3

- Майя, садись, - Лика кивает на свободный стул. – Чего ты там застыла?

У меня тахикардия случается от мысли, что нужно подойти ближе к Ликиному отцу.

Отцу! Боже, как это дико!

Он всё ещё сверлит меня взглядом. Нет в нём ни капли жалости. Разве не видит, насколько сильно вывел меня из себя? Мог бы проявить тактичность и не таращиться так, будто я ради его развлечения сейчас краснею и теряюсь.

Не сводя с меня глаз, Ликин отец кладёт руку на спинку стула рядом с собой и отодвигает его от стола. Приглашает меня сесть рядом.

Непроизвольно делаю шаг назад, и чёрные глаза вспыхивают огнём.

- Лучше не буду мешать вам говорить, - запинаясь выдавливаю я из себя. – Простите, устала. Пойду лягу спать.

На лице Марка Терехова появляется едва заметная усмешка.

- Идите, Майя, - великодушно отпускает он.

Реально словно разрешение даёт.

- Ладно, Майя, я там стопку белья на диван положила, разберёшься, - говорит Лика.

Киваю. Пячусь из кухни в коридор, не поворачиваясь к присутствующим спиной. К НЕМУ не поворачиваясь.

Когда оказываюсь в соседней комнате, шлёпаю себя по щекам. Наваждение какое-то. Ну мужчина. Ну привлекательный до головокружения. Но зачем же так цепенеть?!

Он точно не про меня. Мы из разных миров. В принципе не должны были пересечься.

Старательно пытаюсь выкинуть из головы случившееся. Ну никто же не умер. Передо мной даже извинились, кажется.

Перебираю пальцами стопку с постельным бельём. Наволочка есть. Пододеяльник тоже. А вот простыни не хватает. Надо идти обратно – просить Лику дать мне простынь.

Или лечь на диван без неё?

Морщусь, вспомнив, что об этом говорила хозяйка квартиры. Мало ли кто и чем тут у неё занимался.

Ну уж нет!

Тихонько иду обратно к кухне. Почему тихонько? Не знаю. Просто боюсь теперь всего после пережитой встряски.

- Ну и кто это такая? – доносится до меня бархатный голос Ликиного отца.

- Я же тебе сказала, подруга, - с раздражением отвечает та.

Замираю в коридоре. Они обсуждают меня. Как неловко.

- Она будет у тебя ночевать?

- Да, у Майи проблемы, она поживёт у меня месяц.

- Любишь ты бедняжек пригреть, - недовольно бурчит Терехов. – Только одного бездомного приживалу выпроводила, как уже кого-то нового нашла.

Горячая волна унижения проносится от макушки до пяток. Вот какой меня видят эти люди. Бездомной приживалкой.

А в чём он не прав? Так и есть.

Не слушаю дальше. Понимаю, что не смогу тут остаться. Гордость не позволит. Как можно тише крадусь по коридору к двери.

Мне не нужна их милость. Я и сама справлюсь. Что-нибудь придумаю.

Все мои вещи тут. Сумка висит на вешалке, прикрытая джинсовой курткой. В углу стоят кеды. А больше у меня ничего и нет.

Перекидываю через плечо влажные волосы, приседаю и засовываю ноги в кеды.

Наверно, если не присматриваться, их можно принять за мужские. Модель универсальная. Поэтому отец Лики решил, что у неё в душе моется мужчина?

Накидываю куртку и вешаю на плечо сумку. Её он, наверно, не заметил. Или решил, что она принадлежит дочери.

Тихонько открываю входную дверь и выскальзываю на лестничную клетку.

Умный дверной звонок издаёт звуковой сигнал.

- Тише, - шепчу я, будто он может понять.

Не знаю, сработали мои слова или нет, но писк прекращается.

Прикрываю за собой дверь и ухожу.

Уже вечер. На улице прохладно. Я тут же мёрзну из-за мокрых волос, но не хочу думать, чем это может для меня обернуться.

Иду по тротуару куда глаза глядят, а на эти самые глаза наворачиваются слёзы. Душат меня обидой.

Почему-то мнение мужчины, которого я увидела первый раз в жизни, сумело пролезть под кожу. Ну какое мне дело до того, что он считает меня бездомной бедняжечкой?

Но нет – унижение грызёт изнутри жарким огнём.

Быстро мёрзну вся целиком. Плечи начинают дрожать под джинсовой курткой.

Может, пойти погреться в торговый центр? Он будет открыт ещё полчаса. Здесь недалеко.

За неимением лучших идей решаю последовать этой. Топаю в сторону торгового центра, когда слышу за спиной раздражённое:

- Стоять!

Вздрагиваю от испуга.

Этот голос я уже ни с каким другим не перепутаю. Он въелся под кожу хриплым бархатом. А затем отравил пренебрежением.

- Тебя не учили говорить «до свидания»? – строго спрашивает Терехов.

Он догнал меня, чтобы прочитать нотацию о хороших манерах?