2

Меня вдруг бросает в жар. Впервые кто-то видит меня обнаженной, и это происходит вот так!

Стыд и какое-то тягучее незнакомое чувство затапливает тело. Мурашки разрядом тока проносятся по коже.

Этот пугающий мужчина производит на меня странное впечатление. Он так смотрит, словно у него есть право разглядывать самые сокровенные уголки моего тела.

Чувствую себя мухой, пойманной в паутину.

Ноги и руки становятся ватными, но я заставляю себя двигаться.

Делаю хоть что-то. Просто отворачиваюсь от взгляда этого варвара, сломавшего дверь. Спиной к нему встаю. Руками себя обхватываю. Хватит ему пялиться на мою грудь!

Чувствую, как с мокрых волос стекают струйки воды на голые ягодицы, и меня затапливает удушливый стыд.

Какой кошмар! Кто это вообще? Что происходит?

- Думаешь, так вид менее интересный? – слышу я низкий хриплый голос незнакомца.

Слова мужчины посылают новую волну мурашек вниз по позвоночнику.

- Ну я же говорила, что Петра тут нет! Чего ты устроил? – восклицает Лика. – Напугал Майю. Она сейчас в обморок из-за тебя грохнется!

Это очень близко к правде. Голова уже кружится.

- Не надо обмороков, - снова слышу я низкий хриплый голос.

Прикусываю губу, пытаясь преодолеть стыд, заставляющий меня цепенеть.

-Уйдите немедленно! – требую я.

Голос звучит слишком слабо из-за волнения. Так себе требование. И на просьбу-то не тянет.

Сквозь шум падающей на пол воды в душе слышу его тяжелый вздох.

А потом шаги.

Боюсь отлепить взгляд от стены и обернуться. Если снова встречусь с ним взглядом, то непременно провалюсь от стыда под землю.

- Он ушел, Маюсик, прости, пожалуйста, - говорит подруга. – Блин, не думала, что он такое может устроить… Как оденешься, приходи на кухню.

Лика тоже уходит, и я остаюсь одна наедине со своим шоком.

Кошусь на выломанный замок и криво повисшую дверь. Вот это силища! Жуть просто.

Трясущимися руками закрываю кран. Вытираюсь кое-как. Натягиваю джинсы и блузку. Одежда липнет к влажной коже. Полотенце, которое я пытаюсь скрутить на голове в тюрбан, чтобы подсушить волосы, постоянно раскручивается.

Сдаюсь и вешаю его обратно на крючок.

Пока одеваюсь, гадаю, кто это был. Один из Ликиных парней? Он ее приревновал что ли? Кажется, она сказала, что тут нет Петра. Этот мужчина сломал дверь, потому что думал, что тут находится Петр?

Не очень-то мне хочется идти на кухню - не думаю, что напугавший меня тип уже ушел.

Но деваться некуда.

Щеки все еще горят. Пока иду по коридору, прикладываю к ним ладони.

Нужно держаться увереннее. Показать свое возмущение таким диким поведением, а не трястись, как в ванной.

Открываю дверь на кухню и снова проваливаюсь в шок.

Тот мужчина сидит за кухонным столом Лики, вальяжно откинувшись на спинку стула. Стоит мне встать в проходе, и он тут же поднимает на меня взгляд.

Какие же у него глаза… Темные, почти черные… они как омуты. И они всё-всё про меня понимают.

Властный взгляд скользит по моей фигуре, на этот раз спрятанной под одежду. Нагло. Без тени смущения.

Замечаю, небольшие морщинки вокруг слегка прищуренных глаз. Не похож он на молодых людей, с которыми обычно тусуется Лика. Ее мажоры наглые, но и только. Нет в них силы. А этот мужчина – матерый хищник. Смотрит так, будто я забавная зверушка, и он еще не решил съесть ли меня на обед.

И почему-то от этого взгляда щеки горят еще сильнее.

Сглатываю. Он будто поймал меня своим взглядом. Не могу отвести глаза.

- Папа, ну я же тебе говорила, что рассталась с Петром после того, как он спер мою кредитку, - возмущается Лика, стоящая у столешницы. – Зачем было дверь ломать? Даже слова вставить не дал!

Вздрагиваю. А я и не заметила ее. Всё внимание было приковано к ворвавшемуся ко мне в душ мужчине.

Лика гремит посудой. Снимает с полки чашки и со стуком ставит их на столешницу. Чайник шумит закипающей водой.

- Папа? – переспрашиваю я растерянно.

Не может этого быть. Да, сидящий за Ликиным столом мужчина кажется старше нас с ней, но не настолько. Он такой… мужественный и сильный. Вообще не старый.

В темных глазах, продолжающих меня изучать, появляется сожаление.

- Верно, - произносит мужчина. Я слышу в его голосе бархат, предназначенный специально для меня. – Простите, Майя, я надеялся набить морду одному потерявшему берега щенку. Пугать вас в планы не входило.

Ни грамма сожаления в черных глазах.

Я не знаю, что можно на это сказать. Ничего страшного, с кем не бывает?

Точно нет. Такого ни с кем не бывает. Я до сих пор в прострации.