Глава 21

Хриплю и размахиваю руками в попытке выдавить из себя хоть какой-то мало-мальски громкий звук. Пугает то, что Лев, сидя в машине, может не услышать, даже если я буду громко кричать. Бьюсь в руках подонка Дениса, а он еще сильнее сжимает рукой мою шею.

— Вызвала своего ебаря? Я переживаю, думаю, подставил свою девочку. А моя девочка, как последняя шлюха, ноги расставила. Бабло тебе надо было? Так я дал бы тебе все, если бы ты поговорила с Воронцовым. Надо было, блядь, просто поговорить! — рявкает он и ударяет меня затылком о кирпичную стену.

— Денис, — шепчу в панике и царапаю его руку. — Отпусти. Прошу тебя. Я поговорю. Прямо сейчас поговорю.

Сердце заходится, а в ушах уже шумит от недостатка кислорода. Отчаяние накрывает с головой. Мне кажется, Денис может меня задушить, и никто не спасет.

Начинаю еще сильнее дергаться в руках Дениса, а он усиливает хватку на моем горле. Перед глазами уже начинают плыть разноцветные круги.

— Прошу тебя… — выжимаю из себя с остатками сил.

Из глаз нескончаемым потоком льются слезы, размывая изображение. В какой-то момент мне даже кажется, что проще сдаться и умереть в руках этого подонка.

Но внезапно Денис на пару секунд отпускает мое горло.

Не знаю, откуда во мне берутся силы, но я открываю рот и так громко зову Льва по имени, что мой голос разлетается эхом по двору. Зову Льва на помощь и получаю такую оглушительную и мощную пощечину, что отлетаю в сторону и ударяюсь головой о стену. Не настолько сильно, чтобы отключиться, но достаточную, чтобы потемнело в глазах.

— Ах, ты сука, — слышу яростный рев, и с облегчением съезжаю по стене вниз.

Он услышал. Пришел, чтобы защитить меня от ублюдка Дениса.

Я слышу звуки удара, хруст костей, маты, сдавленное рычание, стоны.

Мне хочется попросить Льва не убивать Дениса. Не хочу, чтобы из-за такой мразоты он сел в тюрьму. Но сил на то, чтобы выдавить из себя хоть звук, нет.

Моргаю, пытаясь навести резкость, но изображение плывет из-за слез. Темнота тоже не помогает, так что я отупело пялюсь на мелькание теней в полумраке тупика.

— Забирай, — цедит Лев. — Убери с глаз моих, чтобы я его больше никогда не видел. Никогда, Марат, — добавляет с яростью в голосе.

А потом я чувствую на своих щеках теплые ладони.

— Лев… — шепчу.

— Тише, маленькая моя, — произносит он ласково. Но я до сих пор слышу в его голосе дрожь ярости. — Тише. Ну все. Я рядом, не плачь. Уже все хорошо.

Он поднимает меня на руки и куда-то несет.

— Не увози, — прошу. — Мама… она будет волноваться.

— Соберите вещи, — командует он, игнорируя мои слова. — Принесите из магазина такие же продукты. Двадцать седьмая квартира, — говорит он, и я слышу, как пиликает домофон.

— Слушаю, — раздается из динамика голос мамы.

— Света, это Лев. Открой.

Пара секунд промедления, и домофон пищит, сигнализируя о разблокировке замка.

Крепко прижимая меня к себе, Лев заходит в подъезд, потом — в лифт.

— Отпусти, маму напугаем, — произношу, пытаясь сползти с рук Льва, но он только перехватывает меня поудобнее.

— Не дергайся, Аля, — приказывает строго, но с ласковыми нотками в голосе. — Он первый раз приходил? — Я качаю головой и, всхлипнув, пытаюсь стереть слезы, но на их место набегают новые. — Почему не позвонила? — цедит Лев недовольно. — Что за потребность удовлетворить свою гордость в ущерб жизни? Аля, бля…

— Аля! — слышу голос мамы и поворачиваю голову. Моя мама испуганно шарит взглядом по моему лицу. — Что случилось?

— Свет, все разговоры дома, — сухо произносит Лев и заносит меня в квартиру. — Сними ее кеды.

— Что случилось? — спрашивает мама, снимая мою обувь.

— Я сама могу, — протестую. — Лев поставь меня на пол.

Все это дрожащим голосом, потому что внутренности дребезжат от пережитого. Только сейчас до меня в полной мере доходит, что Денис мог убить меня в том тупике, и я бы ничего с этим не смогла сделать. Меня бы нашли только утром, когда спасать было бы уже поздно.

— Поставлю, — отвечает он строго.

Дожидается, пока мама стянет мою обувь и позволяет мне коснуться ногами пола. Придерживает, а мои ноги подкашиваются, и я едва не оказываюсь на полу. Лев опять подхватывает меня, но только под мышки, позволяя буквально висеть на его руках.

— О, господи! — восклицает мама и касается пальцами моей головы. — Кровь! Что, черт побери, случилось?! — истерично выкрикивает она.

— На Алю напал ее бывший.

— Денис? — сипло переспрашивает мама, а я киваю. — Сволочь! Какая скотина! Надо вызвать полицию!

— Я без полиции разберусь, — мрачно отзывается Лев. — Где ванная? Надо смыть кровь и посмотреть, насколько серьезная рана.

Лев заносит меня в ванную и деликатно выставляет маму за дверь. Помогает мне раздеться, настраивает воду в душе и ставит меня под теплые струи. Я вздрагиваю, когда вода касается счесанной кожи на щеке и в волосах.

— Тише, — ласково приговаривает Лев и стягивает с себя тонкий кашемировый пуловер. Бросает его на корзину для белья и усаживает меня в ванну, после чего начинает мыть мои волосы. — Здесь ничего страшного, просто счесала. Сука, я его своими руками разорву.

Его слова как будто открывают какие-то шлюзы. Обнимаю себя руками за плечи и начинаю не просто плакать, а рыдать с подвыванием. Меня так трясет, что даже теплая вода не помогает. Лев делает ее горячее, а потом сбрасывает с себя остатки одежды и забирается ко мне в ванную.

Садится, а меня устраивает между своих ног и прижимает спиной к своей груди. Поливает из душа, согревая меня со спины своим телом, а спереди — водой.

Целует щеку, висок, плечо. Повсюду, куда достает, и постоянно шепчет нежности, постепенно расслабляя меня. Держит меня в своих больших руках, пока я выплескиваю весь страх и ужас, которые пережила в той подворотне.

Когда успокаиваюсь, Лев аккуратно промывает мои раны на щеке и на голове.

— Я тебя забираю, — говорит он тихо. — Больше не позволю тебе уйти, слышала?

— Зачем? Почему? — спрашиваю, не понимая, для чего ему это.

В голове грохот, виски пульсируют, и я туго соображаю. Глаза печет от слез, а искусанные губы потрескались.

— Затем, что я люблю тебя, Аля, и больше никому не дам тебя в обиду.