Глава 9

Он перехватывает мою руку с осколком и, сжав запястье, заставляет выпустить стекло. Лев отбрасывает его на пол. Его лицо перекашивает от ярости, когда он смотрит на мою окровавленную руку.

— Какого хера?! — рявкает. — Ты кто такая, чтобы замахиваться на меня?!

— Лев Романович? — слышу от двери, и мы оба поворачиваем головы в ту сторону.

— Забери осколок, — кивает хозяин дома на пол, — и проваливай. Дверь закрой.

Он встает с кровати и быстро расстегивает остальные пуговицы на рубашке. Выдергивает полы из-за пояса брюк. Расстегивает ремень, ширинку и сбрасывает брюки вместе с носками, оставаясь только в черных боксерах.

Я, осознав, что произойдет дальше, спохватываюсь и вскакиваю с кровати. Делаю рывок в сторону двери, но Лев хватает меня за талию и опрокидывает обратно на кровать.

Забирается на меня сверху так, что прижимает мои руки к кровати своими коленями. Я в ужасе глазею на его перекошенное от ярости лицо. Он хватается за полы моей блузки и дергает в стороны. Ткань с треском рвется, а отскочившие пуговицы разлетаются в разные стороны. Моя голая грудь предстает взгляду Льва.

Глаза наполняются слезами, когда я в полной мере осознаю, что будет дальше. Смотрю на бугор под трикотажной тканью боксеров и в ужасе всхлипываю. Качаю головой.

— Не надо. Пожалуйста, прошу тебя, не надо.

Он играет желваками, нависая надо мной. Накрывает мою грудь ладонями и сжимает, подкручивая соски.

— Пожалуйста, — всхлипываю и дергаюсь, но Лев слишком тяжелый, чтобы я могла вырваться из его хватки.

— Заткнись! — рявкает он, а потом…

Оттягивает ткань своих боксеров, выпуская наружу огромный член. Твердый, с налитой красной головкой. Меня бросает в жар, а сразу за этим обдает ледяной волной.

Лев сжимает член в ладони и начинает скользить по нему, не сводя взгляда с моей груди. Плюет на нее, сводит вместе полушария и проскальзывает между ними членом. Быстро трахает мою грудь, заставляя меня сжиматься от унижения и ненависти. Из глаз текут слезы.

Но больше всего я ненавижу то, что внизу живота разгорается пожар. Я, черт побери, возбуждаюсь от увиденного и от тяжелого дыхания Льва! Он на секунду отрывает взгляд от моей груди и впивается им в мое лицо. В его глазах столько эмоций, что я захлебываюсь ими. Даже плакать перестаю. Там такой жар, который затапливает меня по самую макушку.

Наконец Лев отпускает мою грудь и снова быстро скользит кулаком по своему члену. Второй рукой тянет за сосок, отчего в пах простреливает болезненным и каким-то запретным удовольствием. Ненавижу Льва за то, что пробуждает во мне это желание!

Еще несколько грубоватых движений рукой, и Лев выстреливает спермой, щедро заливая ею мою грудь.

Его дыхание тяжелое, веки крепко сомкнуты, а мощная грудная клетка ходит ходуном. Это… неожиданно красиво. Какой-то странный, извращенный момент уязвимости такого сильного, мощного мужчины.

Я, наверное, больная на всю голову, если мне нравится то, что я вижу.

Немного отдышавшись, Лев открывает глаза. Сжимает одной рукой мои щеки и впивается в губы поцелуем. Сразу же врывается в рот языком и гладит мой. Слишком нежно для такого грубого жеста. Но слишком бесцеремонно, чтобы это можно было считать лаской.

— Я никогда никого не насилую, Аля, — хрипло произносит он, оторвавшись от моих губ. — Но стерегись. Ты пробуждаешь во мне худшее. Проваливай в свою комнату, — грубо добавляет он и, встав с меня, скрывается в ванной.

Я сажусь на кровати и растерянно свожу полы блузки. Тонкая ткань тут же пропитывается влагой на моей груди. Я кривлюсь и, поднявшись на дрожащие ноги, иду в свою спальню. Возле двери стоит уже новый охранник.

— Добрый вечер, — здоровается он.

Я молча киваю и скрываюсь в выделенной мне спальне.

Окидываю комнату взглядом. Разбитого ночника нет, как и второго, целого. Видимо, прислуга убрала стекло, чтобы ситуация не повторилась.

Тащусь в ванную, поглядывая на свою ладонь в мелких порезах. Надо бы обработать, но я ни за что сейчас не выйду из комнаты. Я вообще больше никогда отсюда не выйду! К черту Льва и его желания! Умру от голода, но не покорюсь этому монстру!

Принимаю душ, смывая с себя слезы, сперму и кровь. Снова тру мочалкой кожу, чуть ли не сдирая верхний слой, который, кажется, пропитался Львом и его запахом. Мою голову, а потом с мокрыми волосами прячусь под одеялом. Из-за того, что ночников у меня нет, приходится выключить основной свет и аккуратно идти к кровати.

Устроившись на кровати, долго пялюсь в потолок. С ужасом осознаю, что в теле до сих пор вспышки какого-то извращенного удовольствия, а низ живота сводит, когда я вспоминаю все, что вытворял со мной Лев.

Утром Валентина зовет меня на завтрак, но я отказываюсь.

Она, как и вчера, кладет чехол с вещами на кровать. Только теперь еще ставит на пол мягкие мокасины без шнурков.

— Хозяин сказал, — шепотом говорит она и бросает взгляд на дверь, — что если вы не придете, то вас приволокут силой. Голой.

Я крепко сжимаю челюсти и киваю. Хочет видеть меня за завтраком, пусть любуется! Я даже и слова ему не скажу! Пусть получит полный игнор!

Сегодня мне даже принесли нижнее белье. Я быстро одеваюсь в просторное платье чуть ниже колена, мокасины. Потом иду приводить себя в порядок и наконец спускаюсь вниз.

В столовой все так же, как и вчера. Лев сидит на своем месте с планшетом и пьет кофе. Я молча занимаю свое место, и передо мной ставят тарелку с завтраком. Но не успеваю даже приступить к нему, как в столовой появляется тот мужчина, который встречал нас, когда Лев впервые привез меня сюда.

— Лев Романович, Маргарита Львовна приехала.

— Черт, — шипит Лев. — Аля, в свою комнату. Руслан! — рявкает, и в столовой появляется мой цербер. — Проводи Алю в ее комнату. Не выпускать, пока я не скажу.

Я встаю из-за стола и иду в сторону лестницы в сопровождении охранника. Как только ступаю на первую ступеньку, входная дверь открывается. Я делаю вид, что споткнулась. Присаживаюсь и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на ту, которая пришла ко Льву. Может, она сможет мне помочь?

Но мое лицо вытягивается, когда в дом впархивает моя улыбающаяся подруга!

— Рита! — выкрикиваю, и она переводит на меня шокированный взгляд.

— Аля?