Глава 22

После душа Лев вытирает сначала меня, потом вытирается сам. Заворачивает меня в теплый махровый халат, а сам одевается. Приглаживает свои влажные волосы, а мои заворачивает в полотенце.

— Пойдем, — кивает на выход. — Надо выпить горячий чай и собрать вещи.

— Мама испугалась, — говорю тихо.

— Я с ней поговорю.

— Мне надо сначала высушить волосы.

— Справишься или помочь?

— Справлюсь, — киваю.

Перед тем, как выйти, Лев заключает мое лицо в ладони. Смотрит так пронзительно, что по коже бегут мурашки.

— Больше никому не дам тебя в обиду. Обещаю.

— А как же твоя дочь? Я не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились.

— С ней я разберусь, не переживай на этот счет. Рите не помешает напоминание о том, что в чужие дела лезть не стоит. А ты думай только о нас, ладно?

— Хорошо, — выдыхаю. Он уже разворачивается, чтобы покинуть ванную, но я торможу его, взяв за руку. — Спасибо.

Лев кивает, а потом прижимается губами к моему лбу.

— Я сделаю все ради твоей безопасности.

— Это из-за чувства вины?

— Это из-за чувства, Аля. Вина здесь ни при чем. Суши волосы, буду ждать тебя снаружи.

Он уходит, а я снимаю с волос полотенце и начинаю сушить их. Холодным воздухом, потому что горячий раздражает царапины на коже головы, заставляя меня шипеть и сжиматься.

Когда выключаю фен и открываю дверь, слышу разговор мамы со Львом.

— Она ведь совсем девочка, Лев.

— Света, я не буду обсуждать свои чувства ни с кем, — твердо отвечает он. — Я сказал, что забираю ее. Сказал тебе, что люблю ее. Что еще нужно?

— А твоя дочь? Жена?

— Я уже давно разведен. А моя дочь смирится с тем, что моей избранницей стала ее подруга.

— А если нет? Она же Але не даст жизни.

— Я сказал тебе, что буду защищать ее от всего и ото всех. В том числе, от моей дочери.

— Ты правда любишь ее, — произносит мама.

— Да. И я понимаю твое волнение по поводу того, что она выбрала не мальчика своего возраста. Но так уж получилось.

— А она? Она же может не хотеть. Может не любить тебя. Собираешься заставлять ее быть с тобой?

Быстро пересекаю наш маленький коридор и появляюсь на пороге кухни.

— Я люблю, — говорю, глядя на маму.

Они со Львом переводят на меня взгляды. Его я чувствую. Он согревает теплом мою поцарапанную щеку. Но смотрю только на маму. Хочу, чтобы она, как в детстве, прочитала правду в моих глазах.

Мама кивает, ласково глядя на меня, а потом раскрывает объятия, в которые я незамедлительно ныряю. Она нежно гладит меня по спине, а я наконец решаюсь посмотреть на Льва. Мое лицо вспыхивает, когда наши взгляды сталкиваются.

Не могу поверить, что только что при маме сказала о своей влюбленности в Льва.

Зато, кажется, ему это понравилось. Потому что он смотрит на меня с ласковой улыбкой. А еще в его взгляде есть что-то такое… как будто он хочет спрятать меня от всего мира. И мне хочется верить, что именно это я в его глазах и прочитала. Потому что в его объятиях мне хочется спрятаться. Больше нигде в мире я не почувствую себя в безопасности, кроме как в больших ладонях Льва Воронцова.

Мы пьем чай, мама обрабатывает мои ранки, после чего я собираю свой нехитрый скарб, а потом прощаюсь с мамой, и мы со Львом садимся в машину.

Как только автомобиль трогается с места, Лев тянет меня за руку.

— Иди ко мне, — произносит ласково и затаскивает на свои колени. Одной рукой обнимает, а пальцы второй сплетает с моими. — На кого бы ты хотела пойти учиться? — спрашивает он.

— Маркетолог, — отвечаю. — Мне нравится все, что связано с рекламой. В книжном магазине, где я работаю, перечитала уже все книги по маркетингу.

— А разве можно читать книги, которые продаются?

— Нельзя, — хихикаю и прячу лицо в изгибе шеи Льва.

— Хочешь, я куплю тебе книги по маркетингу, которых в наших магазинах нет? Могу даже устроить стажировку в моей компании. Познакомлю тебя с крутым маркетологом. Отправлю учиться.

— Я буду очень рада. Только… я сама хочу поступить, ладно? Хочу чувствовать, что не зря целый год занимаюсь, чтобы все-таки попасть на бюджет.

— Аль, ну ты же не маленькая, — вздыхает Лев. — Из двадцати бюджетных мест реально бюджетных только парочка. Остальные покупаются и продаются.

— Я, видимо, наивная, — вздыхаю. — До сих пор верю в чудеса.

— Давай так. Если пробьешься сама на бюджет, отлично. Нет — тогда я немного помогу. Договорились?

— Хорошо, — улыбаюсь и крепче прижимаюсь ко Льву. — Ты сказал, что любишь.

— Как и ты, — отзывается он с нежностью в голосе.

Поднимаю голову и смотрю на Льва. В темноте салона я вижу только общие черты, но все равно чувствую его взгляд на себе.

— Потому что это правда.

— Хорошо, — с улыбкой в голосе отзывается Лев.

— И все же как быть с Ритой? Я слышала, как ты сказал маме, что сам решишь разногласия с ней. Но я не хочу становиться между вами.

— Аля, Рите пора повзрослеть и осознать, что папа не ее собственность. Более того, я сам имею право принимать решения без оглядки на достаточно взрослую дочь. Тем более, касаемо того, кто будет спать в моей постели, или с кем я собираюсь связать свою жизнь.

— А я отношусь к какой категории? К той, которая будет спать в твоей постели? Или к той, с которой ты…

— К обеим, — отвечает Лев и трется своим носом о мой. — Потому что я хочу тебя и в своей постели, и в жизни.

— И я хочу там быть, — отвечаю и касаюсь его губ своими, а Лев вовлекает меня в головокружительный поцелуй.