунь, гель, бальзам и ещё непонятно что. – Не стесняйся, Майя. Чистка пёрышек – лучшее средство от грусти.
Ещё раз благодарю подругу, и, когда она уходит, запираю дверь в ванной на замок. Стягиваю с себя помятую за два дня одежду. Нужно будет попросить у Лики разрешения воспользоваться её стиральной машинкой.
Откручиваю вентиль, и с потолка мощным потоком льётся вода. Делаю её горячей. Хочу смыть с себя прошедшие сутки.
Распускаю скрученные узлом на затылке волосы. Их тоже нужно вымыть.
Длинные светлые пряди падают вниз. Щекочут грудь и поясницу. Люблю свои волосы. Они у меня густые и волнистые. Такие же были у мамы.
Прежде чем залезть в душ, смотрюсь в зеркало, висящее на стене. Вид у меня усталый. Под голубыми глазами появились синяки. Ну ничего, сейчас посплю, и это пройдёт.
Заканчиваю с гигиеническими процедурами и решаю постоять под горячими струями ещё какое-то время просто так. Капли стучат по макушке, и это действительно успокаивает. Закрываю глаза и подаюсь назад, чтобы тёплые струи попали на лицо. Кайф…
Из мыслей меня вырывает громкий стук в дверь.
Нет, не стук. Дверь сотрясается так, будто её пытаются выломать с той стороны.
- Да стой ты! – доносится до меня истеричный возглас Лики из-за двери.
Но дверь снова сотрясается. А потом раздаётся треск, и несчастная дверь с выдранным замком отлетает к стене.
В шоке смотрю на огромного и очень злого мужчину. Он просто в бешенстве. Глаза пылают какой-то звериной агрессией. Мощные ладони сжаты в кулаки.
Он напугал бы меня, даже если бы был спокоен. Одними только размерами.
В ужасе делаю шаг назад к стене. Мне даже прикрыться нечем. Прозрачная стеклянная перегородка ничего не скрывает. И полотенце ближе к этому пугающему типу, чем ко мне.
Сердце в груди стучит отчаянно. В горле пересыхает. Я в таком шоке, что не могу заставить себя пошевелить хотя бы мизинцем. Даже вдохнуть не получается толком.
Смотрю, как зачарованная в глаза ворвавшемуся ко мне в душ мужику и тупо стою.
А он, кажется, понял, что видит перед собой не то, что ожидал. Пылающий яростью взгляд скользит по моей фигуре вниз. Темнеет. Останавливается на бёдрах, а затем медленно поднимается обратно к груди.