Глава 38

Вика-Лиля Мама чувствует себя в этом особняке как дома, она стоит перед одним из зеркал и любуется, крутится из стороны в сторону. – А теперь нам нужно поговорить. Вхожу в комнату и сама захлопываю дверь прямо перед носом у охранника. – О чём, доченька? Дарья Валерьевна делает вид, что не понимает, а меня это злит ещё сильнее. – Ты реально не понимаешь? Какого хрена меня привезли сюда, да ещё и вырубили, чтобы я не смогла сопротивляться? Женщина, которая меня родила, театрально вздыхает, отходит от зеркала, берёт меня за руку и тянет к кровати. – Где ты вообще нахваталась таких слов? Милая, ты совершила большую ошибку, когда сбежала в день своего совершеннолетия. Нам с Коленькой с трудом получилось замять твой побег, для всех ты учишься за границей. Я хочу её перебить, мне совершенно неинтересно, какую байку они выдумали с Коленькой, меня интересует, что меня ждёт дальше, но мама не даёт и слова сказать. – Пётр искал тебя повсюду и когда нашёл, был очень счастлив. Лиля, такого мужчину нельзя упускать, он простил твой легкомысленный поступок и готов жениться. – А кто вообще сказал, что я собираюсь выходить замуж за Хмельницкого? Только вот мой вопрос остаётся без ответа, дверь неожиданно распахивается, да так сильно, что бьётся о зеркальную стену. Я думала, что сейчас всё пойдёт трещинами, но нет, зеркало остаётся без повреждений. Значит, и я его разбить не смогу. Вот и последняя моя надежда хоть на какую-то защиту тает на глазах, а виновник всех моих бед уже вошёл в комнату. – Дарья, выйди! От голоса Петра меня бросило в дрожь, а мама вообще, кажется, стала меньше в размерах. Да это и не удивительно, он, кажется, за время моего отсутствия стал ещё больше и не только в плечах. Я вижу, как на его огромном животе не сходятся пуговицы рубашки и в прорехах виднеется волосатый живот. – Здравствуй, Пётр, я пришла дочку проведать, соскучилась. Мама начала лепетать, тон её стал заискивающий, а улыбка широкая, как у пациентки дурдома. Хотя я, похоже, туда и попала, это точно сумасшедший дом. – Я сказал, выйди! Ты же знаешь, что я не люблю повторять дважды! Мою мамочку тут же сдуло из комнаты, она даже не поленилась дверь за собой прикрыть. – Ну здравствуй, Лиля… Если только несколько минут назад голос Петра был ледяной, а вид, что он сейчас прибьёт кого-нибудь, то сейчас всё изменилось. Буквально за секунду в голосе Петра появилась мягкость и даже, можно сказать, нежность, а взгляд стал таким, как смотрят на что-то прекрасное. – Я скучал… Хмельницкий уже сожрал меня глазами, стоит, смотрит, а мне тошно от этого взгляда. Чувствую себя испачканной и хочу сбежать от него куда-нибудь подальше. – Заставила же ты меня побегать. Но я люблю охоту… особенно когда меня ждёт такой трофей… Взгляд Хмельницкого пугает, да и не только он, этот мужчина в целом опасный, у него с головой не всё в порядке, и теперь я точно это вижу. Пока я вообще не понимаю, как себя вести, что говорить, поэтому стараюсь держать язык за зубами и наблюдаю, чтобы, если что убежать подальше. – Красивая… девочка моя…я так желал тебя найти и сделать наконец-то своей…ты всегда была моя… Перт подходит к шкафу и распахивает дверцы, и от увиденного у меня дыхание перехватывает. Ужас какой, да он не просто сумасшедший, он маньяк. В шкафу множество ящичков, содержимое я не вижу, но что-то мне подсказывает, что там не одежда. Больше всего меня удивляет портрет, который нарисован на одной из внутренней стороны двери и там изображена я собственной персоной. – Ты меня уже бросила однажды… ушла… больше не отпущу… скоро наша мечта сбудется… Хмельницкий любовно гладит портрет женщины, а потом резко поворачивается ко мне, приближается, останавливается напротив. – Лидочка, скоро наш сынок родится. Взгляд Петра становится каким-то отстранённым, он тянет ко мне руку, и я прихожу в себя, отскакиваю на противоположный край кровати, вскакиваю на ноги. Бежать особо некуда, но и сдаваться я не собираюсь. – Не смейте меня трогать! Вы понимаете, что, привезя меня сюда, совершили похищение? Вас посадят! Наверное, мне не стоило этого говорить, но и слушать бредни сумасшедшего больше не собиралась. Мне нужно выбраться отсюда. – Это кого же я похитил? Тебя, что ли? Взгляд Хмельницкого становится ясным, он усмехается. – Тебя, Лиля, искать никто не будет, родители, если нужно, дадут показания, расскажут, что у тебя проблемы с головой и вместо свадьбы ты окажешься закрытая в специализированной клинике. А потом будет легче лёгкого получить опеку над тобой, и тогда ты снова окажешься в моих руках. Смирись. Ты моя. Бросив на меня последний многообещающий взгляд, Пётр разворачивается и идёт к выходу. – В выходные наша свадьба, если ты выкинешь что-то на церемонии, то пожалеешь. А если будешь умничкой, то я тебя буду ходить и лелеять. Выбор за тобой. И больше он ничего не сказал, просто вышел из комнаты и запер дверь. Через какое-то время она снова открылась, и тот охранник, что водил меня в туалет, вкатил в комнату столик с едой и вышел. Есть мне хотелось, но я не притронулась к еде, вместо этого подошла к шкафу и начала рассматривать портрет. Теперь я видела, что это не мой портрет, но мы очень похожи с этой Лидой. Вообще, я очень любила всякие фильмы про убийц и маньяков, поэтому могу понять, что эта женщина была дорога Хмельницкому. Кто она? Неразделённая любовь? Бросила его? Что значат слова «ты ушла от меня»? Бросила? Или… Вот второй вариант я вообще не хочу рассматривать, страшно становится. Жутко даже представить, что эта женщина с портрета жила в этой комнате. А походу так оно и было… Всё-таки я не удержалась и открыла один из ящиков, там были женские вещи, сразу видно, что они не новые, ношенные. Во втором ящике оказались фотографии, очень много и на всех была моя копия под руку с Петром. Они улыбались, значит, были вместе, любили друг друга. Третий ящик меня окончательно убил, там были игрушки из секс-шопа и очень много. Больше поощрять своё любопытство я не стала, закрыла этот шкаф и пошла есть. Еда в принципе у меня тоже вызывала опасения, но и умирать от голода у меня не было желания. Съела хлеб и отбивную, остальное не тронула. После еды забралась на кровать, обхватила свои ноги и закрыла глаза. Что делать дальше? Как выбраться из этого сумасшедшего дома? Этими вопросами я задавалась каждый день, окончательно перепутав день с ночью, сначала я ещё колотила кулаками по двери, требуя меня выпустить или отвести в туалет, а потом, видимо, достала охрану и мне выделили целое ведро с крышкой. Еду мне приносили три раза, и по этим приходам я кое-как ориентировалась, считала, что это завтрак, обед и ужин. – Доброе утро! Этот день явно отличался от предыдущих, дверь распахнулась и вместо охранника в комнату вплыла мама. И я бы в другой ситуации восхитилась её прекрасным нарядом, и безупречным макияжем, но сегодня мне было всё равно, я даже не пошевелилась, так и продолжила лежать, безучастно смотря в одно из зеркал. – Лиля? Ты почему ещё не готова? Через полчаса придут парикмахер и визажист, нужно успеть привести тебя в порядок. Давай, милая, вставай, сегодня такой счастливый день. Значит, сегодня… А я гадала, когда за мной придут, ещё несколько дней назад я рассчитывала сбежать, когда меня придут наряжать на собственную свадьбу, а сейчас мне уже всё равно, дни в закрытом помещении с зеркалами просто высосали из меня всю тягу к сопротивлениям. Мама помогла мне встать и под руку отвела в ванную комнату, включила воду и втолкнула меня в душевую кабину. – Пётр заказал самый дорогой ресторан, там всё так красиво украсили, тебе очень понравится. Платье я, кстати, помогала выбирать, ты будешь как принцесса… Она ещё говорила, но я уже ничего не слышала, мои мысли были в этот момент о Романе. Я прощалась с ним мыслено и очень жалела, что так мало времени провела с любимым мужчиной. Не нужно было сомневаться, надо было соблазнить его раньше. Всё-таки я помылась, решила сделать это сама, боясь, что в противном случае этим займутся другие люди. Следующие два часа надо мной порхали две женщины, красили, расчёсывали, одевали. Платье и правда было шикарное, но абсолютно не в моём вкусе. Оно всё переливалось от избытка камней на ткани, и я, скорее всего, ассоциировалась с новогодней ёлкой. – Всё милая, я буду ждать тебя в ресторане, регистрация будет закрытая, только ты и Пётр. Думает, что я захочу сорвать церемонию? Если бы у меня был хоть один шанс, то я обязательно использовала его и сбежала. Только в этом платье я даже шла с трудом, да и охрана прибавилась, теперь я была окружена крепкими мужчинами. Таким составом мы дошли до большой чёрной машины, дверь открылась, и я кое-как забралась внутрь. Конечно, я ожидала, что охранники сядут рядом, и очень удивилась, когда двери закрылись и машина сразу начала движение. Я растерянно посмотрела в тонированное заднее стекло, там во дворе метались люди, звонили, кричали. Мой отъезд был не по плану. Повернув голову, посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась со взглядом голубых глаз. – Надеюсь, ты больше не сбежишь от меня, Лиля.