4

Останавливаюсь и оборачиваюсь.

И снова теряюсь от прожигающего душу взгляда. Возникает чувство, что я и сейчас перед ним голая стою. Что он всю меня видит.

Плечи перестают дрожать от холода. По телу разливается жар.

Странное чувство. Мне жутко неуютно под этим тяжёлым мужским взглядом, но при этом не хочется, чтобы он перестал смотреть. Сама себя не понимаю.

- До свидания, - выдыхаю я. – Передайте, пожалуйста, Лике, что я ей потом позвоню.

Терехов хватает меня за локоть, прежде чем я успеваю сделать хоть шаг.

От этого контакта словно ток по телу. Волна беспокойная от макушки до пят прокатывается. Дёргаю рукой – не выбраться. Не пускает. Нависает надо мной горой. Чего он такой крепкий-то? Словно спортсмен какой-то, а не тот, кто весь день в офисе проводит.

Оглядываюсь по сторонам. Может, на помощь позвать? Сама я с ним не справлюсь. Слишком силы не равны – не отобьюсь.

- Откуда позвонишь? – резко спрашивает он.

Поднимаю на Ликиного отца колючий взгляд.

- Откуда-нибудь…

Он сверлит меня раздражённым взглядом. А что я ему сделала? Чего лезет? Почему уйти не даёт?

- Стало быть, неоткуда тебе звонить, потому что некуда сегодня идти… - говорит он.

Опускаю глаза.

Снова дёргаюсь в его руках – бесполезно.

- Это не ваше дело! - огрызаюсь не выдержав.

Сильные мужские пальцы властно хватают меня за подбородок. Тянут вверх, заставляя поднять голову. В глаза ему смотреть.

- Тон выбирай, - строгое предупреждение.

У меня дыхание перехватывает. В груди жечь начинает. От беспомощности своей. От ситуации этой. И от обиды на подслушанные слова. И даже банально от усталости. Сколько я уже на ногах?

Слёзы к глазам подступают…

Изо всех сил стараюсь их сдержать. Не смей, Майя! Не показывай слабость!

А он будто в душу мне смотрит. Изучает, как бабочку под стеклом. И слёзы чёртовы видит, и губы дрожащие. Останавливает на них взгляд. Долго-долго смотрит, отчего у меня внизу живота какая-то неясная слабость появляется.

- Прячь коготочки, киска, - в тоне Терехова снова появляются бархатная хрипотца. – Я с девчонками не воюю… я их…кхм…

Терехов отпускает мой подбородок.

- За мной идёшь, - короткий приказ.

Взгляд чёрных глаз властный и давящий. Возражения не предполагаются.

Он разворачивается и идёт обратно к Ликиному дому. Не смотрит, послушалась ли я или осталась стоять.

Оглядываюсь по сторонам. Может, просто сбежать? Не станет же он догонять…

Терехов как чувствует. Медленно оборачивается. Взгляд сердитый, предупреждающий.

- За ручку повести? – спрашивает вкрадчиво.

Качаю головой.

Прикусываю губу от досады и начинаю шагать в его сторону. В чёрных глазах тут же мелькает удовлетворение.

Вдвоём возвращаемся к нужному подъезду и проходим мимо консьержа.

- Простите, - летит нам вдогонку, - оба лифта сломались, ремонтная бригада уже едет, максимум через полчаса лифты заработают, но пока…

- Ясно, - Терехов тормозит.

Пятнадцать минут назад всё работало… вот же блин! Квартира Лики на семнадцатом этаже…

- Идём.

Отец Лики просто берёт меня за руку и тянет к лестнице.

Семеню за ним следом, не вписываясь в широкий мужской шаг. Нет, я не неженка! И к физической работе привыкла, и по физкультуре всегда пятёрки были, просто… Я ведь не ела давно. Весь день практически… Для меня это не страшно. Могу долго без еды обходиться. И сутки даже… Но вот физические нагрузки в таком состоянии тело обычно плохо воспринимает…

Первые пять этажей проходим на ура. Тем более что Терехов облегчает мне задачу – всё ещё сжимает своей огромной ручищей мою ладонь и тащит за собой. Но вот потом…

К десятому этажу голова начинает кружиться.

Игнорирую этот факт и молча продолжаю подниматься по ступенькам. Совсем немного осталось. Скоро станет легче.

Руки и ноги будто ватными становятся. Я их вроде переставляю, а всё медленнее и медленнее получается. Из стороны в сторону качать начинает.

Терехов оборачивается. Бросает на меня хмурый оценивающий взгляд. Сам он ничуть не запыхался.

- Хилая слишком, - комментирует он.

Хочу возразить, но разлепить губы не получается. Снова в сторону ведёт.

- Майя…

Терехов отпускает мою ладонь и хватает двумя руками за талию.

- Всё нормально… - выдавливаю я из себя, - давление, наверно…

- У тебя проблемы с давлением?

Смотрит строго прямо в глаза. Совру – сразу поймёт.

- Нет, - выдыхаю я.

- Конечно, в твоём возрасте давление только у парней в штанах поднимается, - хриплая усмешка. – Ты давно ела?

- Утром, - честно признаюсь я. – Это нормально для меня. Всё в порядке…

Как пришла в институт, купила себе чай с булочкой. Обычный завтрак студента. Из-за стресса аппетита всё равно нет.

Ладони на моей талии плотнее сжимаются. Опускаю на них взгляд. Пальцы Терехова в кольцо смыкаются, полностью обхватывая моё тело. От этого почему-то в жар бросает, и голова с новой силой кружиться начинает.

- Нельзя так, Майя… - низкий бархатный голос возвращает к реальности. – Нужно нормально питаться в твоём возрасте. Женщина должна беречь здоровье.

Киваю. Конечно, как только разберусь с общежитием, так и до питания руки дойдут.

- Тебе ещё детей рожать, - добавляет Терехов.

Он это так произносит, что я сразу почему-то думать начинаю о том, откуда эти самые дети берутся. Краснею даже.

- Ладно, давай так… - коротко произносит Терехов.

А потом берёт и, быстрее, чем я успеваю пикнуть, подхватывает меня на руки.

В животе закручивается чувство невесомости. Волшебное что-то. Не из моей реальности.

На автомате обхватываю крепкую, широкую мужскую шею руками.

- Не нужно… я лучше сама…

- Сама она, как же…

Меня несут на руках вверх по лестнице.

Грудь распирает что-то сладкое… хочется непонятно чего… прижаться щекой к массивной мужской груди?

Смотрю на Ликиного отца снизу вверх. Какой же он сильный… Идёт спокойно, будто я ничего не вешу.

Подбородок широкий и щетины чуть-чуть…

- Вот с виду цветочек цветочком, а шипы всё-таки есть, - говорит Терехов. – Спорить она ещё пытается…

Усмехается как будто бы довольно.

Это он про меня?

Так и доходим до квартиры. Ликин отец ставит меня на ноги у самого порога, и только потом открывает незапертую дверь.

- Проходи, Майя, - сильная рука легонько давит на спину, заставляя войти в коридор. – Для начала накормим тебя, а потом поговорим.